Глава 20

Глава 20 О древних легендах и духах

Внутрь проникал мрачный солнечный свет

Один очень готический подвал

За что люблю подвалы — это за тишину и в целом-то спокойствие.

Я подавила зевок, раздумывая, не стоит ли прилечь. Всё-таки ночь выдалась на диво насыщенной, да и работа требовала определённых сил. Но силы как раз имелись.

А вот время…

Как бы этот ревизор не явился в процессе. Оно, конечно, лицензия на проведение некромантических обрядов у меня имеется. Мне папенька её, воспользовавшись правом Владетеля, на пятнадцатилетие подарил. Но лицензия — это одно, а впечатление — совсем другое. Как-то вот люди к некромантии предвзято относятся.

Поэтому лучше бы предоставить сразу результат. А значит…

Я оглядела новые владения. Надеюсь, комендант потом вспомнит, что сам разрешил мне место выбрать. И не потребует вернуть всё, как было.

Вообще с подвалами на редкость удачно вышло. Я, признаться, изначально планировала посмотреть те, которые под нашей башней. Всё-таки проще, когда они рядом с лабораторией находятся, пусть и внизу. А внизу, как заверил братец, места имелось в достатке. Правда, Килли до подвалов пока не дошёл, Карлуша вовсе вниз по доброй воле не сунется. Так что в этих самых подвалах было пыльно и грязно.

Но когда это грязь некроманта останавливала?

— Ух ты! — Патрик, который ехал на Скотине, как и мешки с костями, слегка придремал. Но стоило мне потянуть за мешок, тотчас встрепенулся, оглянулся и, широко зевнув, спросил:

— Колдовать будете?

— Буду, — я не стала возражать. — А ты отдыхай.

— С чего? Я не усталый!

И глаза такие, полные предвкушения.

— Я даже помогу! Честное слово! — и за мешок ухватился. Так-то мешок был не тяжелым, пусть и урожай костей мы собрали весьма приличный.

— Погоди…

Не хватало, чтобы он уронил. Духи порой бывают крайне мнительны. А некоторые явно не горели желанием возвращаться к службе. Подозреваю, на мой призыв многие бы и не откликнулись. Но вот спорить с Одногразым не рискнули.

— Я место покажу! Хорошее! Такой подвал! И просторный! И красивый! Сухой!

Последнее обстоятельство заставило согласиться, потому что найти подвал просто. А вот найти просторный, сухой подвал…

— Пол ровный? — уточнила я.

— Ага! Только он глубокий. Подвал. То есть не сам глубокий, а внизу. Там сверху бочки стояли. С вином, давно уже. А вниз так никто и не ходил. Лестница там. И темно. Но факелы есть.

— Тогда веди.

Глубина меня не пугала. Напротив, оно чем глубже, тем лучше. Земля, если что, неплохой поглотитель.

Подвал, дорогу к которому Патрик показал с такой лёгкостью, что поневоле закралась мысль — не в первый раз ею пользуется — оказался выше всяких похвал. Действительно просторный. С высоким сводчатым потолком и вовсе представляющий собой несколько помещений, разделенных каменными перегородками. Тонкие колонны из серого камня в первом располагались так, будто с самого начала этому подвалу отводилась особая роль. Нет, ну действительно, у нас дома похожий. Но там отец специально проектировал, чтобы по центру пентаграмму можно было разместить.

Тут же…

Тут тоже кто-то проектировал. И вовсе не для хранения вина. Я пошарила по стене и, задев пальцами характерный выступ, поделилась силой. А то с факелом в руке много не намагичишь.

Кстати, факел у дверей оставили совсем не десять лет тому. Свежий.

— Годится? — поинтересовался Патрик, озираясь.

— Более чем.

Сила вливалась в кристаллы, связанные одной нитью. И те загорались, медленно, натужно. Некоторые со звоном лопались и гасли, но в целом система работала.

Кости я положила у стеночки.

А ведь не сыро.

Грязно? Ну, как в любом подвале, в который с добрый десяток лет никто не заглядывал. Или не десяток… может, даже больше.

Под ногами похрустывают мелкие камушки.

А вот дышится на удивление легко, что тоже весьма и весьма… я остановилась в центре и задрала голову. И почти не удивилась, обнаружив на потолке стандартную пентаграмму защиты.

И малый с большим круги Тенна Благословенного тут же.

Точно не для вина…

Присев на корточки, я смахнула пыль и грязь. Пальцы коснулись канавки. Правда, краска облупилась, но вот канавка и контур на месте. А он серебряный, если делали правильно.

Отлично.

— В крепости и некроманты служили? — поинтересовалась я, уже зная ответ.

— Вроде как да. Но давно. Мамка сказывала, но мало. Про некромантов рассказывать нельзя.

— Почему?

— Услышат и проклянут, — сказал Патрик тоном, не допускающим возражений. Я и не стала. Мало ли. Место странное. Вправду, вдруг кто не тот услышит…

Ладно, главное, место я нашла… ага, а в самом дальнем виднеются каменные ванны, утопленные в пол. И снова вязь рун, что тянется к центру. Стало быть, никакой ошибки.

Некромант тут был.

Работал.

И в целом-то… он и создал это место? Ванны — для органики. Потолок — для вызова духов. И ритуалы здесь проводить — самое оно.

— Отлично… просто отлично…

— А вы снова без жертв, да? — Патрик, впрочем, стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу. Ему и интересно было, и в то же время жутковато. Ну да, по мере того как разгорались светильники, становилось видно больше и больше.

Рунные квадраты.

Полки, утопленные в каменных стенах.

Пустые банки.

А вот и шкаф книжный, правда, пустой.

— И что, сюда никто не заглядывал? — к шкафу я подошла. И с полки пыль смахнула. Рукавом. Потом вспомнила, что рукав этот не очень чистый, ну да не важно. Пыли это не повредит. Шкафу тоже.

— Так, а кому надо-то? Тут глубоко… я просто нашёл вот. Заглянул и… — Патрик пожал плечами. — Когда сокровища искал.

— Какие сокровища?

Только сокровищ мне для полного счастья и не хватало.

Хотя… я вот нашла. Если подумать, то такой подвал — истинное сокровище. Пыль вымести, восстановить металл, с чем Килли справится быстро. И можно работать.

— Так, это… подземного короля! — Патрик не сказал, Патрик выдохнул эти слова. И пояснил. — Ну, гномьего, стало быть.

— Кого-кого?

Кажется, прозвучало насмешливо, если Патрик обиделся.

Руки скрестил и сказал:

— Они тут жили!

— В подвале?

— В горах! Матушка говорила! Её племя от гномов пошло! Ихние мастера в стародавние времена с гномами торг вели. Они им сыры продавали. И шерсть. И одёжу всякую. А гномы — стрелы и оружие. И разное другое. Вот. Ну и случалось всякое. И дети появлялись. С гномьей кровью, но такие, что наверху живут.

Сомневаюсь. Гномы полукровок жалуют не больше, чем эльфы.

Хотя…

Эльфы с некромантами в теории вообще не скрещиваются. Но это в теории.

— И долго жили? — я бросила на стену заклятье. Пусть у Карлуши ловчее получается, но и я кое-что могу. Правда, грязь не прахом оборачивалась, а отваливалась жирными кусками, обнажая идеальные линии пентаграммы.

А ведь это…

Я осторожно коснулась пальцами. Это не новодел. Это пришло из тех, пусть не забытых, но ушедших с легендарными архимагами, времён.

И гномы тогда жили.

И чудовища.

И герои.

— Ага. Долго. Но потом ушли.

— Почему?

Из того, что я знаю, добровольно гномы не уходили никогда. А не добровольно… пара войн с подгорным народом наглядно продемонстрировала, что заставить гномов уйти не добровольно, конечно, можно, но себе дороже.

Степи нынешние, которые с эльфийским лесом соседствуют, появились на месте древних гор.

Ну, Киара это в эльфийских летописях вычитал.

— Они туточки камни добывали. Красные. Те, что из крови земли родятся…

Ещё кусок стены освободился.

И снова рунный узор, смысл которого мне не совсем понятен. Тут дверь надо поставить понадёжней, чтобы больше никто этого не увидел.

— Что во времена, когда мир только-только сотворился, гномий король заключил договор с духом земли. И тот протянул огненные жилы от самого её сердца.

Я тоже слышала нечто подобное.

Хотя сказки все похожи друг на друга.

— Дай угадаю, не бесплатно?

— А то. Задаром и кошка не котится, — важно ответил Патрик. — А тут дух цельный. Гномий король отдал ему в жены дочку родную. Так и повелось… как сменялся король, так и шёл он к духу, кровью с ним делился. Ну и дочку давал.

— А если не было дочки? — я медленно шла вдоль стены, очищая её от наплывов грязи.

— Так… кто без дочки, того королем не выбирали, — Патрик снова поглядел на меня сверху вниз, что было забавно с учётом его роста. — Это ж гномы. У них корона не по крови, а по силе отдаётся. И по мастерству.

А ведь действительно, что-то такое я читала.

— Ну и вот выбрали они одного мастера, а у него дочка единственная. Он и не захотел её духу отдавать. Пошёл к тому и сказал, что, мол, так и так, если хочешь, то меня забирай. Отдаю тебе и жизнь свою, и сердце, и мастерство всякое выкупом за дочку свою.

— А дух?

— Дух-то сперва и решил, что на кой ему надо-то? Одно дело — девка. Они ж красивые. Жениться можно. А другое дело — гномий король. Как на нём жениться?

Патрик хмуро покачал головой.

— Но и отказать не мог, потому что цену положил такую, что не отказываются. Кровь и жизнь, добром отданные — это ж сила, которую не всякий дух получить может.

— А ты много о духах знаешь.

— Так… мамка ж, говорю, из нагорного племени была. В нас гномья кровь! — Патрик и грудь выпятил, и себя в неё стукнул, для пущей солидности. На гнома он походил примерно так же, как я на фею. Но с другой стороны, в иных-то условиях…

Нет, в феи не хочу.

Странные они.

— Долго думал дух. И придумал. Поставил королю условие. Мол, выстроишь в горах здешних твердыню, каковой надземный мир не видывал, а подземный не слыхивал. И чтоб была она неприступна, и чтоб стояла веки вечные, и чтоб тянулась корнями до самого сердца земли. И в центре твердыни той повелел сотворить залу со стенами узорчатыми, златом-серебром убранными да камнями драгоценными, что коврами, выложенными. А на то отвёл дух три года, три месяца, три недели и три дня. И ещё три часа накинул, ибо таков порядок, от века поставленный. И что помогать ему может лишь тот, кто его крови. Принял король вызов, ибо был не только королём, но и мастером, каких поискать. Ну и дочку свою любил так-то… загремел молот, зазвенел, искру высекая, а в песню эту голос другой вплетался чудною лентой, ибо дочь подгорного короля была не просто так, а тоже мастерицей. У гномов-то такое не принято, но она сумела. Да и не было у них никого больше. Советники, конечно, не радые были. Они ж привыкли иначе, чтоб король на троне сидел с уважением, а они бы правили… но тут уж слово дано, и против него не пойти.

Я провела кончиками пальцев по стене.

Слово?

Почему бы и нет. И показалось, что далёкое эхо загудело, отзываясь то ли на прикосновение, то ли на эту подзабытую сказку.

— Три года работал Подгорный король, три года, ни дня, ни минуточки не пропустивши так-то, работала бок о бок с ним его дочь, Гальдрим Бронзоволосая. Сотворяли они стены, чтоб камень был прочнее любого иного. Пускали по руслам реки из огненной крови земной. Сплетали силу свою со словом духа. А как сотворили, то и приступили к зале той. Высек Подгорный король палату каменную, да такую огромную, что ни краёв, ни потолка не видать. Трижды по три дюжины колонн подпирали небосвод. А стены ожили, потому как украшала их Гальдрим узорами красоты невиданной. И дух, видя это, сам стал приносить, что травяный камень, живой да зеленый, что синий, что алый, как пламя. И садился рядом, слушая, как поёт она, работая. Хорошо было…

Это прозвучало… не так.

С грустью.

Или подумал Патрик не о духе, но о другой женщине и её песнях, которые уже он слушал?

— И исполнено было всё в срок. Возвёл Подгорный король твердыню, каких наверху не видывали, а внизу не слыхивали.

А ведь есть легенда у гномов про утраченный дворец.

Кааз-ат-Дум.

Дом под горой, в котором стены облицованы золотом, а пол и потолок драгоценными каменьями выстланы. В котором тронный зал столь велик, что способен вместить целый человеческий город. А на возвышении стоит трон, вытесанный из огромного самоцвета…

Сказка?

Тэра Урсула говорила, что сказки разных народов перекликаются друг с другом. Но здесь и сейчас хотелось верить в чудо.

— Сердцем его стала огромная зала, с потолком, выложенным синими каменьями, и так искусно, что казался он настоящим небом. А на стенах пролегли узоры. Горы, реки и моря. И всё-то такое, что почти живое. Двенадцать старейшин, что вошли в эту залу, поклонились Королю, снова признав его мастерство. И дух так сказал. Мол, что договор исполнен. И что не смеет он требовать Гальдрим Бронзоволосую, но вместо того хочет её просить остаться с ним на срок, что боги отвели ей. И что сам готов уплатить любую цену, даже отдать в руки её сердце горы…

И чувствую, как это водится у иных, сделал всё буквально.

— А сердце горы — это камень, воплощённый живой огонь, который Гальдрим Бронзоволосая взяла и не опалилась. И сказала, что не надобен ей выкуп, потому что тоже влюбилась она в духа. И если отец согласен, то готова остаться с ним. Ну а Подгорный король подумал и согласился. Чего б и нет? Дух горы — это ж не какой-то там проходимец… тогда и свадьбу собирать стали, такую, какой от веков не было.

— С духом? — поинтересовалась я скептически.

— Ну, дух — это ж не призрак, — на меня поглядели с насмешкой. — Он же ж и воплотиться может. Он и воплощался, ну, когда камни носил. И вообще… это ж сказка!

Действительно, чего это я придираюсь.

Сказка.

И душевная. А главное, месту соответствует.

— Только не всем по нраву пришлось, что Подгорный Король союз с духом горы заключил.

— Эльфы были против?

— Не знаю, — Патрик мотнул головой. — Может, и были. Но про эльфов матушка ничего не рассказывала. Зато сказала, что советники сговорились. Поняли, что теперь-то придёт конец их власти. Король, заключивши союз с Духом, сам начнёт править Подгорным миром, и что не будет никого-то, кто бы сравнился с ним по силе и мастерству. А ещё очень хотелось им получить Сердце Горы. Его дух в знак любви своей в тронном зале и оставил, чтоб все видели эту красоту и вдохновлялись на мастерство. Ну или просто смотрелся он там красиво.

Преимущественно.

— Кроме Сердца в том зале много чего было. И золото, и серебро, и каменья всякие красивые. Дух же ж ничего не жалел… вот и застила глаза жадность. Дух же, когда обличье принимает, слабеет. Почитай, человеком становится. Ну, то есть гномом. Он же ж гномом обернулся. На кой Гальдрим в мужьях человек?

Резонный вопрос.

— И на свадьбе старший из советников поднялся. И говорил слова ласковые, про то, как всё славно обернулось. А потом поднёс чашу из горного хрусталя, лёгкую да прозрачную. И сам же вина в неё налил. И дал молодым, чтобы выпили они, разделили, как сие водится по обычаю. Выпила Гальдрим. И дух горный тоже выпил. И понял, что в чаше той — чёрная волшба, да такая, против которой бессилен он. Заледенело его сердце, застыло пламя первородное в жилах. И сам он обернулся камнем, как и его невеста. Вот только дух, он же ж, пусть и в смертном теле, но всё одно дух. Скованный только. А она — настоящая. Ну, живая то есть. Ну, была. А как выпила отраву, то и померла. Понял Подгорный король, что предательство свершилось. Встал, потянулся к молоту своему верному. Но это ж свадьба. Кто носит молот на свадьбу?

Понимаю.

И понимаю, что зря не носят. Папенька и в уборную без пары артефактов не выходил. Иные вон и под кожу зашиты были, и вообще…

— А сзади уже ударили. В спину. Сперва один, потом другой… каждый из советников нанёс рану. И кровь полилась на камень, а с нею жизнь. Но не сразу ушла она. Понял Подгорный король, что умирает, да и проклял их всех. Мол, коль надобно вам сокровище, то вот оно… он же ж сотворил и залу, и твердыню. Он в них вложил не только мастерство, но и силу, и душу. Вот и услыхало волю подгорного короля его творение. Закрылись золотые двери, запирая всех, кто внутри остался. А потом уже и гора заскрипела, содрогнулась. Огненные реки вышли из берегов, затапливая залы крепости. И поняли гномы, что сама мать-гора гневаться изволит. И побежали прочь, всё побросали, что имели. Вот…

Патрик поскрёб макушку.

— Ну и выбежали к людям, с которыми торг вели. А гора три дня и три ночи тряслась, закрывая входы в Подземный дворец. Ну и шахты засыпало, и штреки, и вовсе жить сделалось невозможно. Пришлось гномам уходить.

— Куда?

— Не знаю. В другие горы. Кто к родне подался, а кто и у нас вон жизню прожил. Ну, в смысле, с людями. Других-то, матушка сказывала, родня не приняла. Побоялась. У каждой горы свой дух. А ну как прознает о сотворённом и отвернётся? Так-то многие тогда померли. И гора замолчала. И долго молчала. Пока люди не пришли и крепость не построили. Вот…

Ага.

Очень даже ага.

Три раза. Главное, как это всё с остальным стыкуется? Чую же, что стыкуется?

— И ты пытался найти этот дворец? — поинтересовалась я, проведя пальцем по рунному узору.

— Не, — Патрик мотнул головой. — Дворец как найдёшь? Там сам подгорный король всё закрыл. И пока дух не одолеет волшбу, не очнётся, то и стоять дворцу запертым. Я просто чего подумал. Гномы ж везде, почитай, жили. И уходили спешно. И добро своё побросали. Небось, когда гора трясётся и огонь снизу прёт, то не до переборов. Чего схватили, с тем и побежали. А его у них всякого имелось. Если б чего найти получилось, я б продал. Небось, за гномий меч или там монету, особливо старую, изрядно выручить можно. Или ещё что… вон, как-то Хромой Марти сыскал штуковину такую, вроде как брошку, но здоровую, чтоб на плащ. И запродал. И купил потом цельную таверну. Хорошую. Вот и я подумал, что если ему свезло, то и мне может. Марти глубоко-то боялся лазит, верхами всё ходил, а я вот не боюсь. И в такие штольни забраться могу, что никто не залезет! Ну и пошёл искать. Если б получилось, то нам бы с папкой подмога вышла. Или вот мне тоже… но пока ничего не нашёл.

Пока.

Хорошая оговорка.

Я вот тоже пыталась найти, хотя… что там, в поместье, которое при моём рождении строилось, найдёшь. Разве что неприятности на задницу. И с этим я справлялась просто отлично.

— Это опасно, — я присела на корточки и заглянула в глаза Патрика. — Понимаешь?

Моргнул.

Не понимает.

Я вот тоже не понимала. Я ведь сильная. И ловкая. И быстрая. И многое умею. Некромант ещё. Чего бояться? Особенно, когда не одна. Не одной не бояться вообще проще простого. А что иногда шло не по плану, так не страшно. Всё одно всё ведь заканчивалось хорошо.

Всё всегда заканчивалось хорошо.

На худой конец появлялся папа и всех спасал. Только… больше его нет. И я уже, кажется, взрослая. И выходит, что мой черёд? Спасать? Или хотя бы попытаться предупредить?