Глава 14

Глава 14 О старых тайнах и мотивации

Когда в государстве что-то происходит, будь то какая-то возня в лесу или же важное дело, Император всегда выезжает и проверяет всё лично.

О тайных увлечениях отдельно взятых императоров.

В логове скальника воняло совсем уж невыносимо. Даже я затрясла головой, едва не попятившись, что для некроманта было почти неприличным, что ли.

— Держи, — мне сунули ветку с парой светляков. — Так, по-моему, будет лучше… чтоб…

Неровный свет упал на камни и на торчащую меж них руку. Человеческую. Синеватую. Со скрюченными пальцами.

— Это… что?

— Рука, — ответила я и наклонилась. Потом вздохнула, вытащила из кармана перчатки — как знала, что понадобятся. — Вы только ни к чему не прикасайтесь.

Кожу покрывала характерного вида слизь. Ага, значит, я не ошиблась.

— Скальник, да и многая другая нежить, срыгивает слюну. Точнее смесь ядовитых веществ, которая покрывает остатки добычи, замедляя разложение. Но для людей слизь довольно опасна.

Рука заканчивалась на локтевом сгибе.

— Если вам будет легче, то оторвали её от покойника. Видите? Ткани внутри начали разлагаться…

Чуть дальше обнаружилась синюшная осклизлая голова. И ещё конечность, но на сей раз свиная, судя по копыту. Теперь понятно, почему скальник так отожрался: нашёл, похоже, где падалью разжиться.

— Может, мы лучше с кем-нибудь сразимся? — гнусаво предложил комендант, закрывая нос рукой.

— Я бы тоже не отказался.

Сражаться всяко проще.

Мы дошли до небольшого углубления в скале. Пол покрывали кости, далеко не все человеческие. Точнее преимущественно нечеловеческие. Во всяком случае на то намекало массивное, пусть и старательно обглоданное бычье копыто. А вон и череп с рогами.

И конский тут же.

Его я подняла, покрутила, поднесла к светлякам.

— Старый, видите?

— Вижу. Но не хочу видеть, — комендант руку от носа не убирал. Рукав его также не отличался чистотой, но следовало признать, что к запаху скальника притерпеться легче, чем к запаху скальника и падали. — Череп. Конский.

— Старый довольно. Смотрите, кость обрела желтоватый отлив, а вот тут и хрупкой сделалась… это он раскопал довольно давно. Как и…

Я наклонилась.

По-хорошему эти костяные завалы разобрать бы, отсортировав материал по кучам. Заодно стало бы понятно, что и откуда.

— И прочий… вон овцы. И коровий хребет. Или бычий… снова конь. Он точно нашёл скотомогильник, скорее всего старый. Долгое время старый. Возможно, там он и зародился. Но не так давно им начали пользоваться.

На куске коровьего хребта, что валялся у самой стены, виднелись куски тёмного осклизлого мяса.

— И пользовались… весьма активно. Смотрите… там овечий череп. Второй рядом. Пара коз… и снова бык, но…

Я наклонилась.

— Видите пролом? Ровный, аккуратный. Такой получается, если ударить молотом. А скальник скорее шею бы перегрыз.

Комендант подошёл ближе, хотя явно не горел желанием вникать в детали. Но посмотрел. Дышать он старался ртом.

— А рука откуда? — голос сделался гнусав, но и понятно. Нет у человека привычки. У меня, по правде, тоже, потому что о подобных складах я лишь читала.

— И голова, — уточнила я. — Мало ли… тут горы. Может, кто сорвался. Или ещё что случилось. Недопонимание.

Горы — это почти то же самое, что и болота. В том смысле, что есть множество обходных путей для людей, которые умеют их видеть. И желающие воспользоваться путями.

Особенно с учётом границы.

Так-то танерийцев у нас не любят, но это ж не повод, чтобы от выгоды отказываться. А когда на узкой тропе встречаются два каравана, дело может принимать самый разный оборот.

— Вот его и похоронили. Скальник учуял… он не убивал этого человека. Видите? На коже никаких следов ни яда, ни зубов, а вот кости обглоданы.

— Меня стошнит.

— Тогда в сторонку отойдите. Я попробую узнать, что с ним случилось, — я провела ладонью над лицом покойника. И ничего. — Странно.

— Что?

— Отклика нет. А умер он не так и давно. Если подумать…

Я задумалась.

Хорошо так задумалась.

— Можно? — тэр Трувор протянул свою ветку. — Подержишь?

Почему бы и нет, мне не сложно.

— Только руками не трогайте! Эта слизь хуже кислоты!

— Тогда…

Он осмотрелся, ветку перехватил и воткнул в щель между камнями.

— Можешь повернуть его?

Я перевернула голову на бок. С одной стороны скальник успел её изрядно обглодать, а вот с другой голова уцелела. Почти. Уха вот не было.

Но не из-за скальника.

Я склонилась ниже.

— Он безухим был, — я повернула голову к коменданту и подняла повыше, чтоб было лучше видно. — Рубца нет. И ничего нет. Просто кожа и дырка.

Нет, всякое случается, но тут я вынуждена признать, что покойный везением не отличался. И жил без уха, и помер странно, и после смерти тоже. И главное, комендант как-то нервно к факту отсутствия уха отнёсся. Аж вперёд подался, руки протянул, явно сам собираясь потрогать, но о предупреждении вспомнил.

— А рот? — спросил он. — Можно как-то в рот ему заглянуть?

Я сунула пальцы и разжала челюсти. Комендант сглотнул, поскольку и вправду оно неприятно.

— Клыки, — он создал ещё одного светляка, которого поднёс так близко, что слизь зашипела. — Смотри, какие у него клыки!

Длинные. И вправду длиннее, чем у нормального человека. Верхние больше, даже вперёд выдаются. Чтоб… это ж…

— Так, левый верхний… так поверни… должна быть метка. Видишь? Маленький четырёхлистник. Или камень…

Камень. Точно камень есть. Крохотный драгоценный камушек блеснул, словив огонь светляка.

Охренеть.

— И как это понимать? — спросила я у человека, который определённо знал о происходящем больше моего.

И отнекиваться комендант не стал. Поглядел на голову, вздохнул и ответил.

— Танериец. И не просто случайный контрабандист. Это химера второго-третьего уровня, тут не скажу точнее. Чтоб… а они сами по себе не ходят. Надо мешок. Голову с собой взять. Иначе не поверят.

Он оглянулся.

— И руку тоже. И вообще всё, что получится отыскать.

Мешок нашёлся. Даже целый мешок мешков, который солдатики не бросили. И сами не сбежали, не знаю, то ли совесть тому причиной, то ли приказ, то ли Лютик, усевшийся на камушке в десяти шагах. Во тьме глаза его слабо светились. Да и шелковистые завитки тоже отливали нарядной прозеленью.

— Слава тебе, Всевышний! — завидев меня, старший вскочил на ноги и осенил себя крестным знамением. А потом и меня, что, кстати, правильно.

Почему-то нежить к этому простому жесту крайне нервно относится. Но я не нежить, я не против.

— Лопаты, я вижу, не потеряли, — сказала я, когда солдатики эти самые лопаты к земле опустили. — Это хорошо… тут такое дело… там тварь… была.

— Коменданта сожрала? — откликнулся первый и снова перекрестился. — Жаль. Хороший был мужик. Правильный.

— Не сожрала. Наоборот.

— Он её?

Что-то, чувствую, компания Патрика дурно повлияла на неокрепшие умы. Или это Лютик? У копыт вон виден кусок мяса.

— Комендант её просто убил, — пояснила я. И добавила на всякий случай, чтоб совсем понятно. — Магией. Жрать не стал.

Судя по взглядам, которыми они обменялись, мне не очень поверили. Ладно, увидят ошметки, сами всё поймут. Ну или не поймут. Но слухи — не моего ума дело.

— Так, а Скотина где? — я оглянулась и свистнула.

— Хрюк, — сказал Лютик и повернулся куда-то во тьму. Ага, значит, там.

— Господин некромант, так… а теперь-то что?

Ко мне приблизился бородатый мужик с лопатой, которую он зачем-то за спину припрятал. Лопата выглядывала над головой, поблескивая в лунном свете.

— А ничего. Точнее всё по плану…

Что-то это их как-то не обрадовало. Вот прям вижу сомнение на лицах, живое такое, явное. А трудового энтузиазма не вижу. Нет, с мертвецами оно всё как-то проще.

И что делать?

Заставить?

Пригрозить? Нет, это неправильно. Ага, надо подбодрить… чем? Пообещать? Зарплату? Доплату? А солдатам вообще платят? И кто? Как-то я раньше в подобные нюансы не вдавалась. И не получится ли, что заплатив копателям из своего кармана, я что-нибудь этакое нарушу?

Главное, даже спросить не у кого.

Так, если платить нельзя, то что можно?

Точно!

— Там, — я указала на пролом. — Лежат остатки скальника. Скажу честно, кусками лежат, но кусков много. Шкура у него прочная, а поверху иглы есть, из аномального железа.

— Мёртвого, что ль? — уточнил бородатый с явным интересом. — Вы извиняйте, господин некромант. Мы люди простые.

— Мёртвого. А ещё зубы и кости. Зубы, правда, поискать придётся. Суров у вас комендант. Тварюгу буквально на части разорвал, но… в общем, он не станет возражать, если вы это добро соберете. И поделите.

— Говорю ж, правильный мужик! — воскликнул этот, с лопатой. — Трофеи — это святое!

О! Буду знать, как говорить в следующий раз.

— Именно. Но сперва — работа!

— А тварюга здоровая? — уточнил он.

— Очень.

— И зубы большие?

— От такие! — я согнула руку, если и преувеличив, то самую малость. — Кстати, в алхимических лавках зубы хищной нежити по весу принимают. Серебрушка за унцию.

Сама сдавала.

Солдатики переглянулись, кто-то присвистнул, прикинув, сколько заработает, кто-то прищурился. Главное, страх отступил, сомнения тоже.

— А вот шкуру если хорошо снимете, то мой братец выкупит. Или я…

Но это вряд ли, потому что шкура у скальника плотная, такую не всякий инструмент возьмёт.

— Так это… что ж вы раньше-то… если зубы и… а много зубов?

— Зубов там всем хватит! — пообещала я. — Только мне бы ещё мешков. Где эту скотину носит?

Грохот копыт заставил всех обернуться. Мужики перехватили лопаты, явно готовясь встретить супостата во всеоружии. Тьма заклубилась и отступила, явив взорам Скотину. Так, не знаю, где он бегал, но если он мальчишку укатал, я его лично налысо обрею.

— Ух ты! — радостный голос Патрика растревожил сонную округу. — А он такой быстрый!

Скотина фыркнул и поклонился, позволяя мальчишке сползти со спины.

— И такой ловкий! И ещё огнём дышит! — Патрик испуганным не выглядел.

И вообще, кажется, катание на Скотине воспринял исключительно как развлечение. Ну и пускай. Но уши я ему всё одно надеру.

В крепости.

Наедине.

— Ври да не завирайся, — откликнулся солдатик с длинным крючковатым носом. — Это ж конь…

Скотина с Лютиком переглянулись.

И промолчали.

Правильно, ни к чему людей смущать.

— Лютик, — в голову пришла неожиданная идея. — Там надо будет помочь…

Людей я к логову не подпущу. А то они, в отличие от коменданта, нормальные. В смысле, обыкновенные люди с обыкновенными нервами. И нечего эти нервы на прочность испытывать. Вон, пусть сбором трофеев занимаются.

А железо я у них сама выкуплю.

— Покопаться среди костей. Найти одну свежую падаль…

Лютик хрюкнул и кивнул.

Вот и отлично.

Трувор сидел на камне, рядом с которым некромант разложил костёр. Ну или подобие его, поскольку костёр был на костях — как заверил Каэр, скотьих — и цвет имел зеленоватый, зловещий. Но вот тепло давал, да и в целом, почему-то сейчас цвет костра казался мелочью.

Рядом лежал мешок, куда мальчишка сложил останки химеры. И главное, работал спокойно так, обыденно даже, будто и прежде случалось ему видать, что костяные россыпи, что это вот всё. По россыпям,к слову, сперва шла свинья, которая время от времени останавливалась и хрюкала. На хрюк отзывался некромант. Он наклонялся, иногда уточнял что-то и, кажется, местами даже обсуждал что-то. Главное, в мешок, помимо головы и руки, попала ступня, слегка пожёванная ладонь другой руки и просто кусок мяса, который некромант покрутил, явно раздумывая, брать или нет, но всё-таки взял.

— Вы только руками не трогайте, — повторил он в который раз, затянув горловину. — Слизь у скальника едкая, потом замаетесь лечиться.

И Трувор в который же раз кивнул.

— Может, костёр? — некромант помахал перед глазами рукой. — А то вы усталым выглядите. Вон, давайте, садитесь и…

— Я должен…

— Должен, должен. Но потом. Сейчас моя работа и буду благодарен, если под руку не подлезете. Нет, я серьёзно. Я буду круг чертить. А это дело нудноватое, требует времени и внимания, потому что одна кривая руна и всё пойдёт не так.

Некромант объяснял Трувору терпеливо, как ребенку. И за это стало стыдно.

— Я понял. Мешать не стану.

— Потом вы всё равно нужны будете, но я махну. Вы лучше вон, за ними присмотрите… — некромант указал на солдатиков, что как-то очень уж свободно разбрелись по кладбищу. — Чтоб тоже не лезли и не мешались.

И прозвучало почти снисходительно. Трувор даже почти обиделся, не такой он и никчёмный. Но свин притащил кривые рёбра, некромант плеснул на них чем-то из крохотного бутылька, и появился огонь.

— Вы мне потом пригодитесь, когда обряд проводить станем. Я ж понятия не имею, кто там вам нужен, — сказал Каэр, явно пытаясь утешить. И Трувор снова кивнул. Сел на камень, а и вправду, чего под ногами мешаться? И клинок положил на колено.

— Ух ты! — Патрик, как обычно, появился из ниоткуда. — Какой красивый! Где взяли?

— Нашёл, — сказал Трувор, решив, что совсем уж врать не стоит.

А находка — это правда.

Самая что ни на есть правдивая.

— У старого коменданта, да? — мальчишка сел рядом, и свин лёг у его ног. А сзади чёрной тенью встал Скотина. Нет, всё-таки это ненормально, чтобы лошадь огнём дышала.

Трувор всегда знал, что эльфы — это ещё те извращенцы. Но чтобы настолько!

— Какого коменданта?

— Так, вон, — Патрик указал на старый склеп. — Все знают, что туточки старый комендант схоронен.

— Все — это кто?

— Это наши, — поглядели на него снисходительно.

— Я не знал.

— Теперь знаете. Про него много рассказывают.

— И что именно?

— Ну… что он был это… внуком того самого, первого. Или правнуком? Или праправнуком? — Патрик задумался, а потом тряхнул головой. — Ай, какая разница… в общем, ещё тогда, в давности, у коменданта любовь приключилась. С дочкой одного местечкового барона. Она вроде как и с титулом, но не ровня. Вот он и отправил бумагу королю. Это… ну, когда просят.

— Прошение?

— Ага. Его. Чтоб дозволил жениться. А тут танерийцы. И всё такое. Он за ради неё и совершил подвиг. Вот… но не дожил. Она ж в тягости оказалась. И ейный отец тогда её замуж пристроил за кого-то там, чтоб не позорить. Ну и жили. А потом у ней сын народился. А у него — свой сын. И у того, вроде, уже старый комендант. Или тоже свой сын? Я так-то не всё помню.

Он поскрёб за ухом.

— Когда комендант народился, он ещё не совсем старым был. Совсем не старым был. Жил тут, жил. И пошёл служить. И так служил, что генералом сделался! Ему денег дали. И земель всяких. И титула… и ещё девку выбрали женой. Красивую — страсть!

— Откуда знаешь?

— Не знаю, — Патрик поглядел серьёзно. — Но если некрасивая, то на кой ему тогда?

Действительно. Своя логика в этом имелась.

— Он, как оженился, жену любил. Детишки народилися… — Патрик подвинулся ближе, сгорбился как-то по-старчески, упёршись локтем в колено, а ладонью в подбородок. И продолжил рассказ. — Только вышло так, что оказалось, что не егоные это детишки. Нагуляла, стало быть, жена.

Патрик поглядел на коменданта и назидательно произнёс:

— За красивой женой пригляд надобен! А то оно ж по-всякому повернуться может. Вы лучше, когда жениться станете, ищите такую, чтоб не больно красивая, но крепко хозяйственная!

Потом задумался и спросил:

— А у вас-то невеста есть?

— Нет.

— А почему? Отец говорил, что благородных едва ль не с маленства женят.

— Раньше так и было, а сейчас закон изменился.

— И чего? Вам невесты не сыскалось? Чтоб подходящей? — взгляд мальчишки был полон скептицизма. И Трувору стало одновременно и смешно, и обидно.

— Отчего же, сыскалась… точнее отцу моему предложили один вариант, и ему весьма понравился.

— А вам нет?

— Мне — нет.

— И чего?

— Ничего. Я ушёл из дома. Служить государю.

— Такая страшная была? — уточнил Патрик.

— Понятия не имею. Я её даже не видел. Просто… — Трувор задумался, пытаясь понять, что же его настолько задело в предложении, которое в общем-то было вполне себе обыкновенным. Он же знал, всегда знал, что рано или поздно, но ему придётся жениться.

И что жену выберет не по любви. Какая любовь?

Точнее что выберет её отец, а ему, как хорошему сыну, нужно будет подчиниться.

— Просто показалось неправильным, что всё за меня решают. Что… там условия были такие, будто это не я женюсь, а меня берут, как жеребца, на развод. Ай, что тут… и вообще, какая теперь разница?

Девица Каэр где-то там себе живёт спокойно и вряд ли вообще догадывается, что у неё мог быть жених или уже даже муж.

— Ну таки да… — Патрик похлопал по руке, утешая. — Не переживайте. Мы вам и тут невесту отыщем. У нас тоже бабы красивые есть. Не хуже, чем в столице!

— Я не собираюсь жениться!

Не хватало, чтоб ему ещё бабу нашли, даже красивую. Тем более где её искать-то? Горы кругом.

— Ай, это вы зря! Жена — она в хозяйстве полезная! Вот как мамка была, так и пироги пекла, и одёжу стирала, и всегда-то хорошо было, спокойно и сытно. И папка тогда довольный был. А не стало…

Он махнул рукой и сгорбился.

А Трувор не нашёлся, что сказать. Да и вправду, что тут скажешь? Молчать же было невыносимо.

— Так что там со старым комендантом? Как он вообще узнал?

— Ну… обыкновенно. Сам-то он, все знают, воздушником был сильным, и жена тоже с воздухом, а детишки ни в тятьку, ни в мамку. И с лица другие, и с даром огненным, какого ни в одном, ни в другом роду никогда-то и не было.

— А ты откуда знаешь?

— Так… мамка моя рассказывала. Мы тут завсегда жили, ещё с той поры, когда крепости не было.

Такое представить было сложно. Но Патрик махнул в сторону гор:

— Там если, то не город, конечно, но тоже ж… мамкина родня ещё есть, дальняя. Овец разводят вот. Шерсть стригут. Мамка-то от них ушла давно, с отцом. Он чужой, за него бы не отдали, а он уводом… вот. Но рассказывала. Про то, как оно раньше. И повторяла, что запоминать надо. А я что? Я запоминал. Там все так делают. Вот и чего помню, того помню, — он поскрёб макушку. — И про коменданта старого тож. И про детишек его. Мамка говорила, что они сюда опосля наведывалися… ну, когда старый комендант вернулся. Он же ж сперва магика нашёл, такого, который по крови ведает. И тот подтвердил, что детишки-то чужие… ну, комендант, стало быть, к королю. Так мол и так, надобно все записи переписать. И брак расторгнуть, раз женка неверная.

Развод?

Это и сейчас непросто, а уж лет полторы сотни лет тому почти невозможно. Неверную жену проще было в монастырь спровадить, чем развестись с ней. А с детьми и того сложнее. Странно, конечно, почему Рори не проверил кровь, когда дети на свет появились.

Или не странно?

Если он не присутствовал при рождении детей? Скажем, служил. Где? А не важно. Главное, что далеко от беременной супруги. И коль причин ей не верить Рори не имел, то… то и верил.

К королевскому регистратору, конечно, тоже вопросы имеются. Хотя… как знать, как проводилась процедура в то время. Или кто её проводил.

— Вот… а король ему отказал.

— Почему?

В той книге, что о героических деяниях Рори повествовала, не упоминалось о попытке развода. Как и о детях, рожденных от другого. Но последнее понятно. Род ат Даннах в жизни подобного не допустил бы.

— Ну… вроде как детишки эти, они не просто, а от короля, — глаза Патрика были огромны и наивны.

Чушь.

Или…

— Вроде как очень он эту жену комендантову полюбил крепко. А жениться не мог. У короля своя жена.

Королева.

А ещё законные наследники. И если так… нет, скорее всего выдумка. Или всё-таки нет? Слишком многое эта теория объясняет. И то, что король отказался расторгнуть брак при таких неоспоримых доказательствах неверности. И даже жену-изменщицу не наказали, хотя Рори был в своём праве.

И скандалу не позволили состояться.

Напротив, всё замяли.

— Ну тогда комендант обиделся крепко и на короля…

Но не вызвал на дуэль.

Любого другого он мог бы и сделал бы, потому как дуэлей не чурался. А тут вдруг взял и просто уехал?

— Вроде как вышло, что он кровь проливал, живота не щадил, служил верой и правдой, а тут вот такое.

Да. Трувор понимал. Странно, но понимал, потому что одно дело — предательство женщины, которая никогда тебя не любила и в брак вступила, потому как принято. И другое — короля.

Сюзерена.

Того, кто принимал клятву верности.

— Тогда и уехал он из столицы. Сюда вот. Тут и жил. Лет двадцать, а может, и тридцать. Он и сделал так, что тут кладбище появилось, — Патрик кивнул в сторону склепа. — Свой склеп первым и поставил. Не хотел, чтоб после смерти тело его в столицу перевезли. Чтоб в этом, герцогском, упокоили и всем в глаза врали.

Король выслал ставшего ненужным героя столицы?

Подальше от неверной жены и детишек, которые остались в роду ат Доннах? И потенциальных скандалов?

— Он и от имени чужого отказался, — добавил Патрик, шмыгнув носом. — К нему так-то из столицы приезжали разные люди. Важные. Вроде как уговаривали, чтоб вернулся. Генерал всё-таки. И силы немалой.

А сила, надо полагать, лишней не бывает.

Особенно, во время войны. Какой? Так ли важно. На границах никогда не было спокойно.

— А он нет. Ни золота ему не надо, ни почестей каких, ни титулов со званиями. Ему цельный город во владение давали, но он сказал, что на кой ему город, когда крепости хватит? Так тут и сидел.

Но крепость отнять не посмели.

Побоялись мятежа? Или рассчитывали, что со временем Рори Северный ветер успокоится? Осознает свою выгоду. Примет всё, как данность, и начнёт пользоваться положением? В столице нравы своеобразные. И подсунуть красивую жену нужному человеку не считается чем-то зазорным. Напротив. Иные и ищут, чтоб посмазливей.

Жена.

Дочка.

Дальняя родственница, которую можно пристроить с выгодой и не всегда замуж. И как-то раньше оно казалось, пусть и не нормальным, но вполне себе обыденным. А теперь замутило и сильнее, чем от окрестной вони.

Может, потому что нежить — нежить и есть, что с неё возьмешь. А люди — это другое.

— Он, матушка сказывала, редко выезжал куда. Зато крепость перестроил. Сам приглашал и магов, и всякий иной люд. И библиотеку устроил, для всех, кто желает. Солдатам учителей нанимал и даже школу сделал, куда все могли приходить. Матушкин дед вот в ней и учился. И не только он.

Разумно.

К чему искать кадры где-то там, в столице, когда и в горах люди живут.

— После и дело нашлось. Туточки ж раньше люду было, больше, чем в городе. И скот держали, и птицу, и мастерские всяко-разные поставили. С гор приходили торговать. Рори честные цены поставил на шерсть. И на прочее тоже, чтоб не обирали купцы. Солдатские артели дозволил, когда солдатики чего-то мастерили, а это уже потом в город везли на торг. Ну а деньги — солдатикам. Они старого коменданта очень любили. Ну а как помер, так по завету всё и сделали. Обрядили в доспех, вложили в руки меч и снесли в склеп. Помолились и ушли. А десяти дён не прошло, как наследник явился. Важный весь такой. На людей сверху вниз глядит и разве что не плюёт. И говорит через зубы. Мол, не дело это, герою в каком-то ущелье лежать. Подавайте-ка сюда мне покойника и егоное имущество, повезу, значит, в столицу. Чтоб там с почестями упокоить. Ну, ему сперва и письмо прощальное показали. И грамоту духовную, где сказано, что да как делать. А он только кричать, что старик, дескать, ничего не понимал и вовсе ума лишился. Так едва бунт не поднялся, до того людям обидно стало. Еле-еле солдат успокоили. Ну и попёрся этот, который наследник, на кладбище. И прям перекосился весь, когда увидел, что на дверях склепа не этот герб, герцогский, а личный. И имени герцогского тоже нету. Но вошёл. А там…

Патрик замолчал, только глаза блеснули хитро-хитро.

— Камень, — сказал Трувор, и представил, как, должно быть, удивился ат Доннах, увидев этакую глыбину.

— Ага! А на нём — табличка. И меч из камня торчит. Его прям по самую рукоять в камень всунули! Ох и крику-то было! Сперва сам выдернуть пытался, да не вышло. Потом солдат велел пригнать, чтоб глыбину эту вытащили! Хотел до старого коменданта добраться, а оно никак! Там она прям в камень вросла! Магика тоже приволок, который при крепости. Тот и сказал, что если глыбину и убирать, то со скалой.

Патрик хихикнул.

— Матушка сказывала, что этот никак не успокаивался. В столицу отписал. Оттудова другой магик приехал, и третий, и целая кодла! И так, и этак пыталися! А ничего!

Что там некромант говорил? Про магию фей?

— Тогда решили не магией. Солдат согнали, чтоб они разбили камень кирками. А они отказались. И новый комендант заявил, что в своём праве. Что разрушение могил в эти… обязанности не входит. Во! Тогда в городе рабочих наняли. Ну… а снова ничего не вышло! Бьют по камню, бьют, а он стоит. Позвякивает только. Потом другой сын приехал, и третий. И все пробовали. И какой-то специалист великий из университету даже. Он и сказал, что бесполезно оно. Что тут фея ворожила, а против феячьей ворожбы люди бессильны.

И некромант не ошибся.

— Ну и что, ежели они хотят чего…

Меч.

Легендарный меч, который теперь лежал на коленях Трувора, подтверждая его права.

— То надобно искать того, в ком течет кровь старого коменданта…

— И?

— И не нашли. Хотя, может, не искали. Разозлились и уехали. Правда, мамка сказывала, что после ещё возвращались, то ли внуки, то ли правнуки, то ли просто так. Ну, чтоб проверить, не повыветрилась ли ворожба.

Патрик посмотрел на меч и сунул палец в нос, чтобы, подцепив, вытащить длинную соплю. Палец он вытер о землю.

— Вы так-то не говорите, что выветрилась. А то ж отберут.

И совет был на диво дельным.