Глава 23

Глава 23 О делах текущих

Семерых свалила цепная молния, появившиеся из ничего. От туда же появились магические стрелы.

О скрытых опасностях магических сражений.

Даглас проснулся за мгновенье до того, как камешек соприкоснулся со стеклом. Он скатился с кровати, упав на четыре конечности, и ощутил, как по телу пробежала дрожь.

— Эй, — раздался тихий шёпот Персиваля. — Даглас, дружище! Не время спать!

Створка беззвучно отворилась внутрь. И лейтенант, уцепившись за край подоконника, подтянулся и заглянул в комнату.

— Родина в опасности! — сказал он торжественно.

Хотя и шёпотом.

Впрочем, шёпот получился очень торжественным.

— Это ты, — Даглас усилием воли унял дрожь.

— Я. А ты кого ждёшь? Прекрасную тэру Киару? — Персиваль хохотнул.

— Никого не жду, — буркнул Даглас, поднимаясь. — Я сплю. Просто сплю. Я устал, между прочим.

— Все устали. Все хотят спать. Но враг не дремлет. И нам нельзя.

— Чего тебе надо?

— Ну, как-то вот так сразу и не скажешь. Я, конечно, могу и серенаду спеть, но, боюсь, неправильно поймут. А вообще ночь, луна… Не хочешь прогуляться по лесу?

— Просто или с целью?

Персиваль ловко вскарабкался на подоконник и на нём же устроился, свесив ногу на ту сторону.

— Можно, конечно, и просто. Натянем форму и пойдём под ручку бродить по окрестным лесам, — и что-то донельзя мечтательное появилось в его голосе. Он даже вздохнул так, со смыслом, правда, уловить его не вышло. — Но вообще я подумал, что самое оно поохотиться. Вот ты знал, что в древности короли охотились с гепардами?

— Нет, — намёк Дагласу не понравился.

— А у меня снежный барс. И это куда как круче, чем какой-то там гепард. Солиднее. Я бы сказал, тебе гепарды и в подмётки не годятся!

— Перси, яснее давай.

— Да куда уж яснее! Я тебе и так, и этак намекаю. Ночь — самое время поискать наших новых, очень скромных друзей.

Идея была…

Была идея.

— Думаешь?

— Дело в восприятии, — важно произнёс Персиваль и, осмотревшись, добавил. — А всё-таки ты зануда.

— Почему?

— Потому что у нормального человека не может быть в комнате такого порядка. Это, чтоб ты знал, совершенно противоестественно.

— Да… обычно, — Даглас огляделся. — Что не так?

Комната как комната. Небольшая, но уютная. Красивая.

— Всё не так! Брюки сложены. Мундир на спинке стула. И сапоги стоят рядышком.

— А как должны?

— У меня обычно один всегда под кроватью, а второй почему-то теряется, — признался Персиваль. — А ты вон даже лесную одежду почистил.

— Почему нет? Заклятье же простое.

Персиваль закатил глаза и произнёс:

— Ладно, я ещё сделаю из тебя нормального человека. Люди — существа дневные. Мне так один учёный сказал. И поэтому им свойственно все дела свои делать днём. А ночью спать.

— Умный человек, — согласился Даглас, с трудом сдерживая зевоту.

— Я ж говорю, учёный. Так вот, с другой стороны, именно в силу этой особенности некоторые люди переносят свои дела на тёмное время суток, полагая, что все остальные, нормальные, спят. Понял мысль?

— Следовательно, ты выждал, пока наступит ночь, чтобы отправиться на поиск танерийцев, — Даглас застегнул пуговицы на штанах. — Которые по твоей теории днём отсиживаются, а по ночам где-то ходят и что-то делают. И нам нужно понять, что они тут вообще забыли.

— А ты ещё и мудр! — с восхищением воскликнул Персиваль и рот рукой прикрыл. — Извини. Это восторг. В общем, план такой. Ты отправляешься котиком, а я по следу, тихонечко, скрытненько, на цыпочках и прячась в тени елей.

— Сумеешь?

На Дагласа посмотрели снисходительно.

— Может, стоит сообщить? — куртка легла на плечи. И Даглас порадовался, что не стал возвращать одолженную одежду. Как чуял, что пригодится. — Твоему начальству?

— Уже.

— Как?

— Есть способы быстро передать послание. Правда, энергии оно жрёт прилично, но с другой стороны, лучше пусть жрёт, чем пропустим эту погань. Кстати, по сёстрам твоим я тоже передал. Пусть официально оформляют над ними опеку рода Каэр. У них, как Владетелей, особые привилегии. Глава рода, сколь понимаю, матушке возражать не станет.

Хорошо бы.

Здесь… хотел бы Даглас сказать, что в поместье Каэр сёстры чувствовали себя как дома, но правда была в том, что они чувствовали себя гораздо лучше, чем дома. И от этого было больно. И мысли вот в голову всякие лезли, в том числе о его, Дагласа, вине. И о том, что могло случиться в дороге. Или не в дороге, если бы они не рискнули…

Он посмотрел на окно.

— Может, через дверь? Нормально выйдем? Мы ж не пленники.

— Эх, нет в тебе романтики, дружище Даглас, — сказал Персиваль, переваливаясь через подоконник, чтобы исчезнуть в зарослях. — К тому же через дверь долго. Сперва до неё доберись, потом дом обходи… нет уж. Давай, луна высоко, лес зовёт.

— Меня не зовёт, — Даглас перемахнул на ту сторону.

По лицу неромантично хлестанула ветка.

— Это ты просто не слушаешь и занудничаешь. Если бы отключил занудство, то услышал бы, как зовёт… кстати, я тут поинтересовался у тэры Анхен. Она сказала, что с оборотом проблем не будет. Что наоборот, если ты туда и обратно без проблем сумел, то стоит закрепить. Что как раз на возврате и возникают сложности. А ты у нас, выходит, самородок. Ну а на случай, если вдруг всё-таки застрянешь, вот.

Из кармана появилась крохотная склянка с зеленой искрой внутри.

— Но в общем и целом тебе можно.

— Что можно?

— Всё можно! Если оно находится в рамках закона и здравого смысла. Проснись, командир, а то я за тебя переживать начинаю. Ладно, двигаемся. Предлагаю лодку не брать, берегом пройтись.

Даглас посмотрел искоса, но спорить не стал.

— Наши считают, что танерийцев интересует усадьба. Возможно, старая, хотя от неё вообще ничего не осталось, но куда вероятней — новая. Что-то у них есть к Каэрам. Какая-то особенная нелюбовь, я бы сказал, что ли… предубеждение?

— Персиваль!

— Что?

— Если всё так, мы должны…

— Действовать в интересах короны. А в интересах короны пока не подавать виду, что мы что-то знаем или заметили. Напротив, мы будем изо всех сил изображать пикник на лужайке. И улыбаться. Радостно…

— И ставить женщин под удар?

— Я бы не был так категоричен… тут ещё подумать надо, кто кого ударит. Поверь, это поместье защищено не хуже королевского дворца. Может, к слову, и получше… Коннах ещё тем параноиком сделался к концу жизни. А некромант-параноик, я тебе скажу, это сила. А вот если мы их перевезем, скажем, в столицу, из соображений безопасности, то о безопасности не будет и речи. Танар вот до сих пор спят и видят, как бы эти земли к рукам прибрать, через сыночка… и если случай представится, то приберут. Или сперва случай представят, а потом приберут.

Парк при поместье плавно переходил в лес.

И ночью в нём пахло как-то совершенно иначе. Теплом? Сыростью? Чем-то родным и близким, забытым, правда…

— К тому же мы здесь… ты да я, да ещё герцог. Он хоть ударенный на всю голову, но Мастер химерологии. А это что-то да значит…

Даглас поднял руку.

Этот запах почти растворился, спрятался среди прочих. Но всё одно Даглас его уловил. Именно потому, что тот был уже знаком.

Персиваль замолчал. Чуть склонил голову. Потом коснулся сложенными щёпотью пальцами лба, и фигура его пошла рябью, растворяясь в сумерках. Шаг и Персиваль вовсе исчез.

Даглас же потянулся, позволяя силе, уже не чужой, знакомой, получить свободу. На сей раз оборот прошёл быстро и безболезненно. Лапы мягко коснулись лесной подстилки. И тело потекло, вплетаясь в ночные тени. Мир изменился, расцвечиваясь запахами.

А ведь хорошая будет прогулка.

Замечательная просто.

Снаружи кипела буря. И дело не только в ветре, который с дикой яростью ударил в грудь, спеша опрокинуть меня. С ветром щит справился.

Дело в энергии.

Дикая. Стихийная. Она металась во внутреннем дворе, то впиваясь в стены, точно желая проломить их, то откатываясь, чтобы закружиться, завертеться вихрем. И снова плеснуть волной во все стороны. Древние камни держались.

Терпели.

Древние камни стояли, и лишь изредка внутри раздавался то ли вздох, то ли скрежет.

Я закашлялась, потому что стихия пробиралась и сквозь щиты.

— Где… люди… — крик мой взлетел и исчез в громовых раскатах.

Нет, Патрик упоминал про грозу, но дома грозы вели себя приличней. Здесь же небо выдувало пузыри, и те лопались, осыпая крепость молниями. Бело-жёлтые змеи летели к земле, чтобы удариться о щит. Поглощённая им сила уходила в камни, расползаясь и заряжая остатки древней системы. И то тут, то там поверх валунов растекалось живое пламя. Но это мелочи.

Шагах… Да понятия не имею, в скольких шагах, потому что в этом кипящем безумии расстояние не определить, в небеса поднимался столп огня. Такой ровный, аккуратный даже.

— Анжелина… — донеслось из ветра горделивое. — Люди… ук… тии.

Так, надеюсь, это означает, что люди в укрытии.

Ну да, нормальные люди в такую погоду и должны сидеть в укрытии, где тихо, спокойно и стихия не пытается вас убить.

— Килли…

— Я с тобой, — братец выскользнул из темноты. — Там…

Там.

Там-тадам. Стихия будто притихла. Я ощутила, как замедляются вихри силы. И что сейчас делать? Этого я совершенно не представляла.

Нежить можно убить. Умертвие — упокоить, как и кладбище. А стихия? Что делать с ней? Я не маг ветра. Как и Килли, который, что-то бурча под нос, гладил камни. А потом и вовсе растянулся на них, прижавшись всем телом.

— Килли!

— Не мешай! — рявкнул братец совсем иным, нежели обычно, тоном. — Я занят! Стенам это не нравится! Им плохо!

Ну, занят, так занят, кто бы спорил. Особенно если стенам не нравится.

Он погрузил обе руки в камень, который отозвался мелкой дрожью.

— К воротам иди! Там он, — Киллиан прижался к камню лбом.

— А ты?

— А я работаю! Структура приобретает подвижность, нужно перераспределять потоки, как раз получится дотянуться до глубинных, исконных, пока…

Я не дослушала.

Братец явно знал, что делает, а большего и не требовалось.

К воротам.

Буря утекала туда же. Ветер вдруг затих, как-то подозрительно. И небо перестало плеваться молниями. Купол, сотворённый Киньяром, ещё искрил, но уже на остатках поглощённой энергии.

А вот там, за стеной, где в небеса устремлялось пламя, творилось что-то очень нехорошее.

Твою же ж…

Воздушные потоки сливались воедино, сплетаясь в сложную, почти живую структуру. И сила бурлила уже там, внутри. Дикая. Первобытная. Способная если не стереть горы с лица земли, то всяко попортить им жизни.

Или нам.

Или…

Я понимала, что опоздаю. Что я тут.

А дикий вихрь — там, как и комендант. И понимала, что даже если успею, то ничем не помогу. Что нашей совокупной силы не хватит. Но всё равно бежала.

Это было глупо.

Адски глупо.

И кто-то более разумный понял, что рисковать нет смысла. Что стена, возможно, и сдержит удар стихии, но те, кому не повезло оказаться за ней — нет. Что ж, стихия — это стихия.

Не людям с нею спорить.

Но жезл сам лёг в руку.

И… Каэр не отступают. Даже перед стихией.

Я увидела край широкой воронки. И услышала, как гудят и небо, и земля. И как трещит камень, пытаясь сохранить целостность. И сделавшийся вязким воздух обнял меня в попытке удержать.

Он был таким плотным.

И каждый шаг давался с боем. Но я шагала. Просто потому, что иначе нельзя.

Раз.

И два.

И три. И ещё немного. И эту тишину разрезает лопнувшая струна стихии. И следом рвётся вторая, третья. Я чувствую их, как и замешательство бури. Удивление? Концентрация силы уже почти достигла порога, за которым дикий вихрь превращается в элементаля.

И теперь он, ещё не родившийся, умирал.

Это я тоже чувствовала.

А тот, кто стоял за стеной, продолжал разрывать нити, что связывали бурю с миром. И это звучало больно.

— Чтоб вас всех, — я сделала ещё шаг по направлению к воротам.

Опять распахнуты.

Надеюсь, часовой успел укрыться.

Я почти дошла, когда небеса завыли, как-то отчаянно, точно пытаясь удержать сотворённое ими чудо, пусть и смертоносное, но это беда людей, а не стихии. А потом узел разных потоков просто развалился.

— Да что тут творится? — буркнула я в пустоту.

Нет, что вихрь развалился, это хорошо. Но собранная им сила никуда не делась. И значит…

Что это значит, я не смогла додумать.

Ворота.

Мост. Виден, как на ладони, собственно потому, что сверху, на огромной каменной ладони огромной же каменной девицы, что нависала над воротами, пылал огонь. Тот самый столп в небеса. Ну, уже не совсем прям в небеса, уже слегка пожиже стал, но для освещения хватало. У девицы, помимо огня в ладони, имелся зеленый меч и волосы, из которых торчали ветки шиповника. И волосы, и ветки светились. И свечение было весьма характерным. Карлуша поработал? Нет, получилось впечатляюще. Особенно ночью. Особенно в бурю.

На дальнем краю моста стоял экипаж, укрытый от ненастья многослойным динамическим щитом. А вот в центре этого злосчастного моста почти мирно беседовали два человека. Мой комендант и какой-то тип с вытянутой рожей.

Комендант стоял, покачиваясь, и сжимая в руке меч, что несколько роднило его с каменной девицей. Не в смысле сходства, на девицу комендант совершенно не походил, просто сама поза.

Или в свечении дело?

Девица вот зелененьким отливала, а комендант — синеньким. Воздушным. Это ж сколько он силы вобрал-то? Меч, небось, постарался, передал хозяину всё, честно у вихря отнятое, а тот, вместо того, чтобы потоки перенаправить, взял и поглотил.

Вот ещё тэра Урсула мне говорила, что нужно соблюдать умеренность.

Надо будет сказать, чтоб и коменданта научила. А то ведь разорвёт же. И опять не понятно, что делать мне. Бежать? Спасать? А как? Он вряд ли вообще соображает, где находится и…

Вот человек в тёмном камзоле указал на мост, и по нему тотчас заплясали крохотные вихри. Дюжина, две и три. И их количество увеличивалось, а свечение коменданта становилось более равномерным.

Вихри нырнули и в ров.

Сколько же их? Несколько сотен. Это… Нет, заклятье несложное, даже я могу его создать. Но дело не в создании, а в контроле, который подчиняет силу. И этот, в камзоле, как-то умудрился вывернуть всё. Тэр Трувор сбрасывает излишки, но так, что этот сброс не вредит, но наоборот укрепляет его энергосистему.

Множество простых объектов, каждый из которых ничтожен, но в общей массе… да этот носатый гениален, чтоб его!

Кстати, кто это такой вообще?

Вихри меж тем начали подниматься изо рва, вытягивая с собой мутное его содержимое. И сливаться друг с другом. А потом тип указал на крепость, и тэр Трувор, заторможено кивнув, двинулся к воротам.

Свечение ещё не погасло, но было не таким интенсивным.

А удерживать заклятье в движении всегда сложнее, чем стоя на месте.

Но комендант справился.

Говорю же, крепкий он. И от понимания стало легче дышать… и вообще… я бы заорала, если б не боялась криком сбить концентрацию.

Да и толку вопить.

Я стояла и смотрела, как они приближаются.

Медленно так, прогулочным шагом, будто ничего-то особенного не происходит. И эта неспешность тоже давила на нервы, да так, что каменная дрожь под ногами осталась почти незамеченной.

Однако когда парочка достигла ворот, я всё-таки не выдержала.

— Что тут происходит? — я заступила путь носатому. А когда тот смерил меня бесконечно уставшим взглядом, рявкнула: — Кто вы, мать вашу, такой? И что вы сделали с моим комендантом?

Нет, ну само же вырвалось.

Честно.

Нельзя доводить честных некромантов!