Глава 6

– А что тут было, пока меня не было? – спросила я, когда мы уже все улеглись в моей спальне. А ведь они могли и не спать со мной в одной комнате.

– Потом – буркнул ерзавший непомещающийся на раскладушке Дима – спи, ты спать хотела.

Но сон не шел. Вот бывает же такое. Вот так и у меня. Сна не было, ни в одном глазу, и куда он делся неизвестно. Я встала. Посмотрела на мирно посапывающих ребят и пошла вниз на кухню, выпить успокоительное, чтоб уснуть.

Дверь комнаты напротив спальни была полностью оклеена липкой красно-желтой полосатой лентой, закрыта на ключ и опечатана. Как меня могли оставить в доме, да еще разрешить пригласить друзей? Этот вопрос не укладывался ни в какие рамки. Влиятельность нашей организации была очень высокой, но не до такой же степени, чтобы нарушать все мыслимые и немыслимые нормы… или до такой?

Все-таки, мы, женщины – удивительные существа. Если нам страшно, то все вокруг должны бросить свои дела и бегать, искать причину нашего страха. А если мы вдруг осмелели, то пусть страшится тот, кто встанет у нас на пути – порвем в клочья и глазом не моргнем.

Поэтому я, без тени сомнений пошла вниз, стараясь не потревожить мирно посапывающих друзей. Тот факт, что несколько часов назад в одной из комнат моего дома лежал труп, меня уже не смущал. То, что я недавно тряслась от страха и чуть не схватила инфаркт от этого, меня вообще не остановило. Это меня, наверное, так проперло потому что я поела. Другого объяснения я не вижу. В психушке стоит обследоваться однозначно.

Ничего не найдя у себя из подобных лекарств, я без зазрения совести полезла в огромную сумку подруги, она всегда носит такие вещи.

Как можно иметь такой срач в сумке. Сюда же кирпич можно подложить, и она не заметит.

– Ща настроимся мы на точку пси – победно хохотнула я, вертя пузырек с каплями, на котором так и написано было «Успокоительное средство».

То, что это была обычная наклейка и написано было от руки, меня вообще не смутило. Пузырек был не полон, а значит Надя его уже опробовала и прекрасна спала на моей кровати. Короче я выпила. В тройной дозе. Не знаю, что там было намешано, но на вкус отвратительно, хотя подействовало мгновенно. Хотелось всех любить и улыбаться. Надо будет обязательно выяснить, что это. Мощная вещь.

Я занятая своими мыслями спокойно налила сок, беспечно оставленный нами на столе, чтобы запить мерзкий вкус лекарства. Отпив немного, я посмотрела на бутыль с оставшимся соком и, решив спасти от прокисания остатки, направилась к холодильнику.

Не успела я его открыть, а освещение на кухне я включать не стала, считая, что лунного света, падающего в окна, будет достаточного, как я увидела краем глаза шевеление справа.

Реакция была незамедлительной. Боги! Как я заорала! Никогда в своей жизни я так громко не кричала. При этом я не забыла запустить бутылкой с соком в источник шевеления, не переставая при этом вопить, не теряя тональности.

Мои друзья появились на кухне, буквально, в течение нескольких секунд. Заспанные, помятые. Надя с веником. Дима с табельным оружием в боевой готовности. Я выглядела не лучше. Орала во весь голос и при этом дебильно улыбалась.

– Что случилось! – Дима включил свет – бляха, Надя, она нажралась наркоты!

– Евпатийколовратов! Кира! Ты это пила? Сколько выпила?

– Блядь, Кира, у тебя бобры в доме! – парень наставил дуло на животное, сидящее у кухонной стенки.

Им оказался грызун, сильно напоминавший бобра, с укороченным пушистым хвостом, только меньше и темнее.

– Действительно, чего так орать, у меня инфаркт мог случиться – сказал грызун хрипловатым мужским сопрано с присвистом и опустился на все лапы.

«Нет, ну это перебор» Подумала я и так и не допив сок, бухнулась в обморок.

Приводили меня в состояние нормальной жизнедеятельности довольно оперативно, давая понюхать все подряд, что подвернулось под руку, включая перец, от которого я пришла в себя и стала кашлять и чихать. Дебильная улыбка не исчезла.

Пока суть-да-дело ребята выяснили:

Крупный грызун – сурок, по крайней мере, он так сказал. Я начала улыбаться сильнее, хотя куда уж. Хорошо хоть слюни не пускала.

Сурка зовут Вася. Точнее Дима так сказал, а тот согласился. Я начала подхихикивать. Ребята косились на меня и что-то шипели друг другу.

Он не совсем сурок, а «лабораторное животное с высоким интеллектом, соответствующим человеку». Такие животные как он появляются вследствие серьезного эксперимента по перенесению обработанной части мозга человека в тело животного, тщательно к этому подготовленное. На этом моменте я упала на спину и стала смеяться в голос. Меня посадили обратно и продолжили. Было хорошо и радостно.

Он сбежал из лаборатории. Где находится лаборатория на «Ясновыхинской» мы не знали, как и то, как далеко он сбежал. Сурок сильно кого-то боялся и просил припрятать «до лучших времен, на недельки две, потом все равно искать не будет смысла». Вот тут я начала хотеть спать и танцевать одновременно. Улыбка не исчезла.

Сурок при разговоре жутко присвистывал на шипящих звуках, что сразу навело меня на воспоминания о Диснеевском мультфильме про Вини-пуха, там тоже было норное свистящее животное. Он попросил поддержки, защиты и помощи, желательно квалифицированной, теплой норы, то есть убежища и стабильной кормежки, хотя бы на две недели, а лучше навсегда. Спать захотелось сильнее, но я начала опять подхихикивать, а потом и открыто ржать.

– Может, у него маячок под кожу вшит? – ни к кому не обращаясь, предположил Дима – не зря же тут кто-то крутился?

На меня никто внимания не обращал, как будто это было нормально.

– Может – не стал отрицать свеженареченный Вася.

– А может, это ты того типа кокнул? – обратился Дима уже к сурку.

– Не, не я – помотал головой сурок, а так как шея короткая то и грудью.

– А кто? – не сдавался Дима.

– Не знаю – присвистнул сурок – но меня здесь искали, потом повздорили, мол, давай не будем отдавать хозяину Т-31. Т-31 – это мой лабораторный номер – отвлекся Вася – давай сами его продадим, а деньги поделим. А тот ему, мол, нет, если и будем идти в обход, то все деньги мне. Этот образец для хозяина слишком важен, раз умудрился сюда сбежать, а тот не остановился. Стал ему угрожать, что если будешь возмущаться, то здесь и останешься, только уже в виде трупа. А второй ему отвечает «не нужно нарываться, я могу хозяину сказать, что предложил экспонат в обход него продать, посмотрим, что он с тобой сделает» «Но это ты придумал» – возмутился первый. «Будешь угрожать, скажу что ты» «Здесь все решаю я, так что стой и молчи». «Если будешь угрожать – сильно пожалеешь!». И они убежали наверх, услышав, что кто-то возится и щелкает дверью, пытаясь ее открыть. Потом кто-то вошел в дом, а потом кто-то вышел через окно в той комнате – он махнул лапкой на прихожую, – а потом еще кто-то вышел через дверь и замкнул ее. Вот и все, больше я ничего не знаю.

– А где же ты был все это время, что так четко все слышал, но при этом остался не замеченным? – спросила до этого молчавшая Надя.

– В шкафу сидел – махнул лапкой Вася, уже на кухонный шкаф с кастрюлями.

– Так долго?

– Да, я хотел раньше выйти, но как только высунулся, те две большие белые штуковины, стоявшие возле двери, стали громко шуметь, и я снова спрятался, а потом пришли вы и еще куча народа. Вот и пришлось сидеть, пока все не разойдутся.

Она кивнула, как будто сверяясь со своими данными, и открыла шкаф. Там, среди опилок от изгрызенного изнутри дерева и всевозможных кастрюль, и сковородок было еще кое-что – какашки огромной мыши размером с сурка.

Надя с Димой хохотали и я с ними. Меня начало отпускать, а сурок не исчезал. Твою ж мать, так это не галлюцинация что ли?!

– Ты погрыз мой шкаф, да еще и насрал в нем!! – умильно возмутилась я.

– Фу, как вульгарно, не насрал, а лишь пометил территорию, и то – от волнения. Все можно легко убрать веником.

Надя, которая так и не выпустила веник из рук с момента прихода, взяла еще совок, смела весь мусор и выбросила. Не забыв при этом помыть самую большую сковороду, которую, как оказалось, тоже всю пометили.

– С-с-су-рок – прошипела я шизея. Уже было совсем не так весело.

– Василиамин – с присвистом поправил меня Вася.

– Т-31 – добавил Дима.

– Правильно. Это лабораторный номер. Но у каждого подопытного есть еще и имя, которое было у него до смерти.

– Чего?! – Воскликнули мы хором.

– Ни чего – посмотрел на нас с укоризной Вася – а вы думали, как все это происходит? Лаборатория, в которой меня держали, специализируется по пересадке интеллекта человека в новую оболочку после его смерти. После чего интеллект человека продолжает жить в новом теле. Правда, эти опыты не легальны, признаны не гуманными и их запретили после неудачных случаев, но в этой лаборатории они продолжаются. Работают в основном только с животными.

– Жизнь после смерти, блин – выдохнул Дима – вот так думаешь: ну все похоронили, помянули и оплакали, а к тебе через неделю заявляется мышь и человеческим голосом предъявляет права на квартиру, утверждая, что она твоя реинкарнированная теща. Отпад.

– Ну, там пока только опыты на животных от пяти до пятнадцати килограмм…

– А ты, сколько весишь? – машинально спросила я.

– Семь – гордо сел на задние лапы зверек.

Действительно, он был довольно крупным. Я точно не знала, сколько должны весить сурки, но мне они казались мельче. Или это потому, что я до этого видела их только по телевизору.

– А чего тебя в собаку не пересадили? – поинтересовалась я, как только вернулась речь.

– Я точно не знаю, но тело сурка у них было только одно. А так как я при жизни обладал ценной информацией, то меня, таким образом, решили выделить. Еще возможно, потому что, им пришел заказ на сурка, и появилась возможность меня дорого продать.

– Но животные живут меньше человека. В чем смысл?

– А пока что пересаживают, только тех, кто им самим нужен, как правило, не угодных или наоборот угодных им людей, которые чего-то не досказали при жизни. С человеческим телом планировали работать только к 7517 году.

– Ни фига себе, ждать сколько, – оторопел Дима.

– А что тут ждать, три года всего осталось, – буркнул сурок.

– Макси хомяк прилетел из будущего – это даже круче чем просто говорящий макси хомяк – непонятно чему возрадовалась я, хлопнув рукой по столу.

– Он вроде бы сурок – поправила меня Надя.

– Я Вася – с присвистом поправил ее Вася. – А можно кофе с плюшкой? Не откажусь от очищенной моркови с орехами. Согласен даже на сушеные грибы.

Я посмотрела на часы, было уже 5:27, спать ложиться не имело никакого смысла, да и вряд ли после такого уснешь, и сделала кофе с бутербродами всем людям.

Завтракали мы за столом, на котором комфортно расположился наш новый знакомый. И под звуки поедания бутербродов, хруст сухарей и яблок (для сурка больше ничего не нашлось) и потягивания горячего кофе я вдруг произнесла:

– Я, начальник второго отдела, после известия об убийстве сотрудника на работе и обнаружения трупа неизвестного мне человека в своем доме, сижу в 5:27, а нет, уже 5:52 на кухне в одной ночной рубашке с друзьями, в том же виде, – Дима сразу посмотрел на свои трусы и кинулся на верх за одеждой – пью кофе и ем бутерброды с говорящим сурком из будущего. Кто бы мог подумать, что всего через год работы на новом посту я сойду с ума. А ведь Кохенсон меня предупреждал о надвигающемся маразме.

– Чего это ты с всякими козлами водиться стала – сразу отложила бутерброд Надя. Ее прошлогодний роман не давал ей покоя до сих пор. И длился то всего две недели. Но Надю мучило не это. А то, что знала, чем закончится, и все равно согласилась на эту авантюру. И по моим предположениям тайно продолжала вздыхать по голубоглазому полуеврею.

– Вот еще, – успокоила я Надю – я его в столовой встретила.

– Ты по столовым ходить стала? – удивился из прихожей Дима

– Я Марью Сергеевну отпустила к стоматологу, кофейник разбила, а кофе хотелось сильно.

– М-м-м. Акула новые зубы себе наращивает? – снова послышалось уже со второго этажа – Ох, Кира, сожрет тебя эта гарпия, как пить дать сожрет. Хотя, если нам повезет, может все пройдет удачно… – он осекся, а я напряглась всем телом, ожидая фактов, но Дима вовремя опомнился – …и стоматолог ее без зубов оставит. Хотя я в чудеса уже не верю.

– Ага, – хихикнула Надя – скорее она его.

– Да ладно вам, она меня защищает от непрошенных гостей.

– И сожрет, когда проголодается. – Вполне серьезно проговорила Надя.

Сурок заснул прямо на столе, свернувшись калачиком, и мы его переложили на стул.

Мне стало так плохо, как будто я выпивала и танцевала всю ночь. Тошнило жуть. Мышцы потряхивало. Отходняк.

– Кстати, я занимательную историю в очереди за кофе услышала. Дим, где первый отдел расквартирован? – прокричала я наверх.

– Через две улицы от тебя – махнул рукой в сторону лестницы внезапно появившийся рядом со мной друг – А что?

– Занимательная история, говорю. Стою я, значит, в очереди, за мной два типчика: один худющий, другой круглый, как мячик…

– Это из первого отдела. Точно. Славка с Тарасом. Они вечно парой ходят, их еще педиками обзывают, но они нормальные, кажется. – Надю аж распирало от возможности вставить свои пять копеек.

– Так вот – злобно зыркнула я на Надю – стою я, значит, в очереди, а один другому и говорит, что недалеко от его дома, крутилась группа зачистки, очень похожая на нашу, но без опознавательных знаков. Ими в доме неподалеку были найдены три мужских обгорелых трупа. О пожаре прошу заметить, не сообщалось. Так же была упомянута Прохорова, мир ее праху, или что там, у нее сейчас, якобы она об этом все давно знает. И еще… – я показала кулак, уже открывшей было рот Наде, явно порывающейся что-то сказать – эти двое уверены, что группу зачистки послала «фифа из второго отдела». Да, обычно на такие вещи подписываю согласие я, но в этот раз ничего подобного не было, впрочем, как и отчета о проделанной работе. Человек, отсылающий группу без моего ведома, у нас только один…

– Это бульчик …– все-таки перебила меня Надя, делая непонятные знаки лицом. Инсульт у нее что ли?

– Именно – перебила ее я – и это знает каждый сотрудник организации. Как такое могут не знать работники со стажем, уже не знаю я.

– Я тебе объясню, – Надя так и не успокоилась – они могли просто не знать, что ты не в курсе. – И уже шепотом добавила – ну чего ты лезешь?

– А мне позвонить не могла? – Дима стоял в проеме и всем своим видом был согласен с противным Кохенсоном.

– Не догадалась, извини. – Артистично всплеснула я руками – Конечно звонила! Твой телефон был вне зоны действия сети!

– Странно, я был на связи. Может с телефоном что.

Я оставила его вопрос без ответа.

– В любом случае, за последнюю неделю у нас были только тренировки и не одного выезда. Так что спросить нужно уважаемого Михаила Юрьевича, что у нас за конкуренты появились.

Оч-чень интересно, значит, группа зачистки никуда не выезжала? А как же заполненные задним числом акты о проделанной работе? Все-таки правильно я сделала, что не все рассказала, а то что-то скрытничать мои друзья начали.

Сурок по-человечески вздохнул просыпаясь.

– Бедненький, – снова посочувствовала сердобольная Надя – хреново, наверное, у вас там, в будущем, что ты к нам убежал?

– Не в будущем, а как я уже понял, в параллельном мире, и если быть точным, то в сопряженном. Я, так понимаю, что перемещение все же произошло, раз я здесь, а так как я здесь не один, а с целой экспедицией, разыскивающей меня, то, учитывая, что в прошлое попасть нельзя, значит, я попал в один из сопряженных миров. – Мы в шоке от умных высказываний уставились на животное – Дело в том, что в своем мире до смерти, я был ученым и трудился над работой «Применение энергетических возможностей человека, переложение их в реальность и применение в быту» если вам это что-либо говорит, конечно.

– Мне нет – сказала я, умываясь прямо на кухне, и продолжая сомневаться в реальности происходящего.

– И мне нет – Дима отхлебнул чая – вы бы оделись.

– Зато мне говорит о многом – задумчиво сказала Надя – если перевести с научного языка на нормальный и сократить до двух слов, то получится «бытовая магия».

– Ты колдун? – удивились мы.

– Нет – в ответ удивился сурок.

– А зачем труды про магию строчил?

– А разве это запрещено? У нас – нет. Жаль, только работу сдать не успел. Гонорара, соответственно, тоже не будет.

– Он тебе уже и не нужен. Разве что на корм для грызунов да на опилки для туалета потратить – усмехнулась Надя и принесла, и кинула мне платье и чулки. Я незамедлительно стала их одевать, не стесняясь тут же отвернувшегося парня.

– К сожалению, ты права. После перенесение в тело животного, разум медленно подстраивается под него и прежние желания отпадают. По родным уже тоже не скучаешь.

– Тогда с чего ты взял, что тебя ищут? Не за наследством же охотятся?

– Нет, у меня НИВУ был, я с ним сюда пришел. А тогда еле успел в рот засунуть, как жена в лабораторию заявилась. Она, оказывается неподалеку была, подружке хвасталась, как не успела мужа похоронить, а новый – уже на подходе и хороший и пригожий, а самое главное состоятельный. А потом меня увидела и без лишних сомнений в мешок посадила. Потом прибежали работники, схватили мешок и утащили в клетку, что бы не сбежал, а я все равно оттуда вылез и сюда.

– Так, куснул бы их разок, вон зубищ-щи какие – Дима, не поворачиваясь, сделал жест, которым опытные рыбаки показывают рыбу по локоть.

– Они тебе что дети неразумные? Они заявились с парализаторами и в защитных костюмах. И у нее, у женушки моей, парализатор тоже был. Долбануло так, что очнулся уже в клетке, чуть НИВУ не проглотил.

– Что ты все заладил НИВУ, да НИВУ? Вы там что, на отечественных джипах разъезжаете? – поинтересовалась я, не отрываясь, от наведения макияжа.

– НИВУ – это Носитель Информации Высшего Уровня. Я, кстати, потом, когда уже сбежал ее в землю, возле этого дома, на всякий случай кинул.

– Ты бы ее еще зарыл для верности! – хмыкнул Дима – Нашли мы твою флешку, ну и что?

– Отлично, давай сюда, там пароли к моей базе данных – обрадовано засвистел сурок.

– Слушай – задала я, так мучивший меня вопрос, одновременно подавая знак Диме, чтобы придержал найденный нами предмет до лучших времен – если тебя хотели использовать как носитель информации, потому как в живом виде, то есть в человеческом ты бы ничего не сказал… Подожди, а животные врать могут?

– Пока человеческий разум преобладает – да, потом проходит адаптация и все – уже врать не могут.

– Так вот, после адаптации ты бы им выдал все на блюдечке с голубой каемочкой, так зачем тебя продавать для каких-то там развлечений?

– Все очень просто – поняв, что ничего мы ему отдавать не собираемся, сурок уселся на попку и, вытянув задние лапы, начал вычесывать шерстку на брюшке, – я бы им все рассказал только в сам момент адаптации, которая еще не наступила, а этот момент пропустить нельзя. Я буду еще все помнить, но врать уже не смогу. Потом же я смогу только говорить правду, но помнить ничего уже о прошлой жизни не буду. Как только адаптация пройдет, я останусь живой говорящей игрушкой с интеллектом трехлетнего ребенка до конца своих дней. Поэтому, меня после получения нужной информации и хотели продать. В случае если все же я успею поднять панику, то меня убьют, каким-нибудь не привлекающим внимание способом. Пересадка в это тело прошла уже месяц назад, значит осталось две недели до адаптации. Потому меня и ищут на свой страх и риск, сломав печати запрета, и открыто нарушают границы миров. Я и вас не вспомню, если вас в момент адаптации не будет. Это как второе рождение.

– У меня тут же возникает несколько вопросов – повернулся Дима – как мы можем быть уверены, что ты нам не врешь? Как сам сюда попал, если существуют запреты и почему именно мы?

– Во-первых, я официально прошу у вас помощи, и врать мне нет смысла. Во-вторых, в лаборатории есть специальный отсек, с разработкой которого я хорошо знаком, именно он и отвечает за перемещение между мирами, минуя печати, но он дает большой выброс энергии, привлекающий внимание стражей. А почему именно вы, тоже не могу сказать, зашел в первый попавшийся дом и все. Отсюда веяло чем-то родным.

– Он не врет. – Надя неотрывно смотрела на животное – Я в этом полностью уверена. Откуда ты знаешь все эти сроки и тонкости жизни человеческого интеллекта в чужом теле?

– Дело в том, что когда-то много лет назад я участвовал в проекте по разработке именно этой программы. Потом стал двойным агентом и за большое вознаграждение работал на лабораторию, а когда решил выйти из игры, меня быстренько устранили. Им нужна моя работа, которую я недавно закончил, но так и не отдал. Если она попадет в руки лаборатории, то они смогут путешествовать по сопряженным мирам, минуя стражей и печати запрета, а это, как известно, открывает большие возможности, особенно для злых гениев. Никогда бы не думал, что сам стану перенесенным. Кстати, мои преследователи даже не догадываются, что я в курсе того, кто конкретно меня убил.

– А кто? – поинтересовалась Надя, под громкий звон будильника, который я забыла на выходные отключить – ты видел его лицо?

– Нет, но слышал голос. Это ближайший приспешник хозяина лаборатории. Я его потом там видел и слышал, уверен, что это он.

– А ты помнишь момент смерти? – за чем-то спросила Надя.

– Нет, но с начала было довольно больно.

– Харэ болтать, пойдемте – прервал нас Дима – будем вытаскивать маячок из новой находки. Все-таки один из посетителей остался жив и может вернуться.

– Стоп! – взмахнула я руками – А сейчас самый главный вопрос! Нужно ли обо всем случившемся сообщать шефу, если у нас официально попросили помощи?

– Думаю это не обязательно – Дима максимально выражал равнодушие.

– А, по-моему, это сделать нужно, но позже – предложила Надя – потому, как только он узнает, не сносить нам головы.

Все были согласны. Шеф в ярости был очень страшен.

Мы усадили Василиамина в хозяйственную сумку и понесли в больницу нашей организации. Дима, несший его все это время, куда-то звонил и сюсюкался.

– Пойдем в УЗИ-кабинет, сегодня Таня Светлякова дежурит, она нам должна помочь, плюс она в вет.клинике одно время работала.

– Идите – сказала я, уже на улице – я потом позвоню. Мне на работу к себе заскочить надо. Я компьютер забыла вчера выключить.

– Созвонимся – махнула Надюшка.

В моем кабинете, всегда чисто убранном и очень уютном, в мое отсутствие явно кто-то был и аккуратно что-то искал. Документы были переложены из нескольких маленьких стопок в одну очень большую. Папки в шкафу стояли не в алфавитном порядке и не на своих местах. Двери при этом продолжали оставаться закрытыми на ключ, следов взлома не было. Присутствовал слабый запах краски.

Я осмотрела свое кресло, сложенные бумаги и абсолютно выключенный компьютер. Из сети. Стараясь ничего не трогать, я поспешила уйти.

На компьютере каждого работника при входе в базу стоял пароль. Базу я вчера со своего компьютера не открывала. Пароль никогда не сохраняла, каждый раз набирая от руки. Да и не было там особо ничего, все же в облачной базе. Мой вчерашний разговор с сисадмином заставил сильно поволноваться – взломать мой вход ему бы не составило труда. Допустим, это он что-то искал, но тогда бы он не стал выключать компьютер – зачем привлекать к себе лишнее внимание, да и ключей от моего кабинета ему, скорее всего, не найти. Не знаю, кто побывал в кабинете, но это мне определенно не понравилось.

Ключи от моего кабинета кроме меня, были еще у двух человек: у Марьи Сергеевны – моей секретарши и «горячо любимого» шефа. Даже у завхоза не было.

– Михаил Юрьевич – уже выйдя на улицу, без предисловий сказала в трубку я – Я должно с вами поделиться, я кой чего не понимаю.

– Чего? – спокойно пробурчало на том конце. Ну может же не орать! Может!

– А вот чего! – доложила я со злобой – я только что вышла из своего кабинета. Там явно кто-то был и что-то искал в моем компьютере. Куда смотрит служба охраны? И как могли неизвестные проникнуть в мой кабинет без ключа и так же аккуратно его закрыть? Ключ есть только у вас и у Марьи Сергеевны! Значит, это кто-то из вас, а если учесть, что моей секретарши вчера весь день не было, то остаетесь только вы!

– А что ты там делала? Сегодня вроде суббота с утра была, я думал ты вообще спишь – сделал вид, что ничего не слышал шеф.

– Во-первых, я вернулась выключить компьютер и обнаружила его абсолютно выключенным, а во-вторых, вам тоже полагается спать в субботу утром. Это точно не вы рылись в моем компьютере? – уже открыто нахамила я шефу. Боооже, что я творю. Зачем я заставляю его на меня наорать? Чтоб ненавидеть было проще?

– Нет, не я, а он был совсем выключенным? – уточнил шеф.

– Да!

– Уверена, что это сделала не ты? – уже откровенно издевался шеф.

– Да!!! Я из розетки компьютер не выключаю, хотя бы, потому что добраться до нее не могу.

– Почему? – совершенно спокойно спросила трубка.

Епрст, он тоже употреблял то самое успокоительное что ли?

– Да потому что она находится за шкафом! А шкаф, наверное, не меньше полутоны весит! Я же не похожа на призера по штанге!

– Бляяя… – тихонько отозвалось в трубке – Тогда с чего ты решила, что он не включен? – медленно, но верно доводил меня начальник.

– Точно он включен, – саркастически согласилась я – а вилка со шнуром просто так на полу валяются! Тот, кто был в моем кабинете: сначала отодвинул шкаф, потом вытащил вилку, а потом снова задвинул тяжеленный шкаф!!!! – на меня начали оборачиваться проходящие мимо сотрудники.

– Угу, ясно. Значит точно не ты.

– Вы издеваетесь?!

– Нет, настроение себе поднимаю. Зайди ко мне, разговорчик есть.

– Это куда? Домой что ли?

– В морг.

– Куда?!!

– В морг. В следственном отделе службы зачистки нашей организации. Буду ждать тебя на улице. Где следственный знаешь?

– Да. – Ошарашено ответила я.

– Я там. У меня новости не из приятных. Я тоже всю ночь не спал.

– А откуда Вы…

– Зайди – перебило начальство и отключилось.

Спокойно! Он говорил со мной спокойно! Ни разу не наорал! Позвал в морг! Что мать его происходит? Говорящий сурок, спокойный шеф в морге. Меня точно отпустило после успокоительного?

Я зашла, но перед этим позвонила Диме.

– Я к вам подойти сейчас не смогу, меня шеф к себе вызывает… В морг.

Немая пауза мхатовского размера.

– Гы. Он умер, а потом воскрес?

– Нет, – не оценила шутку я – он в морге следственного отделения организации. А еще он сказал: «Я тоже всю ночь не спал»

– Значит, знает, что не спали и мы. А знает откуда?

– Не в курсе, но спрошу. У вас как дела? Все прошло удачно?

– Мы Ваську сказали, что если хоть как-то он выдаст свою разумность, то его кастрация пройдет быстро и без наркоза. И тогда… Слушай, а нас могут прослушивать?

– Теоретически – да, практически – нет. Ты же лучше меня знаешь, что у глав отделов пеленгатора нет, или как он там называется, передатчик, что ли. Короче, на прослушке моих разговоров должны идти коды вместо слов, я даже бумаги подписывала, ты же мне их и приносил. Да и вообще кому я рассказываю?

– А вот я не подписывал. – Как бы сам себе сказал Дима – У нас кодируется только внутренняя рация, а личные мобильники – нет.

– Так ты вроде тоже главный.

– Вот именно, что «вроде». Ладно, обсудим потом, у нас все нормально будем ждать тебя дома. У тебя дома. Ключи у нас есть.