Глава 8

Глава 8 О нежити, проблемах оборотней и иных важных вещах

Испанец, занесший саблю над его женщиной, опустил ее на его голову, отрубив ее напрочь.

О недостаточно галантном обращении некоторых испанцев с отдельно взятыми женщинами.

Помнится, в далёком детстве Трувор мечтал о подвигах.

Чтоб как в книге.

Дракона одолеть. Девицу спасти. И чтобы все восхищались и восхваляли. Что ж, порой мечты сбываются, но чаще всего именно тогда, когда понимаешь, что не очень-то оно и надо было. И вообще всё как-то иначе представлялось.

Ни лат.

Ни копья.

Конь, если это можно было назвать конём, куда-то ускакал, а вместо принцессы виднелся мелкий некромант. А вот дракон наличествовал. Он поднялся, отряхнулся так, что стальные шипы на хребте зазвенели и поглядел на человека. Там и вовсе развернулся, явно намереваясь с Трувора спросить за нанесённые обиды. И главное, сам Трувор где-то дракона даже понимал.

Вот что это за «кис-кис»? Или вообще «цыпа-цыпа»? Где уважение?

Тварь приоткрыла пасть и коротко рыкнула. А потом снова начала раздуваться.

— По харе лупите! — крикнул некромант. — Не дайте ему выдохнуть!

Трувор мысленно поклялся себе в следующий раз мечтать аккуратней, а то ведь не приведи Всевышний исполнится. Воздух, подчиняясь его воле,сгустился, сжался до плотного, ощутимого под пальцами комка, который Трувор подкинул и сам, в приступе глупейшего — взрослые люди так себя не ведут! — азарта, швырнул с криком:

— Лови!

И главное, дракон услышал.

Понял.

Клацнули челюсти, перехватывая шар. И тварь глотнула. Икнула.

Икнула снова.

И тонкая оболочка шара растворилась.

— Ложись! — Трувор упал на землю, осознав, что забыл предупредить некроманта. Сверху грохнуло и как-то так, со всхлипом, что ли. Над головой что-то просвистело.

Шмякнуло.

Раздался влажный всплеск.

Следом резко завоняло.

— Вот знаете, — голос некроманта был полон печали. — А давайте вы в следующий раз просто в сторонке постоите, а?

Трувор поднялся.

Ну… что сказать. Он, кажется, слегка переборщил с зарядом силы.

— Она здоровой казалась, — произнёс он, чувствуя, что краснеет. Благо, вокруг темно и ничего не видно. Ни его красноты, ни кишок твари, которые раскидало прилично так. Вот прилипший к скале хвост заметен. Но на него можно не смотреть. — Я и подумал, что надо побольше силы вложить.

— Ага, — некромант подошёл к остаткам туше, которую практически разорвало пополам. Ну, не совсем, чтобы пополам, даже скорее на части, но это же мелочи. — Не думал, что воздух на такое способен.

— Если сперва сжать большой объем в малый, а потом резко убрать оболочку, то происходит стремительное возвращение к исходному объёму с выбросом энергии.

— Вашим выбросом энергии его кишки по всей округе разметало, — некромант наклонился и поднял что-то мелкое и вида отвратного. — А железы теперь где искать?

— Какие?

— Ядовитые. У матерого скальника в зобу железы есть. Они вырабатывают жижу, та копится, а потом, смешиваясь с воздухом, и образует газ, который вы и видели. Между прочим, из этой жижи много чего полезного сделать можно.

— Ну, извините.

А в мечтах принцесса преисполнялась благодарности и сама бросалась на шею Трувору, покрывая его поцелуями. Потом, по мере взросления, поцелуев становилось больше, а в принцессе проявлялось некоторое сходство с очаровательной Анни, дочкой булочника. И порой дело заходило куда дальше поцелуев.

А главное, никаких там кишок.

Желез.

И прочего.

— Я вообще-то опасался, что он вас сожрёт.

— Скальник? — удивился некромант. — Подавится. Говорю ж, они здоровые, но тупые.

Он вздохнул и поднял шматок мяса, прилепившийся к длинному искривлённому шипу.

— И шкуру попортили…

Да уж, в мечтах принцессы благодарнее. То ли потому что принцессы, то ли потому что мечты. А от некроманта он, кажется, простого «спасибо» не дождётся.

— А вы как его убивать собирались?

— Я… да вот, — некромант провёл рукой, и из земли поднялись тонкие нити. — Это парализующее заклятье. Пара секунд и тварь застывает. Остаётся подойти и ударить клинком в глаз. И гуманно, и шкура целая… да ладно, не расстраивайтесь. Я на первой охоте со страху чёрной смертью так влупил, что и болотник, и всё болото в тлен обратилось.

— Я не расстраиваюсь.

Просто… просто получается, что Трувор не спасал, как ему представлялось, а вовсе даже мешался.

— А потом ещё как-то на стаю мерзляков напоролся. В старом замке. Туда отца моего пригласили, чтобы глянул. Что-то в подвалах то ли выло, то ли скреблось. Ну, беспокоило людей, — некромант носком сапога подкинул кусок оторванной лапы. — Отец тогда и отправил. Сказал, что я большой уже и сам могу поработать. Я ж тоже думал, что большой и сам могу.

— И вижу, что смогли?

— Пришлось. Полез, а там ведь замок не просто старый, он древний. И подвал один, потом другой, потом третий винный, четвертый… а там и катакомбы. Ну, а в катакомбах и мерзляки. Это вроде крыс, только покрупнее раза в два. И силой одарённые. Холодом. Когда стая мелкая, то справиться с ними легко, — некромант, опустившись на корточки, заглянул в пасть. Точнее в то, что осталось, потому что нижнюю челюсть разворотило полностью. — А вот когда крупная, тут уже сложнее. Эти в катакомбах жили давно, там потом нашли проходы, вели к тропам горным. Они и выползали. Охотились… ну, как повезет. И мне обрадовались, как родному. А я, как увидал, что стены льдом затягивает, причём плотненько так, так и понял, что сейчас будет плохо.

Он пошатал зуб.

— Кстати, надо будет выдрать. И иглы. Металл хороший, Килли чего-нибудь да сотворит. Это, конечно, не камень, но тоже неплохо. На починку големов, например, пустить можно.

— Нечего там чинить, — признался Трувор. — Так что с мерзляками?

— Ну… у меня тогда со страху спонтанный выброс силы случился. И не осталось ни мерзляков, ни их останков… а жаль, их шкуры ценятся, особенно на юге. Охладительные плащи выходят. И мешки, и целые шкафы для продуктов. И в целом-то многое шьют. Мне Карлуша эти шкуры потом полгода вспоминал.

А всё одно, принцесса была бы благодарней.

Но где ж её взять-то?

— Ладно, с этим потом разберемся, — некромант, оставив в покое зуб, поднялся. — Идём.

— А люди?

Он оглянулся и крикнул:

— Лютик! Во, его возьмите. Скажите, чтоб ждали. На тропе точно безопасно, а Лютик, если что, присмотрит и знак подаст. А кладбище следует нормально проверить. Конечно, вряд ли кто ужился бы с скальником,но…

В этом был свой резон.

— Я могу и один на кладбище, если…

— Нет, — Трувор покачал головой. — Я настаиваю.

— Почему? Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, но… вдвоём всегда проще.

Некромант выразительно поглядел на тушу.

— И вообще, — Трувор нахмурился. — Я ваш командир, поэтому будьте добры не спорить.

— Да я и не спорю.

— И дождитесь…

— Дождусь.

— А свинью…

— Возьмите. Он хороший.

Свин поднял голову, глаза его в темноте светились красным, из пасти свисал шмат мяса, который Лютик старательно пережёвывал.

— Возьмите, возьмите, — сказал некромант и, присев, почесал за ушами. — Люди у вас какие-то беспокойные. Ещё надумают себе чего, сбегут. А оно вам надо, потом их по горам искать?

Трувор подумал и согласился, что ему это совершенно не надо. К счастью, вся четверка обнаружилась именно там, где её и оставили. Разве что люди сбились в кучку и замерли, выставив перед собой лопаты.

— Это я, — сказал Трувор и светляка сотворил. Всё-таки темнело в горах быстро. — Держите.

— А там… чего? — робко поинтересовался один. — Громыхало-то крепко…

— Уже ничего, — Трувор сотворил ещё одного, которого прикрепил к черенку лопаты. На пару часов хватит. — Тварь была. Больше нету. Так… ты.

Он ткнул в ближайшего.

— За старшего. Стоять. Ждать.

Трувор оглянулся на свинью, которая села прямо посереди дороги, отрезая солдатам путь к отступлению. Кусок мяса стал поменьше, но жевать Лютик не прекращал.

— Если что, кричите, — сказал Трувор и подумал, что вот этого, пожалуй, не стоило говорить.

Совершенно точно не стоило.

Солдат икнул. А Лютик, приоткрыв рот, ответил:

— Хрю!

Наверное, это можно было считать согласием.

Некромант обнаружился там же, где Трувор его оставил. Мальчишка сидел на корточках и что-то пытался выковырять из зловонной кучи.

— Не сбежали?

— Пока нет.

— Если там Лютик, то и не сбегут.

Некромант выпрямился, пряча что-то мелкое в карман. Даже думать не хотелось, что именно.

— Кстати, ваш конь куда-то исчез, — счёл нужным предупредить Трувор.

— Не переживайте, вернется. И мальчишку он не уронит. И не отпустит. И от твари любой уйти сумеет, если вдруг.

— Это хорошо, — Трувор вытер руки о штаны и поморщился — ладонь скользнула по чему-то влажному и осклизлому. — А почему он огнём дышит? Нет, я понимаю, что химера, но… это как-то чересчур, право слово.

Некромант сунул пальцы в рот и коротко свистнул. Потом ещё два раза. И тональность свиста отличалась.

— Это чтоб он возвращался. Скотина… ну, он такой, какой есть. Эльфы сделали. Точнее не сами… в общем, их земли граничат со степями, а в степях — шаманы, нежить, нечисть и прочие жизненные неудобства. — О! Зубик! Чисто выбило! — некромант наклонился и поднял здоровый клык, который тут же вытер о рукав куртки. — Смотрите какой! Ровный, аккуратный и без сколов. Держите.

И в руки сунул.

Зуб был ровным и аккуратным, но крепился к остаткам кости, из которой его выломало. И шматки мяса имелись.

— Хуже всего курганы. Это ведь не просто насыпь, а по сути своей — захоронение. Орочьи шаманы, великие вожди и прочие важные личности. Хоронили их часто не самих по себе, а со свитой, не особо, заметьте, согласия у последней спрашивая. А заодно закапывали всякие полезные вещи, которые, заметьте, почему-то часто оказывались проклятыми. Вот и получалось, что курганы эти пронизаны тёмной силой и недовольными душами. И то, и другое выплёскивается вовне, перерождая живой мир. Эльфы же пытаются процесс остановить, как умеют. У них на тёмную силу аллергия, если можно так выразиться. Вот…

А ведь зуб приличный такой. С локоть длиной. Ну, почти. От запястья до локтя точно будет. Может, на стену повесить? И всем врать, что драконий? Он ведь действительно похож. И в целом Трувор сомневался, что кто-то с виду способен отличить драконий зуб от зуба скальника.

— Вот у одного местного гения и родилась идея создать лошадь, которая не совсем лошадь.

Описание странное, но следовало признать, что лучше и не скажешь. С виду же лошадь, а что огнём дышит… ну, не стоит придираться к маленьким странностям.

— В теории она должна была быть выносливой, способной обходиться малым, то есть по сути всеядной, и сильной к тому же. Устойчивой к эманациям тьмы. Бесстрашной. И нюхливой.

— Какой-какой?

— Такой, чтоб нежить с нечистью за мили чуяла.

— И как?

— Чует. Вот только для всего этого тамошних лошадок пришлось с нечистью скрестить. А этого, как понимаете, тонкая эльфийская натура вынести не могла. Эксперимент признали неэтичным. Что они с экспериментатором сделали, того не знаю. Но вот со Скотиной затруднение вышло. С одной стороны, он не виноват, что таким уродился, и вообще живой, а эльфы берегут живое. С другой — с разведчиками он характером не сошёлся. У него тёмные эманации, у них светлые. Ну и разные представления о жизни тоже. Вот и назрел конфликт. Его к нам и переправили. Вроде как подарок… сестре. От матушки. У неё матушка из эльфов.

— А почему тогда у тебя оказался?

— Ну… он сожрал розы Киары, потом нагадил на клумбу с первоцветами, причём ладно бы навозом, но чем-то таким, ядрёным, там не то, что первоцветов, там камни, для красоты уложенные, поплавило. Потом в лабораторию забрался и сожрал три бутылки укрепляющего зелья. И всю ночь ржал матерные песни.

— Он ещё и разговаривает? — уточнил Трувор, подумав, что нисколько не удивится, если и вправду конь разговаривает. Вряд ли это сильно сложнее, чем огнем дышать.

— Нет. Но поверьте, и без того было ясно, что песни матерные. Киара пыталась его догнать… в общем, он и другие клумбы вытоптал. Киара сильно разозлилась и пообещала утопить его в пруду.

Трувор поёжился.

Кажется, характер у его несостоявшейся невесты был под стать внешности — очень на любителя.

— А поскольку сил у неё хватает, то двор затянуло колючим тёрном. Корни его подрыли фундамент, стена треснула, а с ней и отстойник, в котором я держал парочку упырей.

— Зачем?

— Так… свежая слюна упыря много где используется, — на него посмотрели с удивлением, мол, как можно не знать вещей столь элементарных. — Я и отловил парочку, чтоб, если вдруг понадобится, не бегать по болотам за такой ерундой.

Звучало при всей нелепости довольно логично.

— А они вот вырвались. Скотина их догнал и запинал обратно в клетку. Одного, правда, покусал, но это ж мелочи… в общем, тогда на семейном совете и было решено отдать лошадку мне. Правда, он не сразу согласился, но потом мы договорились. Я его подкармливаю силой и порой всяким вот. Кстати, надо будет хвост скальника подобрать. Он мясистый и надолго хватит. Скотине. А то он на одном овсе, конечно, может, но лучше бы мясо.

— Только… корми не при всех, ладно? Люди у нас суеверные…

Про способность дышать пламенем Патрик расскажет, но Трувор очень надеялся, что ему не поверят. Всё-таки выглядел Скотина и вправду конём, пусть и красивым.

А вот если его мясом кормить, причём нежити…

— Не вопрос. Скальника вообще и тут оставить можно. В крепости Скотине всё равно делать нечего, утром выпущу, пусть бегает, отъедается…

— А не боишься, что украдут?

— Его? — некромант фыркнул. — Ну, если вдруг, то пусть пробуют. Мне не жалко…

И вспомнив клубок белесого пламени, исторгнутого этой недолошадью, Трувор согласился, что таки да, пускай пробуют. Конокрадов, действительно, не жалко.

Паренек снова поднял что-то и сунул в карман. Потом покосился на Трувора и уточнил:

— Вам ведь не нужны подъязычные бородавки? Скальника?

Трувор подумал и снова согласился, что, конечно, в хозяйстве, вероятно, всё бы пригодилось, в том числе подъязычные бородавки скальника, но вот прям явной в них потребности он не испытывает.

— Отлично. Из них зелье одно приготовить можно.

— Хорошее⁈

Дорога вела дальше. Шел некромант неспешно, да и в целом, если так-то, беседа складывалась.

— Лучше некуда! Останавливает выпадение шерсти у истинных оборотней. У них порой случаются сбои, особенно у молодых. Начинается как линька, только старая шерсть выпадает, а новая не растёт. Чаще всего пятнами, но бывают и особо тяжёлые случаи, когда почти полностью лысеют. Причём там уже даже не в сбоях дело, а в нервах. Представляете?

Трувор покачал головой.

Он, конечно, про оборотней слышал, но вот чтобы такое? Воображение нарисовало здорового, но напрочь лысого волка.

— Ещё мой отец это зелье варить начал. Сперва по заказу. У вожака тамошнего сын жениться собрался. А свадьба у них по традиции на полную луну играется. Там охота и прочие-разные другие развлечения. Вот. А у жениха от большого волнения шерсть полезла, прям клочьями. Он за неделю облысел, причём в обоих ипостасях. Невеста, как это увидала, испугалась. И вообще слухи пошли, что больной он. Парень весь в ужасе, семья тоже. Отец, даром, что здоровый зверь, тоже переживает, чешется, сам сыпаться начал. Мы тогда эти подъязычные бородавки неделю искали. Нашли. А матушка Анхен зелье сварила, так что оба шерстью заросли. Причём ведь, сказано им было, по три капли за раз. Но нет, показалось мало, утроили дозу…

— И?

А у некромантов жизнь, оказывается, интересна до крайности. Даже завидно как-то. Трувор вот оборотней и обыкновенных не встречал, что уж про лысых говорить.

— И заросли. Прям так, что… даже не знаю, как описать. Видели когда-нибудь дамских собачек? Таких, ну, которые маленькие? Модные? Их ещё на ручках носят? Как шарики из шерсти, только с ножками?

— Видел, — сказал Трувор. — У моей матушки таких то ли пять, то ли семь… в общем, много.

И в каждом письме она почему-то подробно описывала, как они живут. А судя по рассказам, жили матушкины собачки куда лучше самого Трувора.

— Вот! — обрадовался некромант. — Значит, представите. Такая собачка, но… вот примерно…

Он руку поднял вровень с плечом.

— В холке если. И рыжая. То есть одна рыжая, а одна — в пятнышки.

— Почему?

— Ну… матушка Анхен сказала, что окрас проявился из-за магического воздействия. Но им понравилось. У них ведь чем пушистей, тем могучей. Плотность и густота шерсти как бы показатель здоровья и силы. Вот и получились нечеловеческой могучести…

— И здоровья?

— Ага. Причём Карлуша им ещё бальзам какой-то смешал, чтобы шерсть сияла. И волосы… они ж и в человеческом заросли-то так, что когда старший бороду в косу заплёл, то она толще, чем у Киары, получилась. После линьки полегчало слегка, но в целом эффект до сих пор держится. И главное, оборотни довольны невероятно. А заказов у матушки на годы вперед. Столько скальников нет, сколько желающих. Я эти железы вороном пошлю. Она порадуется.

— Эм… — в голову пришла идея, которую, наверное, обстановка навеяла.

Тьма.

Скалы. Кладбище где-то там, вдали. И остатки здоровой нежити вокруг. От них исходил совершенно особый аромат, который нельзя было назвать приятным, но, смешиваясь со свежестью горного воздуха, общую картину он дополнял отлично.

— А это зелье, оно только на оборотней действует? — уточнил Трувор предварительно.

— Капли — для оборотней. Если, конечно, у вас нет задачи обволосить себя целиком. Но можно сделать мазь. Вы для того рыжего?

— Для отца, — смутившись, произнёс Трувор. — Он лысеть начал. И весьма переживает. Матушка написала, что стал парики носить. А под ними макушка преет и чешется. Поэтому, если возможно…

— Да не вопрос, — некромант перепрыгнул через камень. — Только адрес оставьте, я матушке Анхен напишу, она ему и вышлет. О, пришли. Люблю старые кладбища. Есть в них что-то такое, на диво успокаивающее…