Глава 22

Глава 22 Кое-что о магах и невмешательстве в чужой подвиг

Меж них черной хлопающей змеей вспорхнула огромная птица, кинувшаяся с того берега на этот прямо Э. в правое ухо.

Тайные опасности работы орнитолога

Берхнард, опёршись на козлы, наблюдал за престранной, следует сказать, картиной. Растрёпанный молодой человек шёл навстречу смерти, при этом явно имея какой-то безумный, но по его мнению надёжный план. Он махал рукой, с зажатым в ней мечом, рассекая не воздух, но силовые плетения.

— Дорогой, у вас всё в порядке? — матушка выглянула из окошка.

— Более или менее, — сказал Бернхард, не отводя взгляда. Отчёт придётся писать подробнейший. А потому нельзя было упустить ни малейшей детали. — Думаю, сейчас тронемся.

— А что происходит? — во второе окно выглянула кузина Элоиза и с восторгом заметила: — Она просто великолепна, правда, Уль?

— Кто?

— Анжелина… тётушка, а вы не говорили, что эта крепость посвящена Анжелине!

— Потому что, дорогая, эта крепость не посвящена Анжелине, — матушка всё-таки выбралась из экипажа. — Во всяком случае не была до недавнего времени. Но, кажется, я старею. Во времена моей молодости оборонные укрепления отличались большей функциональностью.

— А это не для обороны! — кузина Элоиза тоже выскочила. — Это для красоты!

— Отнюдь, дорогая. Не заставляй меня думать, что наши уроки прошли зря. Обрати внимание на купол над крепостью. Он почти погас, но не развеялся. Остаточного свечения хватит, чтобы оценить структуру, весьма, к слову, интересную. Обрати внимание, ячейки довольно крупные, но энергетические каналы работают на притяжение сродственной силы, что и позволяет отклонить направленный удар и распределить поток равномерно. Узлы поглощают силу, как понимаю, преимущественно огненную, которую и отводят в накопители. А пламя — лишь сброс излишков… хотя, конечно, разумнее было бы перенаправить в камни…

— Поставки камней за последние пять лет трижды урезались. Да и те, что шли, как понимаю, не достигали конечной цели, — кое-какие бумаги Бернхард успел прочесть. И вовсе не те, которые ему передали с приказом. Точнее не только те.

Говоря по правде, он ожидал увидеть несколько иное.

— Любопытно, — матушка смотрела на каменное изваяние, которое казалось почти живым. — Милый, может, позовёшь мальчика обратно? А то как-то он увлёкся. Тебе не кажется?

Фигурка человека почти терялась на фоне огромной воронки дикого вихря. И та, изогнувшись, потянулась, явно намереваясь поглотить безумца. Однако отпрянула, когда клинок в руке того рассёк ещё пару энергетических линий. И полыхнул ярко-ярко.

— Любопытно, — повторила матушка совсем иным тоном. Теперь ей действительно стало любопытно. И Бернхард мысленно посочувствовал парню. Не всякий человек мог вынести интерес матушки без последствий для разума и чувства собственного достоинства.

— Сейчас, я… — он встряхнул руки, с неудовольствием отметив, что и вправду расслабился. Пальцы закостенели, каналы пропускали силу, но чуть медленнее, чем прежде.

— Нет, — матушка перехватила руку. — Не надо.

— Но вы же сами…

— Я передумала.

— Передумали? — брови сами собой поползли вверх. Матушка и чтобы передумала? На памяти Бернхарда подобное случалось… да никогда не случалось!

— В конечном итоге, я ведь женщина, — та пожала плечами. — И имею полное право передумать. Да и…

Вихрь выгнулся, сделавшись похожим на огромную змею, что раззявила пасть. И тело его вспучилось горбом, выплёвывая изнутри камни. Огромный булыжник полетел в Анжелину.

И рассыпался мелкою крошкой. А каменная дева даже не поморщилась.

— Видишь, справляется, — матушка оперлась на тросточку.

Человек, явно утративший остатки здравого смысла, с упоением кромсал вихрь.

— Возможно, всё-таки ему стоит помочь? — аккуратно поинтересовался Бернхард, разминая пальцы.

— Не мешай.

— Но…

— Берни, солнышко, представь себя на его месте. Ты подвиг совершаешь, с полной, заметь, самоотдачей. А тут кто-то совершенно посторонний помогать лезет.

Бернхард представил.

И поморщился.

Он терпеть не мог, когда ему лезли помогать без предварительной о том договорённости.

— Тем паче осталось уже немного, — матушка прищурилась. — А вот щит над нами стоит укрепить. Чужие подвиги — дело совершенно непредсказуемое.

Бернхард кивнул, разворачивая щит так, чтобы и экипаж, и големы оказались под колпаком. Вовремя. Вихрь, которому надоело, что от него отпиливают куски, рванул прямо на человека, накрывая того чёрной пастью. И загудел. Заревел победно.

Чтоб…

Всё-таки следовало вмешаться.

— Спокойно, — матушкина трость перегородила путь. — Берни, тебе определённо следует иногда выбираться за пределы кабинета. Выдержка стала просто отвратительной!

— Матушка! — получилось чуть громче, чем следовало. — Человек погиб. А эта дрянь…

Вихрь споткнулся.

Это выглядело именно так. Вот он стоит.

И вот спотыкается, заваливаясь в сторону, пытаясь удержаться, выгибаясь причудливо. И всё-таки падает. Медленно так. И рассыпаясь в падении. Вздрагивает мост, принимая удары камней, которые вихрь впитал. И грохот их стирает прочие звуки. Хрустят скалы.

Хрипит кто-то.

Судорожно, протяжно.

А внутри умирающего вихря зарождается свечение.

— Чтоб… — Бернхард осторожно перехватил тросточку и отвёл от груди. — Да неужели⁈ Матушка, вы знали?

— Предполагала…

Свет пульсировал в такт ударам сердца. Быстро. И быстрее.

И ещё.

И когда свечение стало почти равномерным, оно разорвало вихрь изнутри, плеснув во все стороны какой-то грязью, тиной и чем-то ещё, влажно-осклизлым, медленно стекавшим по щиту обратно в ров. Человек с мечом стоял на мосту, держа клинок обеими руками. И руки эти поднимались к небесам. Синеватые всполохи пробегали по телу человека, порой прорываясь стихийными вихрями. К счастью, размер их был не тем, чтобы представлять угрозу.

Во всяком случае, для крепости.

— А вот теперь, пожалуй, можно, — разрешила матушка и, ударив тростью по спине, добавила. — Берни, не стой столбом! Он же сейчас отключится!

Человек ещё пошатывался, но было заметно, что держится он из последних сил.

— Давай, а то ещё свалится в ров, шею свернет… будешь потом отчитываться, почему свежеинициированный архимаг вдруг самоубился при твоём появлении.

— Матушка! — рявкнул Бернхард, убрав щит.

Умела она сказать…

Под ногами чавкнуло, и под сапог угодило что-то скользкое и, судя по тому, как дёрнулось, живое. Бернхард взмахнул руками, пытаясь удержаться, но всё одно поехал.

Вперёд.

Нелепо. Глупо.

Он уже давно не выглядел настолько глупо! И с этой мыслью Бернхард дэр Наир рухнул в мутную вонючую жижу, покрывавшую мост, чтобы прокатиться по ней к самым ногам человека, только что в одиночку одолевшего Дикий вихрь.

— Твою же ж за ногу…

Бернхард осёкся. Всё-таки слухом матушка обладала удивительно чутким. Но тут слева, прямо перед носом, в жиже что-то дёрнулось, из-под руки выскользнул длинный змеиный хвост.

— Да чтоб вас! — Бернхард вскочил.

И нос к носу столкнулся с тем… безумцем?

Идиотом?

Архимагом.

Потенциальным пока, поскольку не совсем понятно, удержится ли поглощённая им сила в организме. И выдержит ли тот напряжение.

Пока человек стоял. Светлые волосы его поднялись дыбом и светились.

И кожа светилась.

И глаза.

Но несмотря на свечение взгляд был ясным и слегка недоумевающим.

— Что… — он даже говорить ещё мог. — Что… со мной… кажется… я как-то странно себя чувствую.

— Излишек силы, — пояснил Бернхард, вытирая ладони о костюм, который можно было считать полностью испорченным. Чище руки не стали, но слизь по камзолу размазалась равномерней.

Странно, но эта мысль успокаивала.

Порядок должен был быть во всём. Даже в распределении слизи по поверхности ткани.

— Так, — Бернхард щёлкнул перед глазами, заставив парня дёрнуться. — Смотрим на меня. Не отключаться, иначе будет стихийный выброс. Ясно?

Кивок.

— Хорошо… твоя стихия — воздух?

Снова кивок.

— Отлично. Тогда… — в голове было пусто. Можно, конечно, сказать, чтобы просто выпустил силу, но это не то. Вихри? Контролируемые? Тоже… — Тебя как зовут?

— Т-трувор, — с лёгкой запинкой, но произнёс парень.

— Служишь тут?

— К-командую. Я к-комендант.

Да?

Бернхард, конечно, знал, что новый комендант молод. Но чтобы настолько… или это свечение сказывается? Определённо.

— Комендант… это хорошо, комендант… беспорядок тут у тебя. Видишь? — Бернхард демонстративно смахнул грязь с рукава. — Убрать бы надо.

— П-прикажу…

— Да зачем приказывать? — Бернхард изобразил улыбку. — У тебя ж сил хватает?

— Д-да…

— Давай тогда малые вихри. Пусть пройдутся по мосту и соберут эту пакость. Но аккуратно. Контролируй, чтобы покрытие не повредили.

Экипаж тронулся, задним ходом отступая к скалам. Матушка всегда умела принять правильное решение.

— Я… силы слишком много.

— Ничего. Справишься. Много силы — много контроля. Логично?

Кивок.

В момент перегрузки разум не отключается полностью, но работает медленно, туго.

— Так что давай, покажи, что умеешь. Умеешь вихри?

— У-умею, — медленно ответил Трувор. — Меч.

— Меч можешь убрать.

— Руки не разжимаются.

— А зачем тебе руки?

— Вихрь создать.

— Ты и без рук сможешь. Давай, — что-то подсказывало, что если меч не отпускает, то и не надо. Судя по насыщенному свечению, артефакт стабилизировал состояние мальчишки, не позволяя ему потерять сознание.

— Я не…

— Можешь, — жёстче повторил Бернхард. — Давай. Представь руны. Движение пальцев…

Вихрь заплясал у ног коменданта.

— И второй. Давай сразу дюжину?

Силы у него много, она распирает изнутри ядро и каналы, грозя порвать их вовсе. И те спешат прорасти ответвлениями, формируя новую сеть, которая принимает часть давления на себя.

— И ещё дюжину. Давай, ты сможешь. Или лучше две, но поменьше. Они тогда аккуратней убирать станут. Всё-всё надо собрать…

Вихри заплясали под ногами.

— И во все стороны направляй. Нет, не надо оборачиваться. Ты и так их контролируешь. Это же твоя сила.

Взгляд вопросительный, но комендант кивнул.

Хорошо.

Может, и вправду получится.

— А сотню сделаешь? — Бернхард понял, что ему самому до ужаса интересно.

Чем выше контроль на пике, тем гуще и плотнее получится сеть вторичных и третичных каналов. И совокупная мощность по итогу, потом, когда отпустит.

— Я…

— Сделаешь, — произнёс Бернхард утвердительно. — В конце концов это же твоя крепость, так?

Кивок.

— Значит, тебе в ней и убираться.

Свечение всё ещё было ярким, но хаотичные мелкие выбросы рядом прекратились, да и меч, кажется, сделался несколько тусклее.

А вихри заплясали под ногами, мелкие, с ладонь высотой, но довольно мощные. Отлично. И кажется, именно эта ревизия пойдёт не по плану, но с немалой выгодой для короны.

Потенциальный Архимаг — это…

Это потенциальный архимаг.

— И давай теперь распределяй их. Вот те отправь чистить перила. Красивые, к слову. Весьма впечатляет…

— К-каэр делали, — выдавил комендант и пошатнулся. Бернхард успел подхватить и скомандовать:

— Стоять!

— Г-голова кружится.

— Это от излишка силы. Но если отключишься, то она просто выплеснется в никуда. И всё будет зря.

А второй дикий вихрь вряд ли под руку подвернётся.

— Поэтому держимся. Держимся, я сказал! Ты солдат и обязан! Служить короне!

Говорить пришлось резко и кратко. Но помогло.

— Вот так! А теперь ровно, аккуратно и последовательно чистим треклятый мост… хотя ров тоже. В ров спускай побольше. Но сотню…

Комендант покосился на пустоту.

А гроза откатывалась. Темнота таяла, пусть облака пока и скрывали солнце, но кромешная темень отступила.

— Давай, а лучше сразу две. Или три. Если сможешь три, то… — Бернхард задумался, что бы такого пообещать. — Звание новое хочешь?

— Нет.

— Почему?

— Мне бы со старым разобраться. Я… не очень хороший комендант.

— Бывает.

— И ничего не умею.

— Вихри умеешь.

— Да, вихри умею, — парень создал ещё пару сотен и кинул в пропасть. — И дракона умею… убить… скальника то есть. Но это случайно получилось. И не очень удачно.

Ров наполнялся вихрями.

Сколько там? Сотен пять. И на мосту ещё. И парень все контролирует, не позволяя отдельным сталкиваться и сливаться.

Отлично.

Просто великолепно.

— Так, а теперь собирай вместе. А то мельтешат, что муравьи. Давай лепи из трёх один, и будем поднимать всё, что там скопилось. У тебя, комендант, не ров, а чистое безобразие!

Мост воздушные вихри вылизали до блеска. И ров, кажется, тоже рисковал быть вычищенным. Свечение чуть поблёкло. Всё-таки сил подобное действо требовало немалых. И уходили они не столько на поддержание заклятья, сколько на контроль каждого отдельного объекта.

— Так… — Бернхард прикинул, что минут десять у них ещё есть, а потом парня откатом накроет. Но не пропадать же сделанной работе. — Надо подумать, куда это вот всё добро сложить, чтоб обратно не выливать…

Он огляделся.

Горы.

Горы и снова горы.

— Там, — комендант махнул рукой. — Пропасть. На ту сторону… глубокая.

— Если глубокая, то это отлично. Идём.

Бернхард подхватил парня под руку.

— Показывай свою крепость. Давай, не спеша. Раз-два. Раз-два… справишься. Если звание не хочешь, то может титул?

— Н-нет. У меня есть.

— Что ж… тогда что? Деньги?

— Н-нет…

— Герцогиню в жёны?

Что-то он не то сказал, если парень аж застыл, повернулся резко и, побледнев, произнёс:

— Т-только не г-герцогиню…

Интересная реакция. Впрочем, сам Бернхард к подобному предложению тоже отнёсся бы с опаской. Нравы у столичных герцогинь были своеобразными.

— Понял. Герцогиню не надо…

— Н-невесту… не надо!

— Не надо, значит, не будем! Во! Орден хочешь?

— За что?

— За победу над Диким Вихрем!

Главное, не дать ему отключиться раньше времени. Впрочем, на ногах тот стоял вполне уверенно. А что слегка пошатывало, так это нормально. И что за комендантом протянулась вереница мелких, по колено высотой, вихрей, тоже, наверное, нормально.

Или почти.

— Что тут происходит? — в калитке, заступив дорогу, стоял рыжий взъерошенный парень. — Кто вы, мать вашу, такой? И что вы сделали с моим комендантом?