Глава 29

Глава 29 О некоторых скрытых талантах юных тэр и посмертном исполнении тайной мечты

Поздним вечером на тропинке в парке какая-то сова остановила пешехода.

Тайная жизнь пернатых

— Ой, какая тут у вас прелесть храниться! — восхищённо произнесла Ульрика и запрокинула голову, разглядывая массивную тушу голема. — Это же «Скорпион», верно?

Голем обнаружился в дальнем углу амбара, который за какой-то надобностью отгородили от основной части. Потом у перегородки возвели полки. Полки постепенно заполнялись ящиками, ящичками и просто мешками, содержимое которых когда позвякивало, а когда и шелестело и даже высовывалось сквозь прорехи. Единственный проход заслонила треснувшая часть кирасы другого голема. И судя по толстому слою пыли, её покрывавшему, стояла она достаточно давно, чтобы о существовании и прохода, и закоулка за ним, и самого голема, запамятовали.

— Подсадите, будьте добры, — Ульрика обратилась к Киньяру, и тот покраснел. Нет, он не видел, но чувствовал, что краснеет, потому что…

Просто это было неловко.

Крайне.

А ведь сперва он обрадовался, увидев знакомые лица. Даже более того преступно подумал, что теперь будет с кем обсудить некоторые сугубо сюжетные моменты, вызывавшие у него самого сомнения.

Но…

— Это небезопасно, — тихо произнёс Киллиан, выразив общие сомнения, и поглядел, ожидая подсказки.

А что Киньяр мог подсказать?

Ничего.

Поэтому на всякий случай кивнул, понадеявшись, что кивок этот был в достаточной мере убедителен.

— Отнюдь. Посмотрите, видите оттенок брони? Сизоватый такой? «Скорпион» под консервацией! — тэра Ульрика постучала по массивной клешне и та отозвалась глухим медным звоном. — А под консервацией он может храниться десятки лет без потери боеспособности. В теории, само собой. На практике, конечно, не всё так радужно, но тоже неплохо. Меня он точно выдержит… это же «Скорпион»! Элли, скажи им!

И подпрыгнула, пытаясь зацепиться за сочленение.

— «Скорпион» был создан по специальному заказу Короны, — произнесла тэра Элоиза, поддержав сестрицу, которая очень ловко карабкалась по крутому бронированному боку голема. — Именно для работы в горах или в сходных условиях, где требуется сочетание мощи, массивности и подвижности. Обратите внимание. Он с одной стороны максимально укрыт бронёй…

Голова туши упиралась в потолок и то Киньяру виделось, что голему пришлось наклониться.

— Но в то же время невероятно подвижен. Шесть его конечностей дают надёжную опору, позволяя подниматься даже на отвесные стены. Тем паче, что каждая заканчивается втягивающимся когтем с напылением из алхимической стали… — Элоиза смотрела, как сестра стоит на согнутой конечности, которая заканчивалась не когтем, а огромной клешнёй. — Стоит добавить, что передняя пара не являются опорными. В норме, хотя при дестабилизации положения может принять на себя нагрузку. Но по задумке левая снабжена динамическим крюком, который может быть использован для захвата подвижной цели и её разрушения…

Клешня нависала над полом. Киньяр видел и тёмный отлив стали, и ровные линии рун.

— К примеру, — донеслось сверху, — он может перекусить конечности голему противника!

Причём голос этот был полон энтузиазма.

Чтоб…

А ведь когда тэры, мило смущаясь, попросили провести по крепости экскурсию, мол, больше тут они никого не знают, Киньяр обрадовался.

Всё одно заняться было нечем.

Кицхен просила не мешать, а коменданта не беспокоить, мол, он утомился очень. Коронный ревизор занялся бумагами. Почтенная баронесса проводила инспекцию личного состава — при этом ни у кого не возникло сомнений, что она в своём праве. Громкий голос дамы, доносившийся откуда-то со стороны казарм, заставлял сердце сжиматься.

В общем, идея показалась на диво привлекательной.

Тем более и сам Киньяр не всё тут осмотрел. А ведь согласно Уставу он должен был изучить вверенный его заботам объект досконально.

Но как экскурсия превратилась в поиски тайных помещений? И как они очутились у это ангара?

Почему вообще полезли внутрь, если внутри царила пустота, стараниями Карла довольно чистая… кто обнаружил проход?

— А во второй встроен многозарядный огнебой повышенной мощности! Фу-х! тут кабина запечатана, но сейчас я…

— Может, не надо? — робко спросил Киллиан, прижимая руки к груди. — А вдруг он сломается?

— Тогда мы его починим! — радостно ответили сверху.

— А вы сумеете? — уточнил Киньяр, раздумывая, стоит ли запретить трогать голема. Точнее имеет ли смысл запрещать, когда этого голема уже трогают и с немалым энтузиазмом.

Более того, опыт подсказывал, что запрет в данном случае проигнорируют.

Кицхен всегда игнорировала запреты.

— Конечно! — Ульрика, зацепившись за какую-то скобу, повисла и махнула второй рукой. — Элли! Лезь давай! Тут штурман нужен!

— Почему-то мне кажется, что комендант это не одобрит, — очень тихо произнёс Киллиан, глядя, как тэра Элоиза ищет, куда поставить ногу.

— Тебе не кажется… позвольте, я помогу, — Киньяр приподнял тэру.

— Спасибо! Дальше я сама! Тут ступени есть для погонщика! Просто они высоковато расположены. Модель военная. Их сперва делали такими, что подняться и спуститься можно было только по трапу, а уже на более поздней версии добавили ступени, но тоже так, не очень удобно. Просто изначально конструкция не предусматривала…

— Вы много знаете о големах, — произнёс Киньяр, глядя, как ловко благородная тэра карабкается, цепляясь за такие крошечные опасного вида скобы.

И ведь юбки нисколько ей не мешали.

— О, когда твоё детство проходит в очередной крепости, где из развлечений только стрельбище и ангар артефакторов, а на стрельбище берут не так часто, как хотелось бы… — донеслось сверху. — Элли, я не могу найти открывающую руну!

— Посмотри слева!

— Что делать будем? — поинтересовался Киньяр. Девицы, забравшись под самый потолок, о чём-то спорили. И весьма активно. Снизу были видны лишь тени их.

— Отойдём? — Киллиан первым отступил.

— А если упадут?

— С чего им падать?

— Есть! — радостно крикнула Ульрика. — Сейчас… чтоб, тут в камнях заряд на минимуме. На консервацию ставят так, чтобы хватило на поддержку и на вывод голема… но ничего, мы немного подзарядим.

— Может…

— Иначе не вывести! Заодно проверим на систему. Вы не переживайте, сил у нас хватит. Элли! Он ведь не выйдет отсюда!

Киллиан посмотрел на дверь в перегородке, на голема и согласился, что точно не выйдет.

— Надо перегородку ломать, — предложила Элоиза, поворачивая массивный диск замка. Шестерни двигались натужно, со скрипом, но двигались. — Так… стандартный ключ подходит. А ведь это нарушение!

Что-то щёлкнуло. И показалось, что голем вздохнул.

— Почему? — крикнул Киллиан. — И не надо ломать перегородку! Я могу сделать выход прямо тут! Как раз во двор получится, а потом затяну…

Потому что ломать-то легко, но спросят за сломанное отнюдь не с милых тэр, которые оживили голема.

— Отлично! Я знала, что могу на вас положиться! — тэра Элоиза не без труда, но сдвинула в сторону толстую полосу брони. — А нарушение потому что в инструкции прописано, что при приёмке голема необходимо вывести его из стазисного состояния, провести полную проверку работоспособности и, в случае необходимости возвращения в стазис, сменить ключ активации… а тут…

Ульрика вытерла пальцы о юбку.

— Чур я за погонщика!

— Не буду спорить, — Элоиза с пыхтением откинула вторую половину. — Я не люблю тяжёлых… так, не спеши, сначала надо разогнать каналы, представить себе не могу, сколько он тут стоял… их же ещё до последней войны с вооружения сняли.

— Почему? — поинтересовался Киллиан. — Устарели?

— Скорее уж слишком дорого обходились короне. Тут броня укреплённая, трёхслойной структуры, а для её производства нужна сила. Причём стабильный поток с чётко заданными параметрами.

Голем завибрировал.

— Чтоб… камни и вправду едва-едва теплятся.

— А что ты хотела? Столько лет прошло! Вообще чудо, что он целый… ага, почти… тут был пробой в консервирующем контуре и третье сочленение на опоре три-два нужно или менять, или…

— Пока давай попробуем на минималках… камни ты или я?

— Давай я, у меня к огню сродство выше.

— Только на треть.

Сверху долетали обрывки разговора.

— Может…

— Нет, на треть. Камни тоже стояли, мало ли. Если внутренний дефект, то под нагрузкой не выдержит.

— Кил, что делать станем? — поинтересовался Киньяр.

Потоки силы растекались, заполняя пересохшие, но не исчезнувшие русла рун, и они проступали на броне бледным рисунком, впрочем, позволяя голему ожить.

— А что мы можем сделать?

Массивная туша вздрогнула.

— Ага, и смазку под замену, полностью… а вот зарядник в огнебое полный! Нет, это ни в какие ворота не лезет! Разве можно хранить голема с полным зарядником! Такое чувство, что его вообще не принимали. Сгрузили, поставили и забыли…

Голем оживал.

Со скрежетом передвинулись конечности, принимая вес плоского удлинённого тела. Расправился узел хвоста с закреплённой на вершине его пушкой. Он ударил о каменную кладку, и стена захрустела.

— Стоять! — рявкнул Киллиан и сам себе удивился. Никогда-то он не умел выражаться столь… резко? — Сейчас я сделаю проход…

— Куда? — Киньяр, задрав голову, пытался разглядеть то ли массивную клешню-пробойник, то ли кабину, укрытую под бронёй. Металл, наполняясь силой, менял цвет. Исчезал тот самый серый налёт, позволяя проступить исконному, тёмно-серому окрасу.

— Откуда! Отсюда. Если не сделать, они тут всё разнесут. А нас потом ругать станут! — и Киллиан снова подпрыгнул, взмахнул руками, привлекая внимания. В кристаллообразных глазах, утопленных в короткой морде, отразился он сам. — Туда!

Киллиан пустил волну силы, заставляя стену раскрыться…

Шире.

И ещё.

Потолок приподнялся, а снизу проступили дополнительные рёбра-арки. И голем, получив место для движения, привстал. Неловко переставил переднюю ногу. Потом вторую… и с другой стороны.

Огромная туша голема словно танцевала на месте. Но с каждой секундой конечности двигались всё более уверенно. Вот, наконец, «Скорпион» качнулся влево и вправо. Пригнулся, вытянул конечности и втиснулся в дыру.

Хвост его резко дернулся, и рывок этот едва не опрокинул голема на бок. В какой-то момент даже оказалось, что ещё немного и вся эта туша попросту рухнет на Киллиана, но нет, покрытые стальной бронёй ноги скользнули шире и голем замер. Потом всё-таки сделал шаг, уже вполне уверенный.

И ещё один.

Снова замер.

Дёрнулся, опускаясь, чтобы выбраться в свежесозданную дыру.

— Знаешь, — произнёс Киньяр, глядя, как медленно и аккуратно уползает в дыру суставчатый хвост, при этом умудряясь не задеть ни стены, ни землю. — Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что далеко не все юные тэры умеют управлять боевыми големами.

— Согласен. Будем считать, что нам просто повезло!

В работе некроманта есть свои преимущества, и свои недостатки. Причем порой крайне сложно понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Я зажала нос пальцами.

Пожалуй, вонь однозначно относилась к недостаткам. Но вот медленное движение органической массы, по поверхности которой разбегались зеленоватые всполохи силы, мягкий свет кристаллов и скорее ощутимый, нежели слышный, гул оживающих рун — успокаивали. Жезл тянул нити энергии, сплетая их, чтобы связать единую структуру заклятья. И все это в тишине.

Почти.

— Пчхи, — Патрик спешно вытер нос рукавом. — Звиняйте.

Я кивнула.

Рука не дрогнула, заклятье не оборвалось. В конце концов, опыт у меня имелся. Правда, Карлуша не чихал, а шутиху подбросил и аккурат в тот момент, когда я одновременно замыкала звезду подчинения и направляла энергию в покойника, которого требовалось поднять.

Поднять еще получилось, а вот с подчинением как-то оно не задалось. А главное, и покойник попался с на диво поганым характером.

И граф. И маг.

И редкостная скотина. Вместо того, чтобы отнестись к произошедшему с пониманием и просто рассказать, в какой части сада закопаны семейные драгоценности — а сад размахом вполне соответствовал титулу — он бодрым галопом пронесся мимо. Правда, задержался ненадолго, чтобы отобрать у слегка нетрезвого наследника початую бутылку вина. Кстати, наследника я предупреждала, что не надо ему при ритуале присутствовать. Но кто ж меня слушает? Новоявленного графа, к слову, покойный обматерил, обозвав бледной немочью и другими, куда более точными, но матерными эпитетами. Потом задрал юбку супруге наследника, что пряталась за дверью, причем не одна, но с почтенной матушкой… той, к слову, достался хлопок по заднице с громкой, так, что все в замке слышали, оценкой этой задницы.

В общем, мы его до рассвета ловили.

Потом, конечно, контракт выполнили, но впечатления у клиентов остались неоднозначные. Тем паче, что как выяснилось, драгоценности граф, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, ещё при жизни пропил. Так что наследники получили пустой ларец и осознание несправедливости бытия, а мы с Карлушей — хорошую порку. Неделю потом не могли сидеть. Ему досталось за дурацкие шутки, и, как я считаю, совершенно справедливо. А мне — за излишнюю впечатлительность, которая для некроманта — роскошь. Причем непозволительная.

Следующие полгода папенька очень старательно над нервами работал.

Моими.

Собственные его к этому времени были уже закалены. Однако это ж мелочи… в общем, сейчас рука не дрогнула, вязь не прервалась.

И заклятье легло, как надо.

А работалось в подвале и вправду отлично. Изоляция великолепная. Силовые потоки стабильны, уровень помех минимальный.

— Ух! Бурболки! Извините! — Патрик, оставленный мной скорее, чтоб на глазах был, чем из надобности, шею вытянул. — Хорошо пошли! Мне мамка сказывала, что как большой пузырь пошел, то, значится, и пора кидать.

— Что кидать?

— Так, что есть, то и кидать. Раньше-то мясо, но это в холодную надобно, а потом уж репу, травы, коренья всякие… вкусно было.

Я поглядела на булькающий раствор.

— Это не похлебка. Это исходный раствор. Правда, концентрация слабовата…

И будь у меня меньше сил, фокус бы не удался, но правило Террита Кромешного давало шанс. Взаимная компенсация материи и силы с учетом коэффициента обратного преображения. Так-то силы у меня, как и дури, с избытком. Так что, авось, да получится.

— Но мы сейчас попробуем… — я взяла первую кость, мысленно пожелав себе удачи. — Видишь ли, все тела построены из одних элементов.

— Да?

— Как из кирпичей. Из кирпичей тоже можно возвести и сарай, и дворец. Зависит от проекта.

Материя принимала силу. И поток был ровным, а значит, добавка в виде скальника сработала. Конечно, концентрация всё одно низковата, но опять же…

— И по сути я сейчас пытаюсь возвести новое строение, воссоздавая плоть.

Решение временное.

Сцепка плоховата, поэтому потребуется дополнительная стабилизация… и уже нормальная, без крыс и непонятной жижи. Нет, сам по себе раствор получился очень даже насыщенным, но примесей многовато, да и в целом состав далек от идеального.

— А теперь… — я успела уловить момент, когда насыщение достигло максимума. Пузыри уменьшились, а после вовсе исчезли, цвет же изменился. Поверхность стремительно светлела, а редкие всполохи силы превращались в пятна, которые устремлялись одно к другому.

— Ух… — выдохнул Патрик и спешно зажал рот руками. сразу обеими.

Ага. Впечатляет.

Я взяла в руки кость и, ощутив отклик, аккуратно положила. Теперь формируем заклятье воплощения, которое не сказать, чтобы сложно, но пару своеобразных узлов имеет. Но мы с жезлом справляемся.

Заклятье воплотилось яркой вспышкой, после которой по воздуху разлился тонкий цветочный аромат. Значит, все правильно. Ага… и блестки есть. Блестки прилипли к желтоватой нижней челюсти, из которой темными камнями выглядывала пара зубов. В общем, лучше кость выглядеть не стала.

Хуже тоже.

Она легла на поверхность органической лужи, а я потянулась к другой.

И третьей.

Патрик наблюдал молча, с восторгом и ужасом, кажется. И с острым желанием прокомментировать процесс. И да, признаю, выглядело все впечатляюще. Кости сперва медленно погружались в светящийся раствор, но не так, чтобы вовсе в нем раствориться. Потоки сил стекались к ним, закручиваясь, накидывая слой за слоем. И следом тянулись за собой органику. Вот появился бугор.

И сделался выше.

Еще выше.

Очертания его менялись, будто кто-то невидимый лепил из моей материи подобие человека. Изначально несказанно уродливого человека, даже скорее фигуры, которая на человека походит весьма отдаленно. Но лишнее сползало, возвращаясь в лужу органики и устремляясь к новому объекту. А фигура становилась плотнее.

Яснее.

И…

— Чтоб тебя! — восхищенный голос Одноглазого раздался под сводами пещеры. — Неужто и вправду получилось?

— А мой халат? — брюзгливо поинтересовался Мэтти Гульден, озираясь вокруг. — И раз уж мне приходится даже после смерти возвращаться на пост, что, прошу заметить, прижизненным контрактом не оговорено, то могу я хотя бы пожелать, чтобы мне выдали новое тело?

— Пожелать — вполне, — согласилась я. — Но если сами.

— А я говорил, надо меньше жрать и больше двигаться! Тогда бы и брюхо не свисало!

— Оно и не свисало! Оно слегка выдавалось. Чтоб ты знал, худых интендантов не бывает! — Мэтти пощупал живот. — Если интендант худ, это значит, он или плохой профессионал, или болен. Но вот сейчас вы слегка переборщили. Можно как-то… немного поубавить во мне профессионализма? В конце концов, я сам по себе достаточно впечатляющ…

— Вы сосредоточьтесь и представьте себе себя, — посоветовала я. — Таким, каким хотели бы видеть.

— Хм…

— Можете вспомнить себя в молодости, это проще…

— Да, пожалуй, в молодости я был весьма хорош… определённо. Ах, молодость-молодость, — прозвучало это на диво мечтательно. — Правда, конечно, и недостатки имелись… но если подумать… если представить…

Фигура будущего интенданта вытянулась, раздаваясь в плечах. Исчезло брюшко, кожа обрела приятный смугловатый оттенок, на лысоватой макушке проклюнулись кудри.

— Ух ты… — выдал Патрик, всё-таки не удержавшись. — Это же ж… ого!

— Да, — интендант согнул руку и кулак сжал, поднял, любуясь вздувшимися мышцами. — Говорю же, в молодости я был удивительно хорош собой. Помнится, матушка моя, глядя на меня, вздыхала, мол, с такой внешностью тебе не в интенданты надо, а в принцы. Но я, к сожалению, уродился именно интендантом…

Даже и не знаешь, что тут сказать, если так-то.

Он посмотрел ниже. Отставил левую ногу. Потом правую. И что-то мелькнуло в этих позах донельзя знакомое.

— Не увлекайся, Мэтти, — Одноглазый наблюдал за происходящим с немалым интересом. — Я понимаю, что у тебя воображение на радостях разыгралось, но не до такой же степени… в молодости, если хотите знать, он был занудным полуслепым дрыщом!

— Но в душе — принцем, но теперь, хотя бы после смерти, могу я обрести внешность, которая должна была быть моей… — он запнулся и поглядел на меня, ожидая подтверждения.

— Да пожалуйста, — я пожала плечами. — Так-то мне и не жаль… правда, кого-то вы мне напоминаете.

— Это ж Аполлониум! — подсказал Одноглазый. — Этот… бог, как его…

— Красоты и вечной молодости, — интендант повернулся в другую сторону, наклонился, выдвинул плечо вперёд, согнув руку в локте, и ногу отставил.

Я отвернулась, чтобы не засмеяться.

Нельзя.

Мёртвые бывают крайне обидчивы. Да и с другой-то стороны, почему бы и нет? Ну будет у нас интендантом Аполлониум, так и пускай себе. Главное, чтоб дело своё знал.

— А ты, друг мой? — Мэтти тряхнул золотистыми кудрями, которые рассыпались по плечам. — Не желаешь ли воспользоваться чудесным шансом?

— Да я как-то уже… — Одноглазый руки на груди скрестил. — Я себе и так нравлюсь.

— Да, вот чему я всегда завидовал, так это твоей самооценке… но хотя бы глаз отрасти! С двумя воевать будет сподручней.

— А вот тут ты прав, пожалуй… и это, господин некромант… я, конечно, человек широких взглядов, — Балтазар развёл руки, позволяя оценить свое, может, не такое совершенное, но вполне крепкое тело, — однако с будущими подчинёнными всё же лучше одетым знакомиться. А то ж неправильно понять могут.

Это да.

В этом он прав… об этом я и не подумала.

— Патрик, — окликнула я мальчишку. — Надо…

— Понял! — он кивнул и двинулся к двери. — Одежу надо, форму… только нету формы!

— Карла отыщи, — вот как-то да, не подумала я про одежду. — У него не форма, но что-то найдётся. Или ещё кого, а мы пока продолжим…

Костей было много.

Раствор ещё булькал, так что одежды понадобится прилично.