Глава 6

Глава 6 Где речь идёт о разведке, заговорах и свиньях

Обои угрюмо молчали, но не вырывались.

Об аномальном поведении строительных материалов.

До поляны Даглас пробежался.

Вообще бежалось сперва, не сказать, чтобы легко. Всё-таки когда у тебя сперва две ноги, а потом вдруг четыре и ещё хвост, это сбивает с толку. И стоило о ногах подумать, как они начинали путаться, заплетаться, а однажды и вовсе едва ли не узлом завязались. Он и упал, мордой в иглицу.

От обиды взрыкнул. Вскочил.

И галопом полетел по собственному следу, благо, тот яркой нитью протянулся по листве.

Барс.

Он барс?

Снежный?

Как получилось, если и вправду кровь была разбавленной* Старой. Да, матушка рассказывала, что родился Даглас словно пушком покрытый, и это её весьма смутило, она даже заболела от расстройства. И ослабела. И вообще, наверное, из-за пушка и его, Дагласа, инаковости, беременность и получилась такой тяжёлой. Может, поэтому она всегда относилась к нему с некоторой прохладцей? Или это ему сейчас так кажется? В голове каша и сумятица.

А след вывел к полянке.

И в носу засвербело так, что Даглас чихнул.

И снова чихнул.

И попятился. Это не было запахом, скорее уж легчайшей дымкой чужой силы, которая висела над землёй.

— Эй, эй, дружище, с тобой всё в порядке? — Персиваль выскочил на поляну. — Что за… так, меня не жрать! Я лицо, состоящее на государственной службе…

Даглас опять чихнул.

Зубы громко клацнули, а глаза защипало. Магия. Маги, чтоб их да за третью ногу через пень. И главное, он встаёт, башкой мотает, но от раздражающей дымки так просто не отделаться. От очередного чиха в голове зазвенело. Потом звон стал сильнее.

И внутри что-то крутанулось.

И…

— Ну… не в обиду будет сказано, господин капитан, — Персиваль протянул руку. — Но барсом ты был красивше.

— Я… тебя… ненавижу.

— Это ничего. Главное, ты в тапки не ссы, а остальное я как-нибудь переживу.

Даглас вцепился в руку, разгибаясь. Тело снова ощущалось чужим, тягучим. И кости ныли, и мышцы ломило, и шкура чесалась неимоверно. Хотелось прижаться к стволу и потереться, избавляясь от этой дряни, что висела над поляной.

— Они тут какую-то дрянь разбрызгали, — Даглас прижал руку к носу, из которого хлынули-таки сопли, причём жидкие, текучие, самые мерзкие. Голос прозвучал на диво гнусаво. — Или магия… сила… что-то…

— Что-то, что помешает пройти по следу не только собаке? — Персиваль опустился на корточки и, вытащив из кармана очередной платок — запас у него там, что ли? — веточкой нагрёб в него игл. — Или не совсем простой собаке. Даже не совсем простой и не совсем живой собаке. Что? Каэры некроманты. И собачки у них могут быть весьма своеобразными.

— Угу…

Даглас отвернулся. Сопли… вот нет бы мигрень какая, как у братца, чтоб аристократическая, приличная, с бледностью и томным голосом. Или хандра. На худой конец, чахотка, которая сочувствие вызывает. Сопли у окружающих вызывали лишь раздражение.

Ну и маменька, конечно, начинала вздыхать, что у неё слабое здоровье. И что теперь она точно-точно сляжет от неведомой заразы, которую Даглас снова умудрился притащить. И ведь прогноз обычно оправдывался, она к вечеру ложилась в постель, а на утро требовала послать кого-нибудь за целителем.

Хотя в соплях, справедливости ради, Даглас приходил редко. И дядя ещё когда сказал, что нет от них вреда, что это просто реакция организма на малые изменения.

Кровь вот просыпается, да никак не проснётся.

А теперь вот кровь проснулась, но легче не стало. Вот как из него барс? Правильно. Сопливый. Могучий сопливый оборотень. Смех один.

— Эй, ты чего? — Персиваль оказался рядом. — Я тебя обидел? Если вдруг, ты извини. У меня язык без костей. Знаешь, сколько раз из-за этого нарывался.

И дома как-то повелось, что когда сопли, то Даглас оставался в своей комнате.

Твою мать…

Точнее, её самую. Вот почему раньше это казалось вполне нормальным, а теперь в груди будто ледышка застряла?

— Ну хочешь… не знаю… я тапки куплю? Специально для тебя? Самые большие, какие найду! Или… ладно, демон с тобой! Сапоги! У меня ботфорты есть! Кожаные! Здоровущие! Прям мечта, а не ботфорты!

— Издеваешься? — прогнусавил Даглас.

— Пытаюсь наладить доверительные дружеские отношения. А если серьёзно, то ты в порядке? Может, целитель нужен? Или помощь? Обопрись давай… сейчас потихоньку до лодки дойдём, а там уже в город кого и отправим.

И сказано это было искренне.

И захотелось поверить, что действительно можно опереться. И что его, Дагласа, довезут до поместья. А там и целителя пригласят… но опираться он не стал. Не калека, чай. Как-нибудь так справится.

— Не спеши, главное. Давай, раз ножку. Два ножку. И снова раз-два. Раз-два. Как на плацу, только без суеты. Первый оборот да ещё бесконтрольный, так что, если вдруг чего, то стыдиться не надо. Надо…

— Перси, это сопли.

— Что?

— Сопли! — Даглас высморкался в иглы, правда, легче не стало, потому что нос снова заполнила прозрачная жижа. И прозвучало, главное, «шопли».

Ну да, совсем…

— Сопли — это… что? — обескураженно поинтересовался Персиваль.

— Сопли — это сопли, — Даглас снова высморкался. — Не заразно. У меня и раньше было. Нос менялся, а потом наступал откат.

Дышать ртом и одновременно говорить оказалось крайне неудобно.

— И только? — Персиваль, кажется, не поверил. — Голова не болит? Не кружится? Нет приступа слабости? Ну-ка, сколько пальцев видишь?

— Издеваешься?

— Проверяю, — и голос вполне серьёзный. — Так сколько?

— Два. И не болит, не кружится.

— Нет ощущения, что что-то не в порядке?

— Точно издеваешься. Мы в чужих землях, где-то рядом прячется троица танерийских магов, я барс, а ты придурок. Но в целом всё в порядке.

— А у тебя зубы блестят.

— Чего?

— Рад, говорю. На самом деле оборот и для истинного оборотня вещь непростая. Не все могут, чтобы и туда, и обратно. Некоторые реально едут крышей. Зверь берет верх, и меняй обличье, не меняй…

— У меня не взял.

— И это хорошо. А про органические повреждения не один трактат написан. Серьёзно, Даглас. Когда в одну сторону, то обычно проходит легко, во всяком случае у истинных. Но и они не рекомендуют сразу назад возвращаться, закладывают время на перестройку, чтобы организм успел измениться и к изменениям привыкнуть. А когда в короткий срок и туда, и обратно, тут риск немалый. Не спеши. Ощупай себя. Прислушайся.

И руки потянул с явным намерением приступить к осмотру.

— Вот давай я сам себя щупать буду? — проворчал Даглас, но к ощущениям прислушался. Да нет, вроде ничего такого. Так, голова чуть кружится. В животе бурчит. И сопли никуда не делись. Льются тонкими ручейками.

И рот наполнился слюной. Горло саднило. Но в остальном… нет, руки вроде на месте. И пальцы тоже в должном количестве. Шевелятся. Ноги держат. Спина…

— Живой я.

— И хорошо. И замечательно, — по этой самой спине хлопнули от души, так, что Даглас согнулся. — А сопли — делу не помеха… слушай, раз ты теперь на корону работаешь…

— Уже и работаю?

— А чего тянуть? У нас, между прочим, оклад выше. И доплаты всякие полагаются, за вредность.

Оклад — это замечательно. Оклад повыше — это просто отлично.

— Чинами тоже не обижают. И вообще, Даглас, я ладно, я так, в карьерном смысле совершенно бесперспективен, а вот ты, толковый, сдержанный…

— Надо что?

— Надо? А… так вот, может, сразу и начнёшь себя проявлять?

— Если по следу идти, то без меня. У меня сопли!

— Да след — это ерунда, — отмахнулся Персиваль. — Этот не взяли, другой натопчут. Раз уж танерийцы сюда припёрлись, то сами собой не уйдут. Я о другом хотел. Отчёты.

Сказано это было с придыханием и заглядыванием в глаза.

— В смысле «отчёты»? — Даглас носом шмыгнул.

— В прямом. Ты всегда их писать умел. С чувством, с толком. Обстоятельно. Красиво. Моё начальство тебя не раз в пример ставило, только без толку. Если нет таланта, то его нет. Так что раньше я маялся, а теперь ты есть! Разве не чудесно?

— Нет.

Персиваль пропустил сказанное мимо ушей.

— Так вот, напишешь? О происшествии?

Даглас вздохнул и взял протянутый платок.

— Напишу. Если жив останусь. Тут… — он снова прислушался к ощущениям. И представил, как рассказывает Персивалю о том разговоре с герцогом…

Ничего.

Ни тени давления. Клятва исчезла? Вряд ли навсегда, скорее уж временно. Возможно, то зелье, которым его опоили, подействовало. Или оборот? Он ведь меняет кровь, это Даглас помнил. А что если изменения настолько кардинальны, что и клятва не удержалась? Или всё вместе виновато? Зелья Каэр и оборот? Тогда надо ловить момент.

— Погоди, — он придержал Персиваля. — Не перебивай. Не уверен, что у нас много времени. Про Каэр и герцога ты правильно догадался. Или там узнал. Не важно. Но есть ещё кое-что. Их неспроста направили в ту крепость. Танерийцы готовятся напасть. Крепость безоружна. Она падёт.

И если эти маги так нужны короне, то их надо спасать.

Да и не только их. Там, в крепости, и другие люди имеются. Простые солдаты, которым не повезло.

— Подробностей не знаю, но герцог был уверен, что танерийцы ударят именно туда. Что крепость специально ослабили, чтобы они прошли. Их встретят уже в горах. Ниже. Во всяком случае должны.

И выдохнул.

Прислушался, внутренне готовясь к удавке на шее.

— Ишь ты… — произнёс Персиваль и нос поскрёб. — Прям так и рассказал?

— Да… он поэтому Каэр и отправил. Точнее его друзья.

— А имён этих друзей не называл?

Даглас покачал головой.

— Мы не настолько… друзья.

— Ну да, ну да… — и столько сомнения в голосе прозвучало, что прям шерсть на загривке поднялась.

— У меня была своя роль.

— Окрутить девицу Каэр, жениться и завладеть землями, — кивнул Персиваль. — А у тебя глаза пожелтели. Держи себя в руках. И успокойся.

Это прозвучало довольно жёстко. И Персиваль смягчился:

— Третий оборот за такой короткий период здоровья тебе не добавит. И что куда хуже, если ты вдруг окочуришься, мне точно не видать награды за привлечение в наш клуб неудачников столь ценного тебя.

Стало обидно.

Слегка.

И от обиды ухо дёрнулось. Потом второе.

Даглас сделал глубокий вдох. И выдохнул, усилием воли придавливая тепло внутри себя. Это не дар, это что-то иное, словно клубок из тёплой согретой живым пламенем очага пряжи под рёбра засунули.

— Да, вот так. И дыши. Не позволяй себе срываться. На самом деле оборотни в момент перехода отличаются не только физической, но и некоторой эмоциональной нестабильностью. Но верю, что ты справишься.

— Так говоришь, будто ты с ними дело имел.

— Приходилось. Но и без этого кое-что знаю. Пойдёшь учиться, тебе и про оборотней расскажут, и про эльфов, и в целом… проведешь несколько месяцев энергично и познавательно.

— Если доживу.

Клятва не возвращалась.

— А есть другие планы? — осведомился Персиваль. И всё-таки взгляд его не отпускал Дагласа ни на мгновенье.

— Я клятву давал. На крови.

— Вот это ты зря, конечно, — Персиваль сунул руки в карманы и потянулся. — На будущее избегай. Мало ли, вдруг в следующий раз ведьмы поблизости не окажется?

— Ведьмы? — Даглас коснулся шеи. — Думаешь, она…

— Ну, я, конечно, не оборотень, чтоб по следу пройти, но тоже кое-что умею. Ты моргай активней, а то, знаешь, желтые глаза, они котикам хороши, а у человека странновато выглядят. Не сочти за критику… висела на тебе печать. И такая, которая тьмой попахивала. А теперь вот сгинула, как будто её и не было. Стало быть, помогли. И как раз, когда я прекрасную тэру Нову на лодочке катал.

Даглас моргнул.

И снова моргнул. А пожалуй, прав, плыло перед глазами. Барсом он как-то иначе всё видел. И нормальным оно казалось. Не мешало. А вот в человеческом обличье выходило, будто одна картинка на другую накладывается. Причём обе какие-то рисованные, ненастоящие.

Раздражает жутко.

— Убрали меня, чтоб под ногами не крутился, а тебе здоровьице поправили… что хорошо, очень хорошо. Но ты и вправду аккуратней в следующий раз. Такие клятвы частенько до могилы доводят. Ладно, если отдышался, то пойдём. Дамы там, небось, переживают. А это не хорошо…

— Почему она не предупредила?

— Кто?

— Ведьма.

— Ну… ведьмы, они вообще как-то не склонны предупреждать, — Персиваль пощупал край куртки. — Да и как ты себе представляешь? Мы для них кто? Пара пришлых офицериков с неясными намерениями. Точнее, подозреваю, очень даже ясными. Ваша с герцогом интрига, как бы помягче…

— Не моя это интрига.

— Не важно. Её и интригой назвать сложно. Сколь заметил, то дамы у Каэр разумные, герцог опять же… так что, думаю, два и два они сложили. Вот и решили тебя порасспрашивать.

Это походило на правду.

— А в процессе клятва всплыла. Её и убрали.

— То есть они знают?

— Что ты собираешься девице голову вскружить и семейное имущество к рукам прибрать? Несомненно.

— Тогда… почему?

— Что?

— Почему я ещё жив? И клятву эту… зачем убрали?

— Может, случайно. Может, пожалели дурака.

На сей раз и обидеться не вышло, потому что Персиваль прав, как никогда. Даглас дурак и есть.

— Кто их, ведьм, разберёт-то? Главное, что оно нам в любом случае только на пользу. И поговорить с очаровательной тэрой надо будет. Хотя и не сейчас. Позже. Когда мы узнаем друг друга получше, проникнемся доверием и симпатией. Такое умение, дружище Даглас, оно не просто полезно, оно жизненно необходимо… Что ты меня взглядом буравишь? Взрослые игры, они такие. Никого не щадят, — Персиваль остановился, приподняв ветку. — Твой предшественник уже пару месяцев в могиле отдыхает…

По спине потянуло холодком.

И сердце забилось быстро, часто.

— Дышать! — рявк Персиваля заставил выдохнуть. — И вообще работать тебе надо, дружище, над сохранением душевного спокойствия. А то этак ты и без клятвы долго не протянешь. Работа у нас дюже нервная, а на каждое переживание замучаешься оборачиваться. Эх, я теперь и выпить не могу. Ты только об этом не распространяйся, ладно? А то ведь весь образ пересматривать придётся…

Даглас только и сумел кивнуть.

— То есть вы знали? В смысле, Корона?

— Знать не знали, тут я не скажу… я, чтоб ты понимал, невысокого полёта птица, а потому и доступ к информации имею ограниченный. Там, — он поднял палец и сам поглядел ввысь, с опаской и сомнением. — Другие люди сидят. Умные. Мы им вот информацию собираем, поставляем, а они её сопоставляют и думу думают, чтобы подумав, послать нас в очередную задницу мира. Где, заметь, чисто случайно оказываются и танерийцы, думаю, такие же, как мы, умниками посланные.

— Коллеги? — не удержался Даглас.

Теперь он вдруг ясно понял, что клятва исчезла. И что дышать стало легче. И в целом-то краски мира сделались ярче, и запахи.

Сама жизнь.

Ощущение, что клятва эта высасывала силы, а он и не замечал.

— Вроде того. Так вот… где-то с полгода тому у герцога ат Доннах, до того пребывавшего в обстоятельствах весьма стеснённых, появилось золото. И в таком количестве, что это не могло не вызвать вопросы. Он закрыл долги. И вернулся в клуб, где ему в последнее время были не рады. А там — и за игровой стол присел, где не стеснялся делать ставки. Приобрел весьма перспективного жеребца…

А Дагласу жаловался на тяжёлую жизнь и отвратительную купеческую натуру кредиторов, которые не желают понять, что у человека благородного могут быть свои жизненные обстоятельства, мешающие ему думать о такой невыразимой пошлости, как долги.

— Само собой, это привлекло внимание, особенно с учётом того факта, что наследство герцог не получал, за карточным столом удачу не ловил, в делах серьёзных, способных приносить доход, и вовсе замечен не был. Зато вдруг стал проявлять повышенное внимание к военным…

Персиваль осторожно снял с ветки длинную нить с повисшим на ней комочком-пауком и перевесил на другой лист.

— Что? Живая тварь. И весьма полезная, пусть многие и не любят… так вот, герцог вдруг обзавёлся большим количеством друзей, преимущественно из тех, кто состоит на военной службе. И не только на военной. Живо начал интересоваться делами государства, политикой.

— Погоди… да, с полгода тому мы с ним и познакомились. Вернее, мы были знакомы и прежде, но…

— Он тебя не замечал?

— Да, — согласился Даглас. — А как-то сам подошёл, завёл беседу, пожаловался на одиночество.

— И ты, прекрасно понимая это чувство, откликнулся. Вы выпили. Потом тебя пригласили на маленький вечер для своих, военных…

По спине пробежали мурашки.

— Потом одно дельце и другое… за которое тебе платили.

— Я не совершал ничего такого, что шло бы в разрез с честью офицера, — резко оборвал Даглас.

— Именно поэтому с тобой беседую я и в лесу, а не палач в подземельях, — Персиваль щёлкнул по листочку ногтем. — Или думаешь, мы тут всех, кто в заговоры вляпывается, на службу приглашаем?

— Нет. Я не… не знаю, — вынужден был признать Даглас. И снова уши зачесались.

Дышать.

И злиться нечего, потому что действительно сам виноват. Он ведь искал возможность продвинуться, если не в гвардии, то в иных войсках, куда можно было бы перейти с повышением чина. Только таких желающих много. И нужна поддержка, чтобы получить более-менее приличное место.

Герцог показался отличным вариантом.

Так что сам Даглас в это дело влез. Исключительно сам.

— Да ладно, у тебя репутация отменнейшего чистоплюя, хотя и карьериста, — Персиваль снова хлопнул по спине. — А что оказывал мелкие услуги… так, я тебя не удивлю, сказав, что все так делают. Точнее по-разному. Кто-то, как ты вот, помогает отпрысков по домам терпимости искать или из дурных компаний вытаскивать, девиц сбежавших ищет и родителям возвращает или частные уроки фехтования даёт. А кто-то, если титул более-менее приличный имеется, по гостиным ходит, вечера там посещает поэтические да театральные. За отдельную плату. Или вот берется девиц на танцы приглашать, из тех, которые красотой не вышли.

Про это Даглас тоже слышал.

— Между прочим, у иных вся бальная книжка расписана. И цена твёрдая. В итоге пяток девиц оттанцуешь, уже, глядишь, и отдохнуть можно.

— Я таким не занимался.

Хотя… Дагласу и не предлагали. Титула у него не было, а чин капитана он получил недавно. И третий сын затрапезного барона — не та птица, которой будут за внимание платить.

— Именно. Как и дуэлями на заказ. Или чем похуже… герцогу бы на это внимание обратить, но он, как многие не очень умные люди, считает себя самым прозорливым. Тем паче ситуация у него возникла непростая… скажем так, другой его постоянный партнер, которого, как полагаю, он и планировал использовать, скончался. Время поджимало. Вот и пришлось выбирать из того, что есть.

— А был я?

— Не только. Но ты, дружище Даглас, повторюсь, и наивен, и порядочен. Самое оно, чтобы воспользоваться.

Неприятно.

Но правда.

— А тот, кто… который скончался? Это не вы?

— Это мы. Точнее мы решили его расспросить. В неформальной обстановке. Он любил один бордель. А в борделях, если ты не знал, всегда можно уединиться, но не факт, что это будет то уединение, на которое ты рассчитывал.

— Я не посещаю бордели.

— И это, кстати, тоже бросается в глаза. Слишком правильные люди поневоле вызывают неприязнь. Начинаешь думать, что же с ними не так-то. Но я не о том. С твоим предшественником работал отличный специалист, менталист высочайшего уровня.

Дагласа передёрнуло.

— И он уверял, что сперва всё шло по плану, ему удалось заменить образ в восприятии… что? Ни одна клятва не даёт полной гарантии. Так что шансы были неплохие, а клиент и сам бы не понял, что проговорился. Решил бы, что говорит с клятводоверителем. Соответственно, и клятва не сработала бы. Но здесь, увы, не вышло… в какой-то момент связь разорвалась.

И тот, кто должен был ехать обольщать прекрасную эльфийскую деву, умер в борделе. А Даглас получил такое замечательное предложение.

— А поскольку процесс был уже запущен, герцогу пришлось действовать быстро. Но я рад, что получилось так, как нужно.

— А если бы ведьма не сняла клятву?

— Ну… — Персиваль пожал плечами. — Я бы очень огорчился. Честно.

Что ж, ну хоть кто-то бы огорчился. Уже утешает.

— То есть вы знали? Про… заговор? Про танерийцев?

— Как бы тебе сказать. Знать-то знали, но сугубо в общих чертах.

— И крепость… остальные мальчишки? Их спасут?

И чего Персиваль смотрит так странно.

— Видишь ли, дружище Даглас… моё начальство пока считает целесообразным наблюдать.

— И списать их всех там? С крепостью? Пропустить войска танерийцев и остановить внизу⁈

Почему-то стало ещё более тошно, чем после беседы с герцогом.

— Тихо! Ну вот надо тебе с самообладанием работать. Тут как бы… понимаешь, Каэр был из наших. Это информация весьма закрытая, но раз уж мы тут, то тебе знать надо. Соответственно, говорю на всякий случай, и к семье его у нас относятся с большим уважением.

— Тогда почему…

— Потому что моё начальство, кстати, отныне и твоё тоже, почему-то уверено, что детишек его спасать не надо. Но на всякий случай всё же отправили туда архимага.

Архимаг?

Это что-то из легенд. Из далекого славного прошлого, в котором по землям бродили чудовища невиданной силы. С которыми сражались маги, соответственно, тоже невиданной силы. Уже лет двести официально не было никого, кто сумел бы преодолеть порог Гранд-Мастера.

— Я и не знал, что у короны есть Архимаг, — произнёс Даглас, смешавшись.

— Конечно. Тебе и не положено, — Персиваль широко улыбнулся. — Было не положено. А теперь вот знаешь. Так что успокойся. Есть. Точнее совсем скоро прибудет. Вот он и присмотрит, что за крепостью, что за детишками…

— А мы?

Архимаг — это… это серьёзно. Настолько, что как-то вдруг и полегчало. Это если… если как в легендах… горы сомкнёт, закроет проход и всё.

— А мы тут останемся. Ты вот дыши глубже! Оглянись! Какая красота вокруг! Сосны, березы, свиньи…

При чём тут свиньи, Даглас не очень понял. Но на всякий случай кивнул.

Может, у разведки к свиньями особое отношение.