Глава 35

Глава 35 Где все сложно

Вошла Анжелина, блондинка с голубыми.

О том, как важно выбрать достойное сопровождение.

Обстоятельство — штука такая.

А вообще башка гудит.

Отец как-то тему танерийцев стороной обходил, мол, успеется. Про танерийцев мне, кто угодно расскажет, а про то, как на нежить охотится — только папенька. И вообще, в моём возрасте о танерийцах думать рано.

Сперва упыри.

Потом болотники и прочие твари среднего размера. А там уже и до змеевидов и саламандроидов дело дойдёт, пусть даже они уже пару сотню лет как вымершими считаются.

В общем, сперва весь бестиарий наизусть, включая приложения, а уже потом танерийцы.

Кстати, с бестиарием мне было куда интересней, чем с этой вот политикой. Башка гудит от избытка информации. А главное, баронесса со своим сыночком то и дело переглядываются, причём многозначительно так. Чую, не просто на отдых приехали.

Нет, я не против… крепость большая, места в ней много, все поместимся.

Тэр Трувор вон тоже задумался, меч гладит, этак, мечтательно, а тот и отвечает звоном и запахом треклятых фиалок. Правда, последний слабый, едва заметный. Я бы и сама подумала, что мерещится, но нет.

Пахнут, чтоб их.

А баронесса рассказ продолжает:

— Изначально Великий хан обладал ярким огненным даром, который по мнению танерийцев происходил от богини солнца Танери, матери жизни. И дар этот переходил к сыну и наследнику. А когда женой Великого хана стала Верховная жрица, которая также обладала ярким огненным даром, что считалась свидетельством благословения богини, то новорожденный получил силу двух источников…

Логично, если так-то. Если скрестить два огненных дара, то огненный же и получится. Ну, конечно, если в процесс не вмешается какая-нибудь фея, которую на приключения потянуло.

— И это устраивало обе стороны. Молодой хан получал силу, которая худо-бедно гарантировала его власть… как правило, полную силу получал именно первенец, а остальным доставались слабые отголоски. Что решало и проблему наследования, точнее большого количества наследников, которые в ином случае могли бы устроить междуусобицу. Однако поколения через три возникла иная проблема. Чем сильнее дар, тем сложнее сохранить его стабильность. А когда он начинает проявляться в утробе, это становится смертельно опасным для матери. Поэтому и был создан ритуал, который дар и запечатывал еще в утробе.

Нет, оно интересно, конечно. Я бы сказала, что познавательно.

Но мы-то тут каким боком?

— Это оказалось довольно удобно, поскольку часто сильные маги в юном возрасте не справляются с силой, что влечёт за собой разные… порой не самые приятные для здоровья магов последствия. А при грамотном ограничении печати не вредят дару.

Ну, про последствия можно не рассказывать.

Про последствия развития дара в раннем возрасте — это к моему папеньке. Ну или матушки тоже многое рассказать способны о том, каково это, очень одарённых растить, которых ограничители не берут.

Точнее хватает этих самых ограничителей хорошо, если на пару часов работы.

В общем… грустно быть родителем излишне одарённого ребенка.

Наверное.

— Правда, есть один нюанс… на самом деле обрядов два. Первый проводят над матерью, воздействуя на дитя через ее силу. А уже после родов, когда ребенок становится самостоятельным, с первым вдохом его случается и первый выброс силы. После него проводят и вторую часть ритуала, — баронесса поглядела на меня, и вот клянусь, эта её улыбка, она не просто так. — Нам это интересно, поскольку есть информация, что на сей раз наследник Великого хана… показал не ту силу, которую должен был наследовать.

— В смысле? — я с трудом сдержала зевок.

Ночь на дворе.

А я вымоталась, потому что даже отработанные ритуалы силы тянут. Я вон, дюжину мертвецов к жизни, можно сказать, вернула. И поспать бы сейчас. А сижу, слушаю.

Но баронесса зевок проигнорировала, веером в руке качнула и произнесла:

— В прямом. Роды Верховной жрицы — это изначально публичное мероприятие. Так повелось во избежание обвинений в подмене младенца. И на этих родах помимо целителей и женщин из свиты, служанок, повитух и прочих важных лиц присутствуют как минимум два советника…

Ну да, понимаю, роды — именно тот момент, когда Верховная жрица особенно остро нуждается в мудрых советах.

Ладно, это так…

Это у меня сочувствие прорезалось.

— К огромному сожалению на сей раз зрелище оказалось столь шокирующим, что у достопочтенного главы рода Гирис не выдержало сердце. Он скончался прямо во время родов. А следом несчастье случилось и со старшим целителем, который был так счастлив, что роды прошли благополучно, что решил отблагодарить за это богов… лично, — и взгляд у баронессы выразительный. — К вечеру и вовсе оказалось, что целитель был не просто так целителем, но коварным предателем, который решил убить и мать, и новорожденного, использовав для того неизвестную заразу…

Интересно они там живут.

Увлекательно. Интересно, у нас при дворе тоже так? Или все-таки попроще?

— Многие стали жертвами этой эпидемии. Особенно досталось тем, кто на родах присутствовал. Ведь именно их целитель и заразил. Великий хан, осознав происходящее, огорчился, а еще счёл нужным отослать жену и новорожденного сына. Отбыли они в сопровождении второго советника…

— Который выжил? — не удержался тэр Трувор. И ехидно так прозвучало.

— Именно. Выжил и поспешил отбыть из столицы, увезя Верховную жрицу, которая весьма ослабела, и её сына. Тем паче, что его старшая жена приходилась Верховной жрице родной сестрой. А сам советник, пусть прежде в политических играх и не участвовал, но хану верен всецело. Он — молочный брат Великого хана.

— Это так романтично! — донеслось из стены. — Вы извините. И продолжайте, пожалуйста…

— Уже недолго. Отбывали все в такой спешке, что позабыли об удобствах. А сама супруга хана Аргунта тоже пребывала в тягости. И путь дался ей тяжело. Роды начались прямо в дороге и чудом ребенок остался жив… правда, родился очень слабым, но всё-таки.

— Их подменили! — тэра Урсула выглянула из стены. — Правильно⁈

— А вы откуда знаете? — удивление тэра Бернхарда было таким искренним, что даже как-то жаль стало человека. — Матушка⁈

— В книгах детей всегда меняют! — произнесла тэра Урсула и в голосе ее слышались ноты превосходства.

— В каких?

— В настоящих! В тех, где есть место жизни и истинным чувствам! — тэра Урсула прижала руку к груди. — Настоящий сын хана родился уродливым, и потому его сочли проклятым! И хан, чтобы спасти первенца, вынужден был пойти на обман. Он позвал верного друга…

— Эм… — тэр Бернхард закашлялся. — Матушка… не знаю, как у вас, но я начинаю думать, что не все эти, как изволила выразиться тэра Урсула, настоящие книги… так уж плохи. Если это, конечно, правда… не хочется верить, но если уж вы потратили свое время на рассказ, то я подозреваю, что…

— Много слов, Берни. Но да, тэра Урсула, вы почти угадали. Правда, дело отнюдь не в уродстве. Есть информация, что сын хана родился некромантом…

Нет, а на меня чего смотреть?

Я тут точно ни при чём!

— Информация, как вы, думаю, понимаете не подлежит разглашению, — тэр Бернхард посмотрел на тэру Урсулу. А та, смутившись, исчезла в стене. — Тэра Урсула!

— Я нема, как могила! — донеслось из стены.

— Надеюсь на ваше благоразумие, господа…

Это уже нам.

Зря он надеется, конечно. Даже мой отец признавал, что благоразумия Каэрам старые боги не додали. Нет, умом я все понимаю, конечно, но это умом. А главное, крутится в голове мыслишка, такая, нехорошая, что… ну, если у двух магов огня сын вышел некромантом, то это неспроста.

— А такое вообще возможно? — тэр Трувор перестал наглаживать меч, который и без того уже переливался всеми оттенками радуги, выбиваясь из образа обыкновенного старого полуторника. — Если оба родители — огненные маги и сильные?

Прямо мысли мои озвучил.

Но баронесса величественно кивнула и ответила:

— Подобные случаи были описаны. Да, они исключительно редки, но всё же имеют место. Причём именно в парах, где у родителей дар одинаков и у обоих силен. Тогда дар матери может воспринимать ребенка и его дар, доставшийся от отца, как нечто враждебное. А возможно, это происходит и в момент зачатия, когда две силы, сталкиваясь, гасят друг друга…

— И появляется третья, — произнёс тэр Трувор с расстановкой.

— Именно. Вполне вероятно имел место подобный случай.

— А ребенок-некромант… трон наследовать не может.

— Если бы речь шла только о троне, — баронесса обмахивалась веером. — Все куда сложнее.

Еще сложнее? Куда тут сложнее-то⁈

— Некроманты и некромантия на землях Танери запрещены. В свое время храмы приложили немало сил, чтобы признать это искусство проклятым. Богопротивным.

Ага.

Но если так, то…

— Он вообще жив? Этот ребенок?

— Наши аналитики считают, что да. Что действительно была произведена подмена. Хан Аргунт — не только молочный брат нынешнего Великого хана, но и дальний его родственник. Вообще почти вся танерийская элита, произошли от одного корня. У первого Великого хана была дюжина сыновей, а еще и дочери. Так что они все связаны между собой.

И даром обладают огнененным, надо полагать.

— Предком хана Аргунта как раз был один из сыновей Великого хана. А супруга его, сестра Верховной жрицы, тоже весьма щедро одарена. Поэтому их совместный сын перенял бы дар, пусть и не той силы, что должен был бы.

— Бедные дети! — вздох-всхлип из стены заставил королевского ревизора бросить на эту стену нервный взгляд. — Они вынуждены были расти в чужих семьях, в печали и… простите! Моё сердце разрывается от боли, стоит представить, что пришлось перенести этим…

— Верховная жрица вернулась к мужу и в храм спустя полгода. Увы, ей не удалось избежать болезни. И пусть она и дитя выжили стараниями хана Аргунта и милостью великой богини Танери… что? — баронесса изобразила удивление. — Так звучит официальное объявление. Именно Танери снизошла до своей жрицы и отвела от неё смерть, но при том лишила чадородия. А дитя, пусть и благословенное, поплатилось даром…

— Говорю же, ужасно! — правда на сей раз в голосе тэры Урсулы звучал уже без прежнего надрыва, но я лично слышала лишь интерес. — Неужели хан так взял и отрекся от настоящего сына?

— В данном случае речь не об отречении. Будь дар иным, мальчика бы приняли. Да, он не стал бы наследником, уступив место кому-то из братьев, — баронесса повернулась к стене. — Дорогая, нам всем будет удобнее беседовать, если вы перестанете прятаться.

— Мне как-то неловко…

— Бросьте, что может быть неловкого в простом человеческом интересе. Беда в том, что некромантия объявляна проклятой силой. И за более чем сотню лет удалось создать в обществе весьма однозначное мнение о том, что некроманты — угроза. Что они противны солнцеликой Танери, и так далее… да, на костер их не отправляли, но, подозреваю, большей частью из-за того, что некроманты, если и рождались, то… скажем так, родные делали все, чтобы скрыть их дар. Ради собственной безопасности. Род, в котором появилось подобное создание, легко могли бы объявить проклятым.

Даже если это род Великого хана?

— А тут речь идет о Верховной жрице самой Танери, — тэр Трувор постучал по клинку пальцем. И ведь снова озвучил собственные мои мысли. Или просто мысли у меня такие, очевидные напрочь. — И о Великом хане.

— О Великом хане, который трижды накладывал запрет на закон, разрешающий храмам покупать людей. Должников, преступников или тех, кто готов продать себя сам… или не себя, а, скажем, своих детей. О Великом хане, который приказом запретил химерам появляться под сенью его шатра, заявив, что будет следовать завету предков и даст шанс молодым и сильным бойцам служить себе. Что это привилегия, которой должны обладать лишь люди. Причем отбор проводился прилюдно, и заявиться мог всякий, даже последний нищий, если он свободен и имеет хотя бы нож. Так возродилась Золотая сотня, для которой были наняты лучшие учителя. А теперь это уже не сотня, а тысяча.

Разумно.

Я бы тоже услала подальше умертвия, которых контролирует кто-то другой. Химеры, конечно, не совсем умертвия, но не сомневаюсь, что их создатели позаботились о том, чтобы их оружие не повернули против них самих. Ну и в принципе, тот самый случай, когда твоя охрана может легко превратиться в твоих же тюремщиков.

Или палачей.

— Еще хан создал огромную библиотеку, которую назвал публичной. Он действительно открыл ее для всех свободных людей, а еще передал в нее несколько сотен копий свитков. Очень древних, хранившихся до того в сокровищнице хана. И наши источники утверждают, что помимо прочих в числе этих свитков обнаружены поучения древнего мудреца, весьма почитаемого танерийцами в целом и храмами в особенности. Вот только это учение, как выяснилось, несколько полнее того, которое идет от храмов. Сотня писцов, нанятых ханом, переписывают драгоценные эти свитки, чтобы каждый город мог прикоснуться к истокам мудрости. Супруга хана не отстает. Открыты лечебницы для бедных, а еще приюты при храмах, в которых найти убежище может любой. И поскольку это сделано от имени храмов, им пришлось согласиться. И снова разнесся слух, что во время болезни Верховной жрице было видение. Что Танери сама беседовала с дочерью своей и велела думать не о войне с иноверцами, но о помощи тем, кому помощь нужна. И как Верховная жрица, ханша не может пойти против богини.

— А храмы не могут не исполнить то, что говорит Верховная жрица, — сказала я. — Без веской причины.

— Именно. Это еще не война, это противодействие, которое время от времени происходило и прежде. И почти всегда заканчивалось победой храмов. Однако на сей раз Великий хан и Верховная выступают вместе при немалой поддержке, как аристократии, так и народа. Но если станет известно, что старший сын и наследник Великого хана — некромант…

— Их объявят прогневившими Богиню. А все, что они делали, противным учению.

Это я тоже понимаю.

Власть, она как конфета, сладко, вредно, но отдавать не хочется. А тут честно добытое коварными интригами отжать хотят. Меня волновал скорее другой вопрос:

— Ладно… это все очень интересно. Но… на нас-то за что напасть хотят?

— Ни за что. Но война отвлечет хана от перемен, — развел руками тэр Бернхард. — А кроме того, традиционно именно Великий хан возглавляет войско, примером своей доблести вселяя огонь подвига в сердца подданных!

— Как красиво вы это сказали! — восхитилась тэра Урсула.

— Вырвалось. Извините. Так вот, он не сможет остаться в стороне. И будет вынужден покинуть дворец, точнее переместиться в походный шатер. И пусть он по-прежнему будет окружен многими людьми, но…

— На войне возможно всякое, — я кивнула. — Глядишь, опять неправильные вишни к столу подадут.

— Именно. Кроме того, с ханом уйдет большая часть Золотой сотни, да и в целом преданные ему рода. Власть в столице ослабнет, и если случатся беспорядки, подавить их будет некому. А гнев толпы можно повернуть в нужную сторону, а потом снова всех спасти. Храмовая стража на войну не уходит. И в целом… имеется мнение, что давно назревает идея сменить верховное божество. Объявить таковым не Танери, которая, конечно, мать и любит детей своих, но по-женски слаба, а какого-нибудь Айлура-кровавого. Его фракция за последние два десятка лет значительно усилилась. А гибель Верховной жрицы, которую опять же традиционно окружают Старшие и младшие жрицы, и ученицы… в общем, гибель их всех ослабит фракцию Танери…

Нет, у меня точно от избытка информации голова треснет.

С нежитью проще. Там важно знать, как она выглядит, и как ее убить, не попортив шкуру. А тут смешались в кучу ханы, люди… и божества еще.

Главное, по глазам баронессы вижу, что не стоит спрашивать, откуда это ей все известно. Известно и хорошо. Ну, может, женщина сплетни любит. Или там еще что…

— Хан войны не желает, — добавила баронесса. — Однако выхода ему не оставят. Когда несколько родов из числа связанных с храмами, объединившись, ударят по перевалу и удачно, захватив древнюю твердыню, он вынужден будет поддержать их. Иначе свои же не поймут.

— А они ударят?

— Мы очень на это надеемся.

— Ага, — выдавил тэр Трувор и опять меча коснулся. — Надеетесь…

— К сожалению, не только у Великого хана есть внутренние проблемы. Таут-ан-Дан ослабляли. И началось это лет десять тому, когда прежний комендант, человек весьма достойный, вдруг погиб.

— Вишней подавился?

— Нет. Нежить разорвала. Горы. Тут всякое водится.

Мы с тэром Трувором переглянулись и оба согласились, что таки да. Горы. И водится в них точно всякое и разное.

— А на его место был назначен человек, известный связями с одной придворной коалицией.

Я осторожно потрогала голову на предмет целостности. Вот прямо чую, как мозги пухнут, на черепушку давят.

— А ещё любовью к определенному образу жизни.

— То есть, — а вот голос тэра Трувора теперь был холоден. — Вы знали? Знали, что здесь всё… так? Что крепость намеренно ослабляют? И позволяли? Просто наблюдали…

И как-то сила заклубилась.

— Держите себя в руках, — строго произнесла баронесса. — Во-первых, далеко не всё, что происходит, сразу становится известно. Контора отнюдь не столь всеведуща и всемогуща, как это ей приписывают. А во-вторых… умного казнокрада не так легко поймать. На Таут-ан-Дан обратили внимание лишь когда пришла информация о том, что на той стороне снова собирают войска. И на сей раз храмовые… и что с большой долей вероятности удар придётся по крепости.

— Вы ж говорили, что храмы не воюют?

— Обычно нет. Но сейчас ситуация там настолько обострена, что они вмешаются. Им нужен прорыв, как показатель успеха. Победителей ведь не судят. И если танерийцам действительно удастся прорваться сквозь горы, захватив легендарную крепость…

— Хан не сможет остановить войну, — тихо произнесла я. — Его просто не поймут.

— Именно, — баронесса склонила голову. — Рада, что вы это осознали. Более того, эта победа усилит позиции бога войны, поскольку именно его жрецы и присоединяться к войскам. Яркая победа повернёт к ним симпатии многих, тем паче, что среди знатных родов есть и те, кто считает поворот к мирной жизни предательством традиций. И в целом признаком слабости. Таковых довольно много, особенно из числа мелкой знати, семьи которой велики, а ресурсы скудны. Пока они не спешат открыто примкнуть к храмом.

— Но если храмы предложат им то, что не может предложить Великий хан…

— Именно.

— Ладно, — я удержалась, чтобы не почесать гудящую башку. — Хорошо. Там готовятся на нас напасть. Если они возьмут крепость, то у танерийцев случится переворот, власть окончательно перейдёт к храмам, но нас это волновать уже не будет, потому что мы до этого просто-напросто не доживём.

— А если доживём, то нас запытают до смерти, — кивнул тэр Трувор. — На центральной площади…

— Я бы не стала столь радикально сгущать краски, — баронессу этот пассаж не смутил. Кажется, она в принципе не особо впечатлилась. — Во-первых, обычай этот давно объявлен негуманным… да, некоторые храмы практикуют ритуальные жертвоприношения, но в целом в последние пятьдесят лет произошёл существенный сдвиг в сторону гуманизации общества.

Это несколько успокаивало.

— Поэтому пытать вас никто не станет. Просто удавят потихоньку и всё.

Нет, не успокаивало.

— Во-вторых, дорогие мои… у меня на эту жизнь другие планы. Мне вон племянниц замуж выдавать, сына женить…

Тэр Бернхард нервно вздрогнул и, повернувшись, произнёс этак, с упрёком.

— А говорили, матушка, что по мне соскучились.

— Одно другому не мешает, — откликнулась баронесса. — Так что — наша с вами задача постараться, не привлекая внимания, восстановить крепость и выдержать первый удар.

— А второй? — уточнил комендант.

Баронесса ответила укоризненным взглядом.

Нет, понятно, что и второй, и третий, и вообще…

— От нас, господа, зависят не просто наши жизни, — сказано это было спокойно и без пафоса. — От нас зависит будущее двух держав…

За окном громыхнуло, и мимо этого самого окна пролетел огненный шар, устремившись куда-то ввысь. Что-то за будущее держав стало страшно.