Глава 21

Оставшееся время в мире Ярит пролетело одной минутой. Меня и моих друзей спрашивали и переспрашивали об одном и том же – как мы при таком отсталом развитии умудрились создать портал для перехода в их мир. А это не мы, это их технологии, просто они у нас были как раз для этого случая. Разговоры велись в датчиках, проводках, в подвешенном состоянии, в состоянии полусна и еще во многих других состояниях. Я чувствовала хронический недосып и спала при любом подвернувшемся случае. Михаила Юрьевича я, к своему счастью, почти не встречала, а если и виделись мельком, то просто здоровались, а то бывало и без этого. Основное время заняли допросы.

Наконец все прекратилось, нам сообщили о смерти сурка, которого мы так и не увидели, после того как его забрали люди президента и разрешили собираться домой. Я счастливая, представляла, как отосплюсь денька два, после чего последует посещение всевозможнейших спа-салонов и соляриев.

– Имей в виду, сразу же на работу. И чтоб никаких опозданий! – пробухтел непонятно откуда взявшийся шеф и тут же убежал. Как будто мысли мои читал.

– А поспать – заныла я.

– Ты и так все время спишь. Дела ждать не будут – отчеты в самом разгаре. – Донеслось откуда-то, откуда конкретно – проверять не хотелось.

– Но это не честно. Если мне не дадут выспаться, я заболею и могу даже умереть. – Громко возмутилась я, поняв, что все мои мечты пытаются накрыться медным тазом, и хорошо если еще медным, а то так, в лучшем случае – гофрированный алюминий.

– Надеюсь, пирожки будут вкусные. – снова отозвался шеф.

– Мне требуется восстановительная терапия, после пережитых шоков. – Не сдавалась я.

– Щаз-з. Работа – лучшая терапия.

– Михаил Юрьевич, вы гневите женщину, а это чревато серьезными увечьями, возможно даже не совместимыми с жизнью – попыталась перейти на угрозы я.

– На Ра-Бо-Ту – повторил по слогам противный шеф, пробегая мимо и оставив меня злиться в одиночестве.

Так бы и злилась на него дальше, но мне было не до этого – я ждала Саритар, которая обещала отвести меня к специалисту по поводу блока. Разрешение президента уже было получено. Нервное напряжение не отступало. Остальным я ничего не сказала.

Наконец появилась улыбающаяся и как всегда идеально ухоженная блондиночка и тут же устроила парикмахерскую и косметический салон в своем лице, приводя мою голову в «нормальный вид». Меня начало немного знобить.

– Боишься? – заметила мое состояние девушка.

– Скорее волнуюсь, как перед операцией.

– Зови с собой друзей, они помогут тебе быстрее прийти в себя.

– Ну… – замялась я – они могут не захотеть.

– Ты им ничего не сказала?! – догадалась она.

Я лишь со вздохом кивнула.

– Да дружба у вас тоже ор-ригинальная, ладно не зови, я их потом сама приведу.

Я стою в абсолютно зеленой темной комнате, в которой ярким пятном выделялся огромный голографический монитор так знакомого мне компьютера. Перед ним сидел очень старый, такой же совершенно зеленый, под стать комнате, человек, если это был именно человек, в чем я лично очень сомневалась. Его волосы больше напоминали мох, зеленые, короткие, торчат, а кожа древесную кору, такая же плотная и морщинистая. Одежда зеленая.

– Снимайте с себя все, включая украшения – услышала я приятный и молодой голос, совершенно не вязавшийся с сидящим человеком-пнем.

Я послушно все с себя сняла и улеглась на жутко неудобную и к тому же очень холодную поверхность. Не хватало еще заболеть. Девушка что-то сказала мужчине, и, оставив нас наедине, удалилась. Дедочек-пенечек с молодым голосом резво подскочил и стал меня опутывать всевозможными датчиками, присосками, торчащими во все стороны проводочками и тому подобной белибердой. После чего уселся перед монитором и очень резво застучал пальцами по столу, на голографической клавиатуре.

– Вот тебе и будущее – сказала я сама себе в слух, имея в виду, что даже у нас такой конструктив имеется.

– Я человек не молодой, – ответил на мой возглас дедуля – почти тысяча двести лет и не люблю эти новомодные штучки, я лучше по старинке, лишь бы работало безотказно.

– А я что? Я – ничего. – Согласилась я – Главное, чтобы вреда здоровью не было.

– Ну что вы. Я лучший в своем деле.

– Сколько вам лет? – Снова подпрыгнула я.

– Да, я не молод физически – немного обиделся дедуля не переставая нажимать на клавиши – но в душе я юнец, самой-то небось лет триста максимум?

– Где-то так – не стала я шокировать дедулю, ему еще со мной дальше работать.

В какой-то момент меня резко обняла кушетка, превратив нас с ней в один большой кокон, из которого виднелось только мое лицо и уши. Еще через мгновение мы приняли вертикальное положение. Страха и холода я больше не ощущала, лишь стойкое чувство беспомощности и безысходности.

Коварный дед, воспользовавшись моей беззащитностью, засунул мне в нос и уши по длинному щупу, которые, как мне показалось, там ко мне присосались. Я застонала. Острой боли в этот раз не было, но приятного тоже ой как было мало.

Дедуля еще немного постучал по столу, как оказалось, стол и был огромной светящейся клавиатурой, а не спроецированной на него лазером, как я наивно полагала и, ухмыльнувшись сказал:

– Получай свои воспоминания.

И как в фильмах с фанатичной улыбкой ткнул пальцем в самую большую клавишу. В этот же момент меня так долбануло током по мозгам, что искры из глаз посыпались. Ох уж эти мне методы «по-старинке», раньше вместо наркоза вообще дубина была. И я, недолго думая отключилась.

Приходила в себя долго. В голове все звенело и кружилось. Мысли расползались, как гости после обильного возлияния.

Сначала решила открыть один глаз. Он обнаружил небо и солнце, слепящее этот самый глаз. Закрыла. Второй открывать не решилась. Ноги и руки были ватные. Попыталась сесть. Не получилось. Попробовала еще раз. С трудом, но села. Открыла глаза. Сижу на тротуаре в летних брюках и кофте. Одежда в мелкую грязную крапинку. В ногах моя большая сумка. Заползла на сумку. Села. Мысли потихоньку начали появляться, но как-то очень уж неуверенно.

Завизжали тормоза – это хорошо, значит, вернулся слух, и, ехавшая ЗАДОМ машина резко остановилась. Из черного жутко дорогого спорткара выскочил молодой мужчина. Странный мужчина. Но красивый, очень красивый. Зачем на машинах ездить задом? Или это только на дорогих иномарках так? Мысли все еще путались.

– Жива? – подскочил он ко мне, как бы уже не веря, что я должна быть живой. Он меня ощупывал, пытаясь понять где повреждения, а я таращилась на мужика.

У мужчины были темные волосы и большие карие миндалевидные глаза, в которые я тут же посмотрев, растворилась желешечкой.

– Значит, это вы меня сбили? – выдала заплетающимся языком я.

– Э-э, помощь нужна? – замялся мужчина.

Боже какой у него красивый голос, где таких мужиков производят. Но вслух произнесла не это.

– Конечно, нужна, может у меня все ребра переломаны!

– Тогда поехали. – Согласился похоже пожалевший, о возвращении мужчина.

– Миша – представился незнакомец и пожал мою слабую руку – вы, конечно, извините, что так получилось, но у меня жуткое ЧП на работе, вот и спешил. – А как вас зовут?

Я ответить не успела, в этот момент ему позвонили, и мой спутник жутко был возмущен, что на том конце провода кто-то не смог встретить кого-то и теперь они не знают где этого встречаемого вообще искать.

– Я не знаю, как вы ее могли потерять, я дал вам подробное описание! Мне наплевать как вы будете это делать, но найдите ее, где хотите. Этот человек нужен нашей организации! Очень нужен! Извините – повернулся он уже ко мне – я же говорю ЧП.

Он стал ко мне присматриваться, как будто пытаясь вспомнить или не веря, что я это я.

Меня быстро привезли в двухэтажный домик, слитый стенами с соседними домами и отличающийся от них лишь ярко красным цветом, и уложили на мягкий диван. От каждого движения я жутко стонала, хотя боль была довольно терпимой, но мне нравилось дразнить с каждым моим стоном бледнеющего и хватающегося за сердце нового знакомого. Он был такой милый.

Как только я приняла горизонтальное положение и была заботливо укрыта пледом он тут же начал куда-то лихорадочно звонить, а я превратилась в слух

– Я сбил человека, что делать? – донеслось из соседней комнаты – Да знаю я, что мне давно нужно быть у вас, но я попал в аварию… Нет не насмерть… И девушка не насмерть. Лежит у меня на диване… что мне ее теперь выгнать?.. Да. В сознании, может бригаду вызвать, пусть осмотрят, что ли… а вдруг у нее переломы… знаю-знаю… я знаю, чем это грозит… ладно давай, я постараюсь побыстрее приехать. Подожди… эта, которая у меня… она как та, один в один, только темненькая… да, да… все похоже, только это другая… может с ней поговорить по этому поводу?.. Я тебе говорю, что это она… С этими событиями у меня в голове полный бедлам, еще и это… Думаешь? Ладно. Все пока.

Я снова приняла предсмертный вид. Через несколько минут приехали врачи. Надо сказать, очень быстро приехали, не то, что наша «скорая помощь – помоги себе сам». Даже переносные УЗИ-аппарат и рентген притащили. Тут же взяли анализы, просветили и прожужжали меня всю, с ног до головы покрыв скользким гелем для ультразвука.

Уже через час был вынесен вердикт, что голова у меня очень крепкая, впрочем, как и кости. Из увечий – синяки, ссадины и гематомы. Поздравили, с тем, что я родилась в рубашке, помпезно помазали ссадины йодом, торжественно вручили мазь от ушибов и так же быстро удалились… вместе со сбившим меня мужчиной.

И тут до меня дошло! Я осталась в чужом доме совершенно одна. Я абсолютно не знаю города, тем более не знаю того места, где нахожусь и вообще в городе ли оно. Соответственно помощи в виде доблестных сотрудников милиции мне ждать не стоит – я просто не смогу им объяснить, где меня искать. Но горевать мне почему-то не хотелось и, нагло помывшись в душе и намазавшись толстым слоем мази от синяков (в тех местах, где смогла достать), я пошла на кухню добывать пропитание. Благо сосиска, съеденная мной накануне, неизвестного происхождения уже сидела в моем желудке и не давала флегматичные рассматривания перевести в лихорадочные поиски.

Холодильник был идеально чист и пуст он был не менее идеально.

В прихожей, рядом с моей чудо-сумкой были замечены пакеты, наполненные чем-то похожим на съестное, и я отправилась исследовать их содержимое.

Мой желудок ликовал – там было все, точнее там было все для борща, котлет с пюре и салата с сыром. Готовить дома у неизвестного мужчины, зная только его имя, мне хотелось мало, но бесплатная еда меня привлекала сильнее. Ведь еще не известно, когда я найду нужный мне адрес и когда поем, тоже не известно.

В общем, я расстаралась на славу и в качестве бонуса сварила компот из обнаруженных в шкафу изрядно сморщенных, забытых хозяином и обреченных на гниение фруктов.

Уже убирая пустые жутко шелестящие пакеты в шкаф, на одном из них я прочитала слоган «Супермаркет «Корявый» – у нас есть все для самых корявых клиентов»

– Кошмар, кто им такое название придумал – сказала я в слух. И пошла спать, тоже впрок, мало ли.

Разбудил меня хозяин дома, когда за окном уже стемнело.

– Эй, малыш, а где продукты?

– На кухне. – Пробурчала я сквозь сон и с кряхтением перевернулась на другой бок.

– Так, где же они? – донеслось уже с кухни.

– На плите – проорала недовольная разбуженная я.

– Ты приготовила еду? – умилился он – Да ты ж моя умница, хозяюшка… Но нахрена!!! Сегодня же вечером ко мне приедет мама и, как всегда, будет готовить пироги. Нет, твоя еда – ЭТО замечательно, шикарно, великолепно, но в целом я могу и в столовке поесть, а пироги – это пироги, и их в столовке не купишь! Черт! Мама! Она же вот-вот появится! Черт! Черт! Черт! – послышался топот снующего по кухне хозяина квартиры.

Я первый раз в жизни встречала такое ханжество, по отношению ко мне и моему труду. Пришлось высказать любителю пирогов, все, что я о нем думаю, периодически отвлекаясь на большие и красивые глаза хозяина дома, которые от неожиданности стали в два раза больше.

– Значит, блядь, я тут еду ему сука, готовлю, а ему – я выдохнула и вдохнула, глотая более сложные маты, я все-таки девочка – еще и не нравится, он блядь, пироги м-м-матери его, больше любит. Охуеть, – я всплеснула руками – у меня все болит, пиздец, а он еще и не ценит, (далее следовал трехэтажный мат, с описанием в мельчайших подробностях сношения хозяина и приготовленной еды, и моего отношения к этому коитусу). На продуктах надписи нужно было ставить «для пирогов»! – уже спокойнее добавила я. – Пардоньте мой французский, не знала… и вообще хочу напомнить, что меня сегодня какой-то пидорас, ой простите, нехороший человек на машине сбил. – Я тактично промолчала, что сбили не меня, а сумку, которой меня и припечатало на узком тротуаре сначала к стене, а потом, по инерции к самому тротуару, но уже головой.

– Так, малыш, ты, конечно, охуенная – мужчина поднял одну бровь, и скептически посмотрел на меня – и по любому сладкая, но первое: мать мою трогать не советую, второе: не матерись, тебе не идет, рот намылю, третье: спасибо за еду, я это очень ценю и четвертое – он сделал нажим голосом, чтоб я не перебивала – ты же жива!

– Да, но не совсем здорова! – уже спокойней возразила я.

– Хорошо, я отвезу тебя в больницу, побудь там, хотя врачи тебя уже осмотрели. – уже совершенно спокойно ответил он.

– А почему этого нельзя было сделать раньше?

– Считай, что я растерялся, если хочешь, я отвезу тебя домой, и забудем об инциденте.

– Я не местная и жить мне негде. – Тоже почему-то успокоилась я, снова усаживаясь на диван.

– И чего же ты, не местная, в нашем городе делаешь? – он нахмурил брови.

– Меня пригласили на работу…

Хозяин квартиры, не успев переварить полученную информацию, подпрыгнул как ужаленный. Раздался звонок в дверь.

– Черт, мама, черт, черт, черт!!! – он побежал открывать. – Мама, почему ты так рано?

– Приехала пораньше, а что такого? – послышался приятный женский голос.

– Нет, ничего, проходи.

И в дом вплыла женщина жутко похожая на огромного хомяка в цветастом модном платьице и соломенной шляпке с кукольной сумочкой в руках.

– Здравствуйте – вежливо сказала мне женщина-хомяк и прошествовала на кухню.

Я против грызунов ничего не имела, и, не менее вежливо поздоровавшись, последовала за ней.

– Кто это? Твоя новая девушка? – засыпала вопросами мамаша, стоя ко мне спиной – Ты говорил, что снова собираешься жениться, это она? А она симпатичная, только какая-то очень бледная. Она ничем не болеет? Так это она? Отвечай!

– Нет, не она, он меня просто сбил – встряла я, да так резко, что женщина аж подскочила на месте, не ожидая, что кто-то может стоять сзади.

– Избил?! – уставилась она на свое чадо.

Чадо ошалело вытаращилось на меня. Но молчало. Тетка мне начинала нравиться.

– Нет, не избил, а сбил на машине, и практически насмерть… – я решила, что этой женщине нужно знать все.

Я еще хотела пожаловаться, что ее горячо любимому дитяте не понравилась моя стряпня, когда он ее еще даже не пробовал, но передумала, готовить-то меня никто не просил, а инициатива, как известно, всегда наказуема.

– Что, правда? – впилась уже взглядом мамаша, расширяя маленькие глазки до невозможности, то есть до среднестатистического размера.

Странно на мать он совершенно не похож.

– Конечно, нет, она шутит, мы просто поругались – Заговорило чадо, улыбаясь во все тридцать два – это моя будущая жена, как я тебе и говорил.

Маму такой ответ явно удовлетворил, и она стала заниматься своими делами. Меня, в мгновение ока, выволокли в прихожую, не дав даже шанса развеять подлые наветы.

– Значит так, малыш, – он взял меня за оба запястья и прижал ко мне на уровне груди, автоматически поглаживая большим пальцем одно из них, это жутко отвлекало от того, что он говорил – мама пробудет до завтрашнего утра, и ты, если…если не хочешь ночевать на улице, мне подыграешь, а потом разберемся, ок?

– А что мне за это будет? – нагло заявила я

– Я тебя не убью, – улыбнулся он сытым котом – а если будешь хорошо себя вести, то и здоровье не сильно ухудшится. А если совсем хорошо, то не женюсь.

– Идет, – внезапно согласилась я – а как будем ночевать?

– Давай потом, а?

– У меня одно условие…

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия! – Прошептал он мне в ухо и втянул воздух за ним.

– И все-таки, – я немного отстранилась, честно говоря, через силу, гипнотизер он что ли, ну не может же мужик еще и пахнуть вкусно, а он пахнет – пироги я, чур, не пеку. Извини, печь ненавижу с детства.

– Хорошо – процедил он зло сквозь зубы, проклиная час, когда я встала на его пути, и… поцеловав в макушку, отправился к мамуле.

Что он со мной ведет себя, как будто я реально его девушка? То нюхает, то чмокает, то за руки берет? Еще и «малыш» этот. Не-не, я не в накладе, мне пипец как нравится, он охрененный, но не до такой же степени, чтоб вот так сразу незнакомого человека. Я ведь имени ему даже своего не сказала, а он и не смутился, будто ему и не надо. Или он так со всеми? Я посмотрела на хозяина дома и поймала на себе его пристальный нахмуренный взгляд. Видимо я его все-таки вконец достала, и он уже сильно сожалел, что я осталась жива, возможно, даже обдумывал план как это исправить.

Человек отнесся ко мне явно не как я к нему, привел домой, вызвал врачей, познакомил с мамой, а мог бы вернуться и добить для перестраховки, чтобы номер машины в милиции не назвала и на этой же самой машине отвести в ближайшую лесополосу кормить полевых ворон. А я ему матами, потому что еду не заценил. Да блин. Надо реабилитироваться.

– Малыш, я за продуктами, – сообщил он, лихорадочно обувая туфли – а ты помоги пока маме. – и подмигнул мне на ходу.

Да бли-и-ин.

Я собралась в кучечку. Потому что слово «малыш» он произносил всега максимально порочно и послушно поплелась на кухню, ожидать прибытие продуктов.

– Меня Дарья Григорьевна зовут. – Тут же взяла быка за рога женщина.

– Кира – просто ответила я.

– У вас с Мишенькой серьезно? – допытывалась мамаша.

– Ну, да, раз решили пожениться. – надеюсь его реальная невеста меня за это не убьет.

– Ох, вы только хорошо подумайте, второй развод ему ни к чему, а давно вы решили пожениться?

– Не очень – неопределенно ответила я, боясь напутать в сроках.

Появился и сам виновник, пулей влетев с огромными пакетами наперевес. Фигассе он волшебник. Где он только успел набрать столько за такой короткий срок. Прошло не больше пяти минут. На пакетах значился тот же супермаркет «Корявый».

– Может чем-то помочь? – чисто из вежливости спросила я, глядя, как ловко достаются продукты.

– Нет-нет, я все сделаю сама – вручила она мне кочан капусты и нож.

Я уставилась сначала на нее, а потом на продукты, как будто они были живые. Сынуле была выдана морковь, лук и точно такой же нож. Он тут же принялся их обрабатывать, мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Сама, так сама.

Через несколько часов нашей бурной деятельности, кухня превратилась в полигон по разделке овощей, рыбы и мяса. Когда у мамаши в восьмой раз выступили от лука слезы, она их вытерла фартуком, немного подумав, высморкалась туда же, потом сняла фартук и надела новый. Я, нашинковав капусту и устав бороться с луковым беспределом, решила снова лечь спать, приняв при этом душ и мазь, которую прописал доктор. Пирогов, видимо, планировалось напечь не меньше чем на год, потому как уже вся мебель на кухне была либо в муке, либо в готовой выпечке, либо в только собирающихся посетить печь заготовках, а производство и не думало заканчивать деятельность. И сославшись на головную боль, я поднялась наверх.

На втором этаже размещалось две комнаты, одна напротив другой. Та, что побольше, являла собой гостевую комнату, мало обжитую. Комната меньших размеров была спальней хозяина, очень уютной с резной неимоверно огромной кроватью эпохи тюдоров, в которую я тут же улеглась, как только подсохла мазь на моем чисто вымытом и покрытом уже выступившими синяками теле.

На самом деле, я это сделала, не из тех соображений, что мне очень уж понравилась комната (хотя и из них тоже), а просто из здравого смысла, который вдруг меня так некстати посетил.

Когда тетка ляжет спать, если она, конечно, вообще спит, в чем я стала сильно сомневаться, судя по желаниям напечь пирогов на всю оставшуюся жизнь сына и его возможности ими накормить досыта целый батальон солдат. Так вот, если она хоть когда-нибудь ляжет спать, то сделает это, скорее всего, в гостевой комнате, и, увидев меня в постели сына, совершенно не удивится. А он как человек тактичный, уступит мне на одну ночь, свою кровать и пойдет спать в прихожую на диван. Хотя это его «малыш»…

Поудобнее умостившись, я поняла, что сон не идет, покрутившись, поняла, что днем попросту переспала, вот теперь и не хочется. Стала рассматривать интерьер. В комнате присутствовал шкаф неимоверных размеров (в котором, при более внимательном осмотре оказались не только мужские, но и женские вещи), две тумбочки с ночниками по бокам огромной кровати, плазменная панель на противоположной стене и гигантских размеров часы из разряда «шоб нэ повылазыло». Хозяин этого дома явно страдал от приступов гигантизма и тяготел к большим вещам. Хотя, я как-то читала в одном из женских журналов, любезно предоставленном для проведения досуга в захудалой парикмахерской, которую я перед отъездом посетила, что это может быть признаком большого себялюбия, маленького мужского достоинства и даже психических отклонений. Стоит ли упоминать о том, что этот журнал был прошлогодним и не менее захудалым, как и сама парикмахерская, но суть это меняло слабо. Размышляя о том, к чему еще может привести любовь к большим вещам, не заметила, как уснула.

Сквозь сон слышался какой-то шум, гам и грохот. Видимо печка не выдержала такой мощной эксплуатации и устроила забастовку. Послышался женский голос. Голос был явно не доволен, кричал, срываясь на противный визг. «Мама сошла с ума от перетруждения» – подумалось мне спросонья.

– Где она?! – послышался уже за дверью тот же визгливый голос – Я хочу знать, кого ты привел в наш дом!!!

И в следующую секунду в спальню ворвались трое: хозяин дома, его мама и очень длинноволосая блондинка (по крайней мере, филейная часть небольших размеров была прикрыта наращенными волосами практически полностью), она же еще и длинноресничная и опасно длинноногтевая для нормальной жизнедеятельности, короче – не настоящая. Не задумываясь, она выволокла меня из постели, больно оцарапав руку. Последовала немая сцена – я всегда сплю абсолютно голая. Так еще и вещи в ванной сохли.

– Сволочь! – завизжала блондинка – Ты позволяешь спать в нашей кровати всяким шлюхам! И садомазо еще практикуешь!

Я завернулась в плед, пряча синяки, на которые тут же уставилась мамаша, стараясь при этом не пропустить ни одного слова из скандала.

Не знаю почему, но я совершенно искренне хотела досмотреть чем закончится этот цирк и став за широкой спиной хозяина смотрела на все как на турецкий сериал с погружением в сюжет. Одеться для приличия мне в голову не пришло. Так и стояла замотанная, раскрыв рот. Не ну реально, такой сюжет. Да и опасно это, из за спины выходить.

– Я всегда знала, что у тебя с головой не в порядке. – Потрясала она перед носом Михаила своими наращенными ногтями. – Все! Мы расстаемся!

– Так мы и расстались, и на развод подали, и развелись! Чего тебе еще от меня надо?! Вещи? Забирай и уходи. – задвинул он обратно за спину опасно высунувшуюся меня от взбешенной любительницы всего искусственного.

– Я думала, что ты не будешь последней свиньей и приедешь меня упрашивать вернуться – прошипела она.

– Когда ты ушла, мне всерьез подумалось, что Бог все-таки есть. – рассмеялся Михаил.

Блондинка тряслась и шипела, хозяин дома был напротив – совершенно спокоен и даже улыбался. Похоже его эта ситуация жутко забавляла. Наконец девушка приступила к извлечению своей одежды из шкафа. Каждая вещь была осмотрена, обнюхана, вывернута и еще раз осмотрена, но теперь уже на свет, и лишь после этого складывалась в заранее подготовленный чемодан. Мама решила вернуться к пирогам, а зря, все интересное только начиналось.

Очередь дошла до коротенькой шубы из шиншиллы, в которой имелась приличная дыра в районе кармана, размером с мышь средних размеров, оставившую неоспоримые доказательства своего присутствия в виде черных твердых рисинок выпавших на пол.

Покатав рисинки в руке, девушка пришла к неожиданному выводу – это Михаил подсунул в шкаф мышь, позволив съесть часть шубы и нагадить в карман. Возмущенные и уже сиплые визги начали переходить в сиплый ультразвук, а ногти в атаку.

Одновременно оттолкнув меня и увернувшись, Михаил, позволил девушке с размаху ударить рукой по тумбочке.

«Хр-р-р» – отлетел наращенный ноготь на среднем пальце.

– Я сломала ноготь, из-за тебя! – Обратилась она почему-то ко мне.

И попытка нападения повторилась уже в мою сторону. Во блин погружение! Михаил ловко перехватил налетчицу и потащил уже на выход и вниз по лестнице.

– Забирай свои вещи и уходи – остановился он уже на лестничном марше.

– Они в комнате – парировала девушка.

Я, дабы ничего не пропустить и предотвратить повторное появление сумасшедшей блондинки, вынесла чемодан с вещами. Хамить этой психопатичной особе мне совершенно не хотелось. Более того, почему-то казалось, что это она, а не хозяин дома, имела склонность к гигантомании. Ну очень не хотелось, чтоб оказалось что-то маленьким у такого классного мужика.

Он метнулся за вещами и отдал блондинке. Девушка показательно застегнула чемодан и направилась к выходу. Я, вместо того чтобы наконец одеться, боязливо наблюдала сверху и только и подбивала плед.

– Да, и никакая это не шлюха, – донесся из кухни голос маман – а Мишенькина будущая жена, у них даже ребеночек скоро будет.

Мы резко переглянулись с Михаилом через лестничный пролет и одновременно выдохнув друг другу «Это не я» уставились на внезапно появившуюся в кухонном проеме обладательницу реплики, которая тут же там же и растворилась.

– Не знаю, кто у вас с вашими извращенными наклонностями может родиться, но я ухожу, и ноги моей не будет больше в этом доме.

– Во-первых, ты это говорила уже три раза, а во-вторых, тебя тут и не ждали – ухмыльнулся Михаил.

Блондинка со злостью хлопнула входной дверью, и все, наконец, стихло. На часах было, на минуточку, почти три часа ночи. Но этой истории не суждено было просто так закончиться.

Когда все разговоры утихли, я снова улеглась в спальне спать, но как оказалось пироги были допечены, и хозяйская мамуля громогласно захрапела в гостевой комнате, пришлось восстать и биться за диван внизу в прихожей. Хозяин квартиры диван отдавать не желал, мотивируя тем, что, я сама себе выбрала место для сна.

Я объясняла, что ошиблась и была не права, уже готова была извиниться за все гадости, но тут Михаил громко хохоча попытался меня толи вытолкать с узкого дивана, на который я нагло забралась к нему, толи втолкать поглубже между собой и спинкой, умудрившись содрать с меня плед, а я ведь без белья и одновременно потрогать за верхние прелести.

Внезапно я осознала, что шутки кончились и нужно иметь хоть какой-то разум. Я голая, пришла к практически незнакомому мужчине, которому определенно нравлюсь, как минимум внешне. Этот мужчина явно нормальной ориентации, судя по упирающейся мне в живот эрекции.

Я веду себя с ним как шлюха, а ведь у меня еще даже никого не было.

В его глазах что-то изменилось, и они потемнели. Его руки чувственно провели мне по талии спускаясь в се ниже к животу и ягодицам.

Возможно я сошла с ума, но мне нравились его руки на своем теле. Такие настойчивые и властные. Они брали все что хотели, при этом доставляя мне удовольствие.

Он придвинулся и схватил губами краешек моего уха. По телу сразу же разбежались мурашки, а внизу живота начало вспыхивать маленькое пламя. Я вздрогнула.

– Ты думала я выдержу эту пытку тобой? – Миша прошелся горячим языком от мочки уха до его вершины. – Я тоже был уверен, что смогу.

Рваный вдох вырвался из моей груди, и я почувствовала, как он улыбается.

Он взял меня за подбородок и медленно повернул мою голову к себе. Потемневший и голодный взгляд, казалось, проникал в самую душу, отчего возбуждение набирало обороты еще сильнее.

Он медленно коснулся моих губ своими и сразу же унес меня в страстный и сметающий все на своем пути поцелуй. Он целовал жадно, играя с моим языком и поочередно покусывая губы. Я не могла долго держать себя в руках, поэтому неумело ответила взаимностью. Иногда мне даже удавалось поймать его язык своим, и я так же страстно начинала с ним играть, погружаясь в теплую глубину.

До моих ушей донесся собственный сладкий стон. Миша неожиданно разорвал свой поцелуй и завладел каждым соском по очереди, при этом продолжая поглаживать меня по бедрам.

Его прикосновения обжигали. Я неожиданно сама для себя выгнулась в пояснице и прижалась ими к его возбужденным чреслам. Мне было стыдно, но я ничего с собой поделать не могла, я хотела этого мужчину, как заговоренная. И в какой-то момент, он решил, что с него хватит и решил больше не сдерживаться. Он слегка отстранился, опрокидывая меня на спину, а сам устроился сверху, между моих ног.

Миша страстно целовал мою грудь, играя губами с каждым соском и тут же меняя их на зубы, а после он стал медленно спускаться к низу живота.

Я сгорала от желания и не отдавая отчет своим действиям запустила руку в его волосы. Он дошел до самого чувствительного места и лизнул упругий бугорок вожделения. Я застонала еще громче, и он начал безжалостную пытку языком, добираясь до каждой влажной складочки.

Я стонала и извивалась в его руках, а он не сбавлял натиск своей страсти. Когда мне показалось, что я уже на пределе, он прекратил свою пытку и тут же перевернул меня на живот.

Я сама приподняла зад, плохо отдавая себе отчет и призывно выгибаясь и тут же получила желаемое. Миша не стал больше растягивать удовольствие, стащил штаны и одним мощным рывком вошел в мое лоно. Я закричала от наслаждения и боли, упиваясь этой наполненностью внутри себя.

– Твою мать, что за приколы? – прохрипел он, замирая – ты еще и девственница? Сюрприз, блядь!

– Мужчины должны этому радоваться – прошептала я.

– Предупреждать надо. Теперь терпи, постараюсь аккуратнее.

Мужчина начал медленно ритмично двигаться во мне, погружаясь с каждым разом все глубже и глубже. Он крепко держал меня за талию и интенсивным движениями бедер буквально натягивал меня на себя присваивая и подчиняя.

Было так глубоко и так приятно, что я не успела опомниться, как боль ушла и разум снова начал исчезать. Я двигалась в такт его движениям, стараясь быть еще ближе к нему.

Его сильные толчки, властные руки, мои стоны – все это слилось в единое целое. Впрочем, как и мы сами, слились, наслаждаясь близостью друг друга.

Я чувствовала, что приближаюсь к концу. Тугой узел, что находился внизу живота, затянулся до самого предела и наконец-то взорвался миллионом осколков пронзая все мое существо. Я громко вскрикнула, содрогаясь и утопая в глубоких волнах удовольствия. Миша нагнал меня тут же. Теплое семя извергалось внутри меня, и я почувствовала пульсацию его твердой плоти. Мышцы лона по-прежнему сильно сокращались после испытанного наслаждения, плотно обхватывая его член и тем самым принося еще больше удовольствия.

Он подождал еще буквально пару секунд, а после вышел из меня и натянул одежду прямо на запачканное кровью тело.

– Пиздец! Ты нормальная вообще? Так девственность мешала?

– Сама от себя в шоке, наверное, я голову повредила сильнее, чем твои врачи определили.

Он лег рядом со мной, прижимая меня к себе, и я закопошилась, высвобождая себе диванное пространство.

Мы свалились с него вдвоем. Я, на уровне рефлексов, в падении зарядила ему ногой в район все еще твердого паха. Мужчина охнул, согнулся и предстал передо мной в позе молящегося мусульманина. И именно в эту секунду снова ворвалась блондинка, но уже без чемодана, совершенно мокрая и жутко злая.

Оценив за доли секунды ситуацию – я стою на коленях голая, лихорадочно пытаясь прикрыться пледом и, у меня в ногах, выпачканных кровью и вытекающей спермой скорчился ее драгоценнийший бывший супруг, она проскандировала:

– Я буду биться за тебя до конца, пошла вон извращенка.

И вцепившись в мои волосы, не дав нормально зафиксироваь плед, под оглушительный храп его матери, четко различимый даже внизу, попыталась выкинуть меня на улицу вместе с этим самым пледом, в который я лихорадочно укутывалась, где шел настоящий ливень. Такого за сегодняшние сутки я перенести не могла и, извернувшись, на сколько позволяли волосы, укусила девушку за удерживающую меня конечность. Рука разжалась, оставив у себя трофей – приличный клок моих волос. Да что же ж такое? Бедная моя голова без мозгов. Михаил к тому времени пришел в себя достаточно хорошо, чтобы скрутить блондинку и вытолкать за дверь, а меня втащить обратно. В этот раз дверь он запер. Блондинка долго стучалась, потом все стихло.

Я поплотнее укуталась в плед, и на меня нахлынули слезы. Наконец можно было четко оценить степень моего позора.

Я приехала работать по приглашению в незнакомый город, а попала в такую передрягу просто трэш, голая и грязная по чужому дому бегаю, нет в пледе, конечно, но все все видели. К практически незнакомому мужику в кровать залезла и лишилась девственности! Или правильно сказать в диван? Сама! Без трусов! Господи, хотя бы трусы можно же было надеть?! Они наверняка высохли! Что со мной? Что он обо мне подумает? Что я реально шлюха? Да по любому!!!! Еще и материлась на него!!! Короче кошмар, воспоминаний на всю жизнь хватит, а все из-за него.

– Ты… ты… все из-за тебя – глотала я катящиеся градом слезы, я потрогала голову, все-таки не каждый день у тебя вырывают основательный клок волос, между прочим, это еще и больно, и наступала на мужчину и сползающий плед – Если бы ты внимательнее смотрел за дорогой, то я бы преспокойно нашла бы свою работу и нормально бы спала в гостинице, а не отхватывала тумаков по свежим синякам от неизвестно кого. И не повелась бы на твою красоту, хотя вот об этом я не жалею.

Лучшая защита – это нападение.

– Бля-я-я – протянул он, засунул руки в карманы и прикрыв глаза запрокинул голову.

До меня только сейчас дошло – он спал одетым. В спортивном костюме и наверняка в трусах, не то что я.

Он резко обнял меня и поцеловал в макушку. Странный, но шикарный мужик.

– Не плачь, малыш, не плачь. – зашептал он в волосы – Я отвезу тебя утром, куда захочешь – он гладил меня по голове, по плечам, по спине, пуская табуны мурашек – только не расстраивайся, ладно? М?

Я вырвалась, уселась на диван и тупо разревелась еще больше, как девчонка. От безысходности и стыда. Такой мужик невозможно классный, а я веду себя как конченая дура.

– Если бы можно было стирать память, я бы хотела все это забыть. И чтоб ты тоже это все забыл.

– Послушай, малыш, – он сел рядом, взял за руку и улыбнулся – давай зайдем, с другой стороны. Меня сегодня повысили, и я смогу помочь тебе с работой, это будет компенсацией за все твои переживания хорошо? Только не плачь.

– Только зарплату соответствующую – сквозь слезы выговорила я.

– Идет – улыбнулся шире он.

– И чтоб никто не знал, что тут произошло. По-хорошему мне тебя нужно грохнуть, но ты слишком красивый, жалко.

Серьезно? Это сейчас я произнесла? Может про блондинок – это правда все? Можно было и не краситься в шатенку? Что я несу? Какой позор!!!

Он закрыл лицо руками и стал хохотать.

Я говорила, что мне стыдно? От стыда хотелось сгореть, а могла бы помыться и одеться.

– Все что скажешь, чай будешь? – произнес он отсмеявшись.

Я кивнула и высморкалась в заботливо поданную салфетку. И мы пошли пить чай. Я посетила предварительно душ и оделась, хотя реально, уже терять было нечего. Поздно. Он поставил передо мной ароматную чашку, конфетки и сел рядом.

– А куда тебя пригласили работать? – спросил он, отпивая ИЗ МОЕЙ ЧАШКИ.

Нет, ты классный мужик, но вот так делать не нужно!

Я сбегала в гостиную к сумочке и принесла уже изрядно помятый конверт. И сделала себе чай сама.

Мужчина закрыл глаза, как от боли и за доли секунды достал пригласительное письмо.

– Вот почему я так и думал? – прошипел он.

– Что не так? Моя хорошая должность и зарплата не в твоей компетенции? – забеспокоилась я, отпивая чай.

– Как раз в моей.

– Тогда в чем проблема? Попроси директора, и останемся друзьями – пожала плечами я.

– Этот директор – я, но мы же что-нибудь придумаем, правда? – Убитым голосом произнес Михаил

Он улыбнулся так, что мне захотелось оказаться в родном доме, рядом с мамой, папой и морским свином Тимошкой, и никогда-никогда не приезжать в этот богатый на приключения город. Я прекрасно понимала, что любой директор, принимающий на работу новую сотрудницу, не очень хочет, чтобы их связывала авария, выпечка домашних пирогов, семейная склока с бывшей женой и тем более возня за диван с ударами промеж ног в практически в голом виде будущей подчиненной.

– Я почему-то думал, что у тебя будут длинные светлые волосы. – Он еще раз улыбнулся сам себе и пошел кому-то звонить.

– Я подстриглась и покрасилась – крикнула я в след и уже тише со вздохом – и покрасила брови, похоже, что зря.

– Игорь, я нашел ее – донеслось оттуда – это она, я ее сбил, она в порядке, но тут такая истории произошла… – и он поведал некоторые, самые приличные события сегодняшнего вечера и ночи. – Не ржи…Ты сам понимаешь, насколько она нужна нам… мне… да… конечно… ты свяжешься?.. Да харэ ржать…. Давай, буду ждать, никогда бы не подумал, что влипну в такое.

Уже рассвело, и нужно было намазать синяки, и я поднялась наверх. Мамуля выводила трели, дай боже ей здоровья.

– Собирайся, я отвезу тебя в больницу – негромко донеслось снизу.

– Врачи же сказали, что со мной все в порядке. – Робко запротестовала я, спускаясь.

– Прежде чем вступить в должность, каждый новый сотрудник проходит полное обследование в больнице принадлежащей нашей организации, заключения других больниц не подойдут. Обследование проходят все и ты не исключение.

Пришлось согласиться. А куда денешься с подводной лодки?

Меня привезли в какое-то белое здание и уложили в очень комфортабельную палату. Немного позже, Михаил привел ко мне пожилого мужчину с ноутбуком под мышкой. Меня попросили расслабиться и лечь. Я послушалась, последнее, что я почувствовала – это большая присоска, прикрепившаяся к темечку и больно оттягивавшая волосы. Потом темнота поглотила меня. Остался только слух.

– Тебе придется стать для нее самым отвратительным в мире начальником. – я услышала голос пожилого мужчины – Ей нужно вырабатывать гормон стресса и негативные эмоции. Блок не смог стать как нужно, у девушки сотрясение, а это значит, что если у нее не будет большого количества кортизола, то у нее будет опухоль мозга, но скорее всего не успеет появится, она просто сойдет с ума.

– Нет у нее сотрясения, ее врачи смотрели!

– Значит плохо смотрели, не было бы, блок сел бы как нужно.

– А если снять? – Михаила явно трясло.

– Его можно снять только через год и то если организм адаптируется. – крякнул мужчина.

– А до этого тиранить девочку? Нет! Я не смогу! Давай снимай. – Он был вне себя.

– Я же сказал, что снять невозможно, блок не стал так как нужно, у девушки сотрясение. – мужчина напротив был крайне спокоен.

– Твою мать, зачем я с тобой только связался! Мне же нужно было, чтоб она вот этой белиберды не помнила. – Михаил уже кричал – Ты понимаешь, что мне эта девочка небезразлична? Да я ее сюда на работу притащил, только чтоб быть ближе. Знаешь, чего мне это стоило?! Да я за ней уже год наблюдаю! Всех мужиков от нее отбил и сам развелся, это учитывая, что мы в разных городах были. А теперь что? Она меня возненавидит и все!

– Боже, Миша, не ори, теперь она всегда будет рядом

– А толку то от этого?!!!

– Блок стабилизируется, ты увидишь и сразу его снимешь.

– Да, как я увижу? И как сниму? – Михаил не планировал снижать децибелы.

– У девочки была центральная гетерохромия, сейчас ее нет. Как только она вернется, можно снимать блок. – мужчина продолжал говорить спокойно – мне маякнешь, я и сниму.

– А если это не год? А если это дольше? – вдруг тихо сказал Михаил.

– Возможно и такое, мы исключать этого не можем. Но ты главное помни, что ей нужен кортизол, устраивай девочке стрессы. Все положительные эмоции в длительном формате будут провоцировать формирование опухоли. Да, еще, у нее могут быть проблемы с памятью, при сильных положительных эмоциях память будет стираться. Поэтому, огради ее от половой жизни и всяких там… восторгов.

– Твою же ж мать – только и смог сказать Михаил.

Моя последняя мысль была «Как же мне его будет не хватать». И слух исчез. Все исчезло. Остались тьма и пустота.

– Она приходит в себя – услышала я чей-то далекий голос.

Мне казалось, что я под водой, то же ощущение легкости, шум в ушах и сильное жжение в груди, как от нехватки кислорода, но я не тонула и не задыхалась. Глаза легко открылись.

Передо мной стояла девушка с темно-русыми волосами до плеч. Острый подбородок, светлые глаза с поволокой и ярко накрашенные губы. Все это мне было очень знакомо. Я была готова поклясться, что знаю ее, но воспоминания не шли. Взгляд скользнул ниже – бюст приличных размеров и тонкая талия. Определенно я с ней знакома, но кто она, так вспомнить и не смогла. Девушка заметно нервничала и покусывала губы. Я устало закрыла глаза, и голова снова закружилась, унося мое сознание.