Глава 7

Я вошла на территорию следственного отдела. Морг располагался в глубоком подвале на пятом этаже под землей. У дверей лифта, выходящих прямо на улицу, меня встретил спокойный, курящий, хмурый шеф.

– Пойдем, поговорить надо. – Он выбросил сигарету в урну, и вызвал лифт.

– Пойдемте – согласилась я.

Пройдя кучу коридоров и поворотов, наконец, мне кивнули на одну из дверей и сразу же предложили сесть.

Шикарно обставленная комната, больше напоминала стильную гостиную – картины на стенах (наверняка подлинники), эксклюзивная мягкая мебель, дорогие обои, дубовый пол, все это никак не вязалось с моргом.

Я села в мягкое кресло из светлой телячьей кожи, шеф расположился напротив – на диване. Он молчал, я тоже. От бездействия и недосыпа, и чтобы хоть как-то отвлечься я стала внимательно рассматривать своего начальника. В целом, я была в курсе, что если отбросить факт того что мой шеф мудак, козел придирчивый и просто вечно орущая скотина, то он нереально красивый мужик.

Крупный темноволосый смуглый мужчина, высокого роста, широкоплечий, накачанный, казалось, он занимал собой все помещение. Единогласно был прозван всем огромным коллективом организации «бультерьером» за мертвую хватку везде и во всем. Его присутствие подавляло и внушало уважение. Крупные миндалевидные глаза цвета виски опушенные густыми ресницами внимательно смотрели на меня. Всегда чист, идеально одет, вкусно пах, несмотря на то что курит. Красивые черты лица, умопомрачительные губы, у него даже щетина росла красиво.

Внезапно меня осенило то, что в нашей организации, большая часть мужчин отличались яркими внешними данными, писаных красавцев конечно, можно по пальцам пересчитать, но запоминающимися были абсолютно все, с той или иной точки зрения. Все подтянуты, посещают спортивный зал, ухожены. Кто, почему и для чего вел такой отбор, оставалось тайной. Высокие посты, как правило, занимали одни из лучших представителей мужского пола, нашей организации. Женскую же половину работников это абсолютно не касалось, тут видимо, ставки делали на умственные качества, а не на внешний вид.

Взять хоть меня, худая, невысокая, темно-каштановые волосы до плеч, еще и вьются сволочи, белая (скорее даже болезненно-бледная) кожа и темно-синие глаза с зеленью вокруг зрачка, пухлые губы, и минимум косметики. Вот и все яркие моменты моей внешности. Себя я красивой не считала и в зеркало смотрелась только по необходимости. Из плюсов, хотя это спорный момент – я выглядела очень молодо, лет на двадцать.

«Закадрить шефа, что ли, так, для поднятия собственной самооценки, если конечно получится» – вдруг заговорила во мне плохая сторона моей натуры. «Стоп» – оборвала ее хорошая, – «Еще тут служебных романов не хватало» «Хотя человек он не женатый» – не унималась плохая. «Так, все! Прекратить! Тоже мне Прохорова номер два! Такие вещи плохо кончаются, особенно если учесть, что полученный мною титул на конкурсе красоты назывался бы только «мисс пинок под зад» – обругала хорошая. «А что бы он сказал, если бы узнал, что я сегодня не надела нижнее белье?» – не унималась первая. «Он бы сказал «Фу-у, какая гадость, с сегодняшнего дня вы уволены» – поставила на место вторая.

Захотелось стать прям супер-красавицей. Я неловко заерзала в кресле. Без нижнего белья реально было не комфортно.

Господи, о чем я думаю? У меня, наверное, стокгольмский синдром. А скорее всего обычный недотрах и Кохенсон был прав. Этот человек мне столько крови выпил. Да я плакала из-за его придирок и унижений больше чем когда-либо в жизни.

Я взглянула снова на сидящего передо мной шефа и на какой-то момент, мне показалось, что у него идет аналогичный мыслительный процесс с «плохой» и «хорошей» стороной. Он даже нижнюю губу прикусил от усердия.

– Ты знаешь, чем на самом деле занимается наша организация? – наконец после обоюдного разглядывания хрипло произнес он и положил маленькую себе подушку к себе на колени.

– Знаю – спокойно ответила я – мы год назад поднимали эту тему, перед моим повышением.

– А на самом деле? – еще раз мягко с низкой хрипотцой спросил он.

Это сейчас что? Что у него с голосом? Что за соблазнительный тембр? У него победила плохая сторона? Да ну нет! Не жили богато и нехрен начинать!

– Наверняка мне было не все сказано, и я могу не быть в курсе последних событий, но при принятии на работу, каждый из будущих сотрудников проходит беседу с вами лично, после сеанс гипноза, стирающий из памяти эту самую беседу. А так как на меня гипноз практически не действует, я помню абсолютно все. Плохо вы читаете личные дела Михаил Юрьевич. – Да что со мной такое? Мужик нормально со мной поговорил, а у меня крышу сорвало – Этот факт моего организма, я указывала еще в анкете-запросе, на основании которой меня и пригласили сюда работать.

– Я хорошо читаю личные дела – улыбнулся шеф – это была обычная проверка на женскую склонность к преувеличению.

Сука, он еще и улыбаться умеет. И самое страшное – ему идет эта улыбка. Вот не был бы ты таким мудаком, я бы вот прям сейчас бы от тебя поплыла.

– То есть, Вы хотите сказать, что только что, пытались уличить меня во лжи? – возмутилась в лучших чувствах я.

– Сначала давай перейдем на «ты», нас никто не слышит.

Твою мать! Он это серьезно? Аж до мурашек.

– Хорошо. А зачем?

– Так проще. Кира, я не пытаюсь ни в чем тебя уличать. – он впился взглядом в мои губы – Тем более что наш разговор не официальный, сейчас мы не директор и его ближайшая подчиненная, а два обычных сотрудника.

Я молчала. Резкие перемены в этом человеке пока что не укладывались в моей голове.

Он вздохнул и продолжил.

– На мои вопросы ты отвечала, что ничего не помнишь, но факты говорят обратное. Зачем этот маскарад, если ты и так все указала перед поступлением на работу?

Внутри меня все сжалось. Ну, как объяснить человеку, что при диком крике я просто терялась. А когда над тобой зависает вот такая громадина и попросту тупо орет, так, для профилактики, потому что злость сорвать не на ком, ну или ему от этого кайфово, скажешь все что угодно, лишь бы отстал.

– Кира, не молчи, сейчас у тебя есть возможность сказать все, что ты обо мне думаешь и тебе ничего за это не будет. Сейчас все изменилось, нужно срочно поговорить глаза в глаза. – он даже подался вперед для убедительности – Понимаешь? Нужно сказать все как есть. Давай, начинай. Пора взорвать этот вулкан.

Да ежкин кот же. Лучше бы ты орал.

– Не молчи, пожалуйста, давай уже. Что я делал не так? Расскажи мне. – уже с нажимом настаивал мужчина.

Вот же мудачина, опять меня пугает.

– Понимаете, – проблеяла я с трудом подбирая слова – Михаил Юрьевич, с вашей стороны было довольно сильное давление на меня…

– Довольно сильное?! – ухмыльнулся он – ну-ну не аккуратничай уже, давай как есть.

– Да, я бы даже сказала колоссальное. – я шумно сглотнула и вот тут что-то щелкнуло в голове, как будто отпустило пружину – Да вы придираетесь по любому поводу, каждую минуту, за все. Я ведь сама добивалась повышения, ваш голос «против» был единственным из двенадцати решающих. Тогда, даже Кохенсон проголосовал «за», а вы знаете наши натянутые отношения.

Я покрылась мурашками и испариной. Так далеко за черту мне никогда не приходилось заходить.

– Продолжай – подбодрил мужчина и принял более расслабленную позу.

– Вы меня вызывали «на ковер» чаще, чем всех имеющихся здесь сотрудников вместе взятых. И всегда кричали. Я для вас всегда хуже всех. Всегда. То макияж мой вас бесит, то его отсутствие, то юбка слишком короткая, то слишком длинная, то духи вызывающие, то их нет. И за все дикий ор. Если у вас настроение плохое, так для этого есть я. Мне даже сейчас страшно с вами находится, потому что будет все не так. Вам всегда все не так. Вы со всеми нормально разговариваете, а на меня орете как безумный. Вы же даже по телефону на меня всегда орете. Вы все про меня узнаете, чтобы ее перевернуть и прилюдно унизить этой информацией.

Мня немного попустило.

Шеф сидел ошарашенный. Не этого видимо он добивался своим откровенным разговором. Ну что ж, не все коту масленица.