Глава 9

Глава 9 Назидательная, разъясняющая, почему не стоит трогать экспонаты руками

Хищник в предвкушении издал жуткий вой, от которого с перепугу шуганулась целая стая голубей, чуть не сбив его с ног

О тяжёлом бытии мелких, но очень свирепых хищников

Я и вправду любила старые кладбища.

Тихо на них.

И дело вовсе не в некромантической энергии, которая якобы настаивается со временем, пропитывая всё вокруг. Нет. На нормальном старом кладбище как раз никакой лишней энергии быть не должно.

Там покойно.

Мирно.

Безлюдно. Старые деревья, могилы, большая часть которых затянута травой. Узорчатое покрывало лишайника на надгробиях. И ощущение, что ещё немного и земля сотрёт остатки человеческого присутствия.

Здесь деревьев не было.

Скалы.

Снова скалы.

Одни поднимались стенами, прикрывая кладбище от ветров и лишних взглядов. Другие легли под ноги. Третьи, не без человеческой помощи, обрели форму крестов. Разных. Вдалеке виднелись массивные, один даже узорчатый, будто из кружева вылепленный. Правда, со временем кружево обветшало и частью осыпалось. По мере приближения ко входу кресты мельчали, а порой и вовсе исчезали, сменяясь грудами камней, будто кто-то пытался хоть как-то обозначить могилу. А на дальнем краю этаким чёрным горбом, почти слившимся со скалой, виднелся склеп.

Интересно.

Очень даже интересно.

— А на планах его нет, — комендант подошёл сзади. — Кладбища, я имею в виду.

— И куда мертвецов отправляете?

— При мне ещё никто не умирал. Но если вдруг, то в город.

Ну да, пару часов туда, потом обратно.

— И что вы будете делать? — поинтересовался комендант, снова переходя на вежливое «вы».

— Для начала осмотрюсь, чтоб не было иных сюрпризов. Логово скальника опять же найти стоит.

Потому что эти твари, несмотря на размеры, ещё те сороки. И к себе тащат всё, что только найдут. А находят они разное, особенно на кладбищах. И не всё из найденного стоит людям показывать.

— Вы, может, всё-таки за солдатами сходите?

— Нет.

— Я справлюсь.

— Верю. Но нет.

— Почему?

— Потому что если вдруг не справитесь, а меня рядом не окажется, то у начальства возникнут вопросы. И не только у начальства.

Я пожала плечами.

— Я некромант. Если некромант не справляется с кладбищем, то тут вопросы должны возникнуть к этому некроманту.

— Вы в первую очередь подотчётный некромант.

С этой точки зрения я как-то о себе не думала.

— Ладно. Только под руку не лезьте, хорошо?

— Постараюсь.

А на небосвод выкатилась луна. Огромная, желтоватая, словно сливочным маслом натёртая, она повисла прямо над кладбищем. И свет её, такой вот зыбкий, выхватил тёмные очертания крестов. Он же подсветил узкие тропинки. Ну и склеп получилось разглядеть.

Массивный такой.

Сразу видно, что не для простого человека делали. Что ж, с него и начнём. Скальники — твари норные, в том смысле, что не любят открытых пространств. Так что склеп — самое оно для логова. И подойдя ближе, я поняла, что не ошиблась: створки дубовых и некогда роскошных дверей были вырваны с петлями и кусками стены, к которым эти петли крепились. Сами створки легли поверх ступеней, левая разбила голову довольно-таки уродливому каменному льву. Уцелевший, высотой до колена, пялился во тьму. Причём он был каким-то болезненно тощим, с вытянутой узкой мордой. Может, это не лев, а собака? На собаку, честно говоря, он больше похож.

— Погодите, — Трувор удержал меня и указал куда-то вверх. — Видите герб?

— Ага, — я поглядела. А что, чего б не поглядеть.

Эх, лунная ночь.

Кладбище.

Почти романтика. Тэра Урсула всенепременно нашла бы что сказать. Но к счастью тэры Урсулы тут не было. А вот герб имелся, пусть и слегка попорченный трещинами. Ящерка какая-то с завернутой к хвосту мордой. И ещё то ли дерево, то ли куст слева.

Ящерка знакомая. Эта, как её…

— Саламандра, — сказал комендант, избавив меня от мучительных попыток вспомнить, что там в геральдике я про ящерок читала. — Это саламандра и пылающий кипарис.

Ну, про кипарис я бы поспорила. Не похож совершенно. Хотя теперь понимаю, о чём он. Просто герб выбил явно кто-то из местных камнетёсов. Вот и получилось сходство отдалённым.

Примерно как у здешних львов с настоящими.

— Ат Доннах, — сказала я, покопавшись в памяти.

Всё же тэре Урсуле удалось вложить в неё основы геральдики, невзирая на моё активное сопротивление.

И тут же усомнилась.

У ат Доннах саламандра стоит на задних лапах, завернувши морду к хвосту, а в передних держит ту самую кипарисовую ветвь. Нет, я специалистом себя не считаю, но разница и вправду слишком велика.

— У них это иначе изображено.

Хотя… сколько лет этому склепу? Могла и ящерица на ноги встать, и морду завернуть. Или нет? Каэры вон не один век разменяли, а герб у нас тот же, что и у первого из рода. И за предложение изменить в нём хотя бы мелочь папенька бы сердце вырвал.

Ну… я добрее.

Я просто прибью.

— Потому что это личный герб. И я знаю чей. Это склеп самого Рори ат Доннаха, — Трувор склонил голову. — Великого полководца. Я читал, что его сослали в крепость, но понятия не имел, что его здесь и похоронили… почему?

Он это у меня спрашивает?

Я решительно наступила на дверь. А дерево и вправду отменное, вон, не сгнило и даже не скрипнуло. Надо будет на место вернуть. И вообще порядок навести.

— Вы ведь… — комендант потянулся за мной.

— Тихо, — сказала я, принюхиваясь. А вот внутри склепа скальником воняло, конечно, но не так, что глаза слезились. Твари в целом не отличаются чистоплотностью, а этот точно тянул бы сюда всё, что находил.

Интересно…

Значит, склеп ему не подошёл?

— Погодите, — тэр Трувор создал светляка. — Думаю, так будет удобнее? Если не помешает, конечно.

— Да нет.

Я обычно зрение меняла, но светляк — тоже вариант.

— Можете и поярче сделать, если, конечно, хотите.

— Сейчас, — тэр Трувор осмотрелся и вытащил из угла кованую рогатину с подставками под светляков. Точно. Такие ж раньше делали. — Подержите?

Я взяла. Увесистая. И конец заострённый, чтоб втыкать можно было. Когда в землю, а когда… ну, кладбища, они не всегда спокойные бывают.

Тэр Трувор, закрепив светляков, огляделся и произнёс.

— Вот так… удивительно.

— Что именно вас удивляет?

— Вы не слышали о Рори Северном Ветре?Действительно не слышали? Это ведь герой! Великий полководец! Генерал! Когда-то он лично возглавил атаку кавалерии на реке Немар. И врезавшись во фланг танерийской армии, смял его! А потом при прорыве под Таутвот? Вам отец не рассказывал? Тогда танерийцы впервые вывели в поле бронированных големов под прикрытием магов. И наши войска терпели поражение. Рори не только сумел остановить беспорядочное бегство пехоты, но и, собрав дюжину смельчаков, бросился к големам! Проломив защиту магов, он уничтожил нескольких, в том числе гранд-мастера. Ну и големов тоже. Что заставило танерийцев отступить, а нам дало время затянуть раны.

Говорил комендант с каким-то мальчишеским восторгом. И рогатиной водил вправо и влево. Огни светляков скользили по стенам. Надо сказать до отвращения обыкновенным стенам.

— Он был сыном приграничного барона. Кстати, из здешних мест. Причём четвертым, кажется… тут биографы разнятся. Главное, что наследником Рори не являлся. Да и наследовать тут особо нечего. Он явился в столицу с тремя серебрушками в кармане и вот…

— Он лежит здесь, — отрезалая. — А скальник устроил в его склепе логово.

Ладно, не устроил. Внутри пованивало, но и только. Иных признаков присутствия твари я не заметила.

— Умеете вы… приземлять, — произнёс комендант с явною обидой.

Я пожала плечами. Не то чтобы усовестилась, скорее стало неудобно. В самом-то деле, человек вон восторгается и искренне. А тут я со своей прозой жизни.

Или смерти.

— Извините. Профессия накладывает отпечаток. Если этот Рори такой герой, то почему он здесь?

Героев хоронят с почестями. Да и род ат Доннах имеет собственный склеп, как и положено старому почтенному герцогскому роду. Так почему же великому герою не нашлось подходящего местечка.

— Не знаю. Он сам покинул столицу и двор. В книге было написано, что он до последнего вздоха служил Королю и стране, но и только.

И выслужил могилу на краю света.

— Хотя… конечно… — протянул тэр Трувор, поднимая рогатину выше.

— Что?

— По одной из версий, род его отца берет начало отсюда. Что его прапрапрадед был первым комендантом…

— Проклятым?

— Вот не надо слушать Патрика. У него все или проклятые, или в процессе, — отмахнулся тэр Трувор. — А вообще это лишь версия. И позднего времени. Она не подтверждена документально, и серьёзные историки считают её сказкой. Вообще, чем легендарней личность, тем больше о ней сочиняют.

Есть такой момент.

Склеп был не сказать, что огромен, но и не мал. Я коснулась стены. Света хватало, чтобы разглядеть её, уныло-серую, кое-как выглаженную, точно возводили склеп второпях. И никаких тебе мозаик, фресок или каменных изваяний. Нет, меня всегда удивляла эта странная манера украшать склепы изнутри. Кому там смотреть на картины со статуями?

Но ведь принято.

А тут вот пустота.

И пространство само гулкое, тёмное. Свет вязнет в этой рыхлой темноте, порой выхватывая обломки чего-то. Всё-таки статуи? Просто огромной? Не похоже. Да и не ставят статуй такого размера. Скорее это каменная глыбина, которую зачем-то затащили внутрь и оставили. Правда, подойдя ближе, я мнение изменила. Судя по размеру этого валуна, склеп возвели вокруг него. Но вот зачем воткнули клинок в боковину?

Я поглядела на коменданта.

Он на меня.

— Это… что? — спросил тэр Трувор. — Так надо?

— Я думала, вы мне скажете, что это и надо ли так.

— Ну… я как-то раньше в склепы не заглядывал. В других тоже такое есть?

— Нет. В других я такого не видел, — я коснулась камня. Тепловатый. И сила в нём чуется. И вряд ли идёт от камня. — А клинок непростой…

О! Табличка!

В камень её вплавили и так, что медные края слегка потекли. Сама табличка успела покрыться зеленью, но текст всё-таки читался.

— За сим правом, что даровано мне Всевышним, оставляю клинок свой и благословение истинному потомку своей крови, буде явится он. А прочие же, взявшие без чести имя моё, пусть катятся в бездну.

Кратенько.

Умел человек выражаться доходчиво.

— Это как понять? — поинтересовалась я и клинок потрогала. Тёпленький. Очень. И главное, сила в нём заперта прелюбопытная. Знакомая. Не родная, нет, но близкая по сути. Зато понятно, почему кроме запаха иных следов нежити нет. Эта сила явно была неприятна нежити. Вот скальник и наведывался время от времени, то ли с проверкой, то ли с надеждой, что та иссякла. И двери запахом метил, и стены у входа, но дальше заходить не рисковал.

Ну да, склеп — штука такая.

Многим нужен.

— У Рори Северного ветра было трое сыновей, — медленно произнёс тэр Трувор. — Государь щедро наградил его за подвиги. Одарил и землями, и богатством. Приблизил к себе и женил на герцогине ат Доннах. Она оставалась последней из рода. Тогда-то титул и отошёл к Рори. Он много воевал и потом, после. И нет ни одной битвы, которую он бы проиграл…

Одна была.

Вот та, эхо которой обернулось глыбой гранита.

Герцогиня, полагаю, не слишком впечатлилась подвигами и наставила великому полководцу рога. Причём трижды. Выплыло это, полагаю, не сразу. Когда же выплыло, то мужик терпеть не стал и отбыл на край мира, где и скончался, скрутив напоследок якобы сыновьям большую фигу.

Или не очень большую. Род ат Доннах и ныне здравствует, в отличие от самого Рори.

— Если всё так, то понятно… — он провёл ладонью по камню. — Мне всегда казалось, что его останки лежат в семейной гробнице. Род ат Доннах гордится славой предка…

Который предком не был.

Тоже случается.

— А на самом деле он тут, значит… остался. И перенести останки они не смогли.

Я думаю.

Чуется, эту глыбину так просто не сковырнёшь. А уж с заклятьем, которое наверх бросили, и вся коллегия магов не справится.

Феи, они чаровать умеют.

— И меч не достали. Поэтому о нём больше никто и не упоминал, — руки коменданта потянулись к мечу. — Это ведь не просто меч, если я правильно понимаю… это Дух Зари.

Заря там или нет, но то, что меч непростой, было издали ясно. А тут ещё и светиться начал. Та часть клинка, что из камня выглядывала.

Синеватеньким.

И ярко так.

— Когда Рори был молод, он встретил фею…

— Сочувствую, — сказала я искренне. Потому что встречать фей лучше в сказках. Там они добрые, мудрые и милосердные. Нет, они и на деле такие, только вот доброта с мудростью у них собственные, а милосердие в фейском понимании вообще до крайности своеобразная вещь.

— Он спас её из плена. А она отплатила ему любовью. Когда же пришла пора расставаться, потому что ни одна фея не может остаться со смертным надолго…

Скучает.

А со скуки начинает развлекать себя. И благо, матушка моя эту свою особенность знала. И мне объяснила, что она меня, конечно, любит, но для всех, в том числе меня самой, будет лучше, если это будет любовь на расстоянии.

— Она вручила ему клинок, способный разрубить и сталь, и камень, и чары… он разрушит любые… в той атаке големов прикрывал танерийский гранд-мастер. Он создал огненную стену, которая должна была бы испепелить наглецов, но Рори взмахом меча рассёк её… как думаешь, если я прикоснусь…

— Думаю, он не обидится.

Потому как, чую, упокоился Рори надёжно, иначе бы уже вышел или послушать, или внести в рассказ правки.

— Да, пожалуй, — комендант всё же не решался, хотя и не мог отвести взгляда. — Этот клинок всегда был с ним. Даже при дворе. Ему даровали особое высочайшее разрешение. Говорят, что за этот меч Рори многое предлагали.

Я думаю.

Полезная же штука. А он её в камень воткнул.

— И земли, и деньги… как-то даже вес самого Рори, правда, версии расходятся, в золоте или бриллиантах. Но он отказывал. А когда клинок попытались украсть, тот сам покарал наглецов. По легенде Дух Зари признавал лишь одну руку — хозяина.

Фейская магия, она и не на такое способна.

Ладонь коменданта нежно коснулась рукояти, и клинок издал печальный звон. А синий свет стал ярче. Ему, чую, надоело торчать во тьме и тишине.

— А в этих легендах или книгах твоих не сказано, куда он делся?

— По одной из версий к умирающему Рори явилась фея, и он вернул ей подарок.

Это вряд ли. Если феи дарят, то от души. Захочешь — не вернёшь.

— По другой — клинок выкупила корона, однако совладать с ним не смогла, поэтому спрятала в сокровищнице. На самом деле этой истории полторы сотни лет, так что про него немногие помнят сейчас.

— Но вы помните?

— В детстве я любил читать.

— Не любовные романы, надеюсь?

— Что? — комендант обернулся. — Нет, конечно. Что за странное предположение? Я читал жизнеописания великих полководцев. Мой гувернер полагал, что это полезно. А поскольку вторым вариантом были жизнеописания святых, то, как понимаете…

Тэр Трувор выбрал полководцев и увлёкся.

И запомнил.

И теперь вот стоял в склепе, склонив голову перед тенью забытого героя. И я склонила, ибо кто, как не некромант, знает, что мертвецы, даже ушедшие, достойны уважения.

— Зато теперь понятно, — молчание начало напрягать.

— Что понятно? — комендант скользнул пальцем по рукояти. И меч вновь запел, на этот раз зло, требовательно.

— Зачем валун. Наверняка, он понимал, что наследники попытаются завладеть мечом. Вот и озаботился. Не удивлюсь, если эта глыбина уходит в скальное основание, и выковырять её получится разве что с половиной горы.

А может и с половиной не выйдет. Феи — они ещё те затейницы…

— Ваша правда… отличный вариант, если так подумать. Чтоб…

Я не увидела, как палец соскользнул с клинка. Хотя допускаю, что сам клинок, устав ждать, когда же люди сообразят, что ему надо, повернулся и рассёк руку. Кровь выступила сразу и выкатилась на металл.

И расплылась по нему, чтобы впитаться.

— Вот же, — тэр Трувор сунул палец в рот, потом сообразил, наверное, что это недостойно — тэра Урсула очень огорчалась, когда мы свои раны в рот совали — и вытащил. — Острый, однако…

И зачарованный.

Зачарованное оружие — это ещё та зараза. Никогда не знаешь, что у него там на уме. Я хотела сказать, но раздался сухой протяжный треск.

— Что…

И трещина рассекла каменную глыбу, выпустив облако сине-серебристого света, которое окутало тэра Трувора. А коварный Дух Зари, пользуясь растерянностью, выпал прямо в руки коменданта. И лёг, зараза этакая, аккуратненько, сияющей полосой, на которой проступили тёмные руны, подозреваю, исключительно для красоты и сотворённые.

— Это… это как понимать? — комендант посмотрел на меч.

На меня.

На трещину.

Пыльца в воздухе медленно таяла, не оставляя иных толкований. Феи. Вот… куда нам ж без фей?