Глава 29 В которой речь идёт о методах убеждения

С этими словами он снял со стены клинок, похожий на Гарри, но было видно, что он не такой удобный и легкий.

О важности баланса

Уильям Фитцджеральд Скотт встретил Дагласа на лестнице.

— Прошу, — он указал в коридор. — Советую дышать размеренней. Это успокаивает. Как понимаю, беседа прошла… неоднозначно?

Зараза.

— Да нет. Однозначно, — Даглас успокаивался. Странно, что этот лощеный чужак больше не раздражал. Точнее раздражал, но куда меньше, чем собственная Дагласа семья. — Однозначней некуда, если так-то.

— Бывает. Помощь нужна?

— А поможете? Родители передали опеку над моими сестрами Храму. И храм планирует их забрать. Юридически у меня нет прав препятствовать этому. Я, конечно, могу подать в суд…

— Но Храм в глазах судьи будет представляться куда более надежным опекуном, нежели одинокий мужчина, пребывающий к тому же на военной службе.

— А я пребываю?

— Все мы где-то пребываем, — философский заметил Уильям Фитцджеральд Скотт, распахивая дверь. — Прошу…

— Контора…

— Старается не вмешиваться без необходимости. Вы, безусловно, перспективный сотрудник, но…

— Не настолько, чтобы ввязываться в войну с Храмом.

— Наша организация в принципе старается не ввязываться в войны. Прямые столкновения — занятие напрочь бесперспективное.

— И тогда как?

— Всегда есть непрямые пути.

— Это какие же?

— В вашем случае логичнее всего воспользоваться гостеприимностью рода Каэр. У них свои отношения с Храмом. И уже это, скажем так, дает надежду, что вам не откажут…

— Не откажут, — сказал Даглас со вздохом. — Девочкам там рады.

— Так в чём проблема?

— В том, что это не должно быть заботой Каэр. Я как брат…

— Третий в роду, не имеющий прав на имущество, — уточнил Уильям Фитцджеральд Скотт. — Как и прав распоряжаться судьбой родных.

— И это злит.

— Понимаю. Держите себя в руках.

— Держу. А если бы Каэр не согласились? Или… передумают? Сегодня согласны, а завтра они передумали. Что тогда?

— Тогда… тогда вашим сестрам придётся подчиниться воле родителей. И отправиться к ним… — Уильям Фитцджеральд Скотт — почему-то его не получалось даже мысленно называть просто по фамилии — поднял руку, не позволяя договорить. — Однако дорога дальняя. Местами опасная. Настолько, что юные тэры могут пропасть…

— Куда?

— Не знаю. Мало ли… королевство большое. Каждый год в нём столько людей пропадает.

Даглас хмыкнул.

— А у Организации есть, скажем так, свои возможности. И их хватит, чтобы снять маленький уютный домик где-нибудь на побережье или в предгорьях.

Дышать стало как-то легче.

— Выход есть всегда, — произнес ибериец. — Но исходя из имеющихся у меня данных на текущем этапе вмешательство конторы не потребуется. Каэр всегда отличались обостренным чувством справедливости.

Даглас поскреб за ухом.

— Извините… нервное.

— Понимаю. Но вы уж держите себя в руках… от излишних нервов часто линька начинается досрочная. А это… — он чуть поморщился. — Чревато. Скажем так. Пух повсюду. Шерсть. Дурное настроение.

— Вы… тоже?

— Брат. Я, к счастью, просто человек.

Верилось слабо.

— И лососевое масло. Настоятельно рекомендую разнообразить рацион лососевым маслом. Для блеска шерсти. И подшерсток тоже будет гуще. Ещё перепелиные яйца хороши, но есть надо сырыми. Вы не смотрите. Брат младший. Родители нас оставили, и мне пришлось разбираться со многим. В том числе с линьками, облысением или вот нервическим желанием метить… вас не тянет?

— Нет, — соврал Даглас, но в памяти всплыли чудесные туфли тэры Севиллы. — Почти.

— Хорошо. Главное, помните, что вы человек. И зверю напоминайте. Погодите…

Он вышел в соседнюю комнату — номер ибериец снял просторный, не чета каморке Дагласа — и вернулся с небольшим саквояжем.

— Позволите вашу кровь?

— Что?

— Простите. Неверно выразился, — Уильям Фитцджеральд Скотт резко кивнул. — Мне понадобится капля, чтобы перенести привязку. Иначе вы и открыть его не сможете…

— А… да. Конечно, — Даглас протянул руку.

— Вот сюда. Приложите. Нажмите. Тут встроенная игла. Замок, конечно, своеобразный, но весьма надежен. Слепок тонкого тела можно подделать, находились умельцы. А вот кровь и слепок уже сложнее… хотя здесь тоже есть варианты. Так что постарайтесь не попадаться, иначе…

Прозвучало на редкость вежливо, но по спине пополз холодок.

— Чем меньше людей знает о вашей… деятельности, тем проще вам будет жить. Официально вы переведены в особый отдел канцелярии при штабе. Должностная инструкция вложена. Будьте добры выучить её. Как и основные нормативные акты. Случаи бывают разными, поэтому вы должны быть готовы к тому, что может появиться необходимость работы по формальному профилю.

Нет, он не человек.

Нормальный человек так говорить не будет.

И главное, это его, Дагласа, Персиваль занудой называл⁈

— Также вы найдете стандартный набор зелий. Описание действия. Бланки учета расхода. Краткий справочник основных сигналов…

Голова начала болеть.

— Артефакты. Также стандартные, но весьма настойчиво рекомендую не пренебрегать и носить. Агенты обходятся дорого. Организация старается их беречь.

Даглас кивнул.

— И последнее — три имени. Запомнить и сжечь. Это ваш резервный канал связи. И… руку.

Даглас молча подчинился.

Ульям Фитцджеральд Скотт сдавил ладонь меж своих. Полыхнуло жаром, который окутал пальцы и развеялся.

— Ваш знак. Сутки на приживание, возможно, дольше, поскольку энергоструктура оборотня нестабильна…

— Знак? Вы… вот так просто?

— Непросто. Но у вас хорошие рекомендации. При всей его безалаберности Персиваль отлично разбирается в людях. Передавайте ему, что я беспокоюсь. И надеюсь на скорейшее выздоровление, — Скотт снова резко кивнул.

Ладонь жгло, пусть кожа и оставалась чистой. Тянуло почесать и призвать знак, но Даглас сдержался.

— А какой у вас ранг… если это не лишнее любопытство?

— Любопытство излишним не бывает. Гранд-мастер.

— И вы…

Гранд-Мастер в должности простого гвардейского капитана?

— Наши аналитики полагают, что я могу быть полезен. Пусть этот город и находится в стороне от предполагаемого удара, но… Каэр — это Каэр. И памятуя о том, что произошло два десятка лет тому, лучше, если в городе окажется гранд-мастер, чем его не будет.

Уильям Фитцжеральд Скотт улыбнулся.

— А теперь, если вы не возражаете, я бы хотел познакомиться с коллективом… слышал, что гвардия — это нечто совершенно особое по духу…

— О да, — Даглас прикинул, что большую часть должна была собраться. — Дух там точно будет совершенно особым.

Выдержанным даже.

— Кстати… возможно, у вас есть способ предупредить? Пока мы здесь… чтобы… скажем так, я не уверен, что моей сестре стоит встречаться с моей же матушкой. Она слишком добра и может принять решение, которое искалечит ей жизнь.

За себя Даглас не стал бы просить. Даже сейчас просьба далась с трудом.

— Безусловно. Один момент… — Уильям Фитцжеральд Скотт снова вышел, чтобы вернуться на сей раз со шкатулкой. — Пишите записку, а уж доставят её быстро. Не смотрите. Я умею производить впечатление на подчинённых. Кстати, относительно масла я не шутил. Если не найдёте лососевое, то приобретите в аптеке обычный рыбий жир. Он и для людей полезен, а в вашем случае окажет благотворное влияние на качество шерсти. Оборотни несколько отличаются физиологически, а потому, если придерживаться исключительно человеческого рациона, может возникнуть нехватка некоторых веществ. Это дурно скажется…

— На шерсти?

— И на ней тоже, но чаще — на настроении.

Даглас задумался, что писать. И кому. Потом мотнул головой и вывел пару фраз. Кратко. Сдержанно. И вежливо. Он очень надеялся, что госпожа Анхен поймёт всё верно.

— А настроение напрямую влияет на способность человеческой составляющей контролировать звериную.

— Метить территорию я не собираюсь…

— И зря. Весьма способствует снятию стресса. Если, конечно, не внутри дома… зверю тоже нужна свобода. Но в рамках. Понимаете? Выходите на охоту. Позволяйте себе… глупости?

— Какие?

— Ну… мой брат любит гонять зайцев. И качаться в траве. Главное, чтобы в траве, а то ведь… отмывать зверя от падали — то ещё удовольствие. Поэтому рыбий жир, перепелиные яйца и охота… и если почувствуете, что вы раздражены, побегайте… это тоже помогает.

Даглас вспомнил совет через двадцать минут езды в экипаже.

Экипаж был достаточно просторным, чтобы вместить матушку, тэру Севиллу, поверенного и самого Дагласа. А вот Алвис взял в местной конюшне жеребца, которого осмотрел пристально и, скривившись, бросил:

— Сойдёт… кстати, а твоя лошадь где?

— В поместье осталась.

— А ты как сюда добрался?

— На попутной телеге, — Даглас решил не вдаваться в детали. — Я и обратно могу…

Записку Уильям Фитцжеральд Скотт вручил с распоряжением доставить немедля. И Даглас даже поверил, что распоряжение будет выполнено. Но… сейчас подумалось, что сам он добежал бы быстрее.

Правда, тогда не понятно, что с вещами делать.

— Что вы, — тэра Севила оперлась на его руку. — Это будет и глупо, и жестоко. Тем паче вы сами обещали сопроводить нас. И милая Нинея станет переживать…

Матушка вздохнула и весьма нервно смяла платочек.

— К тому же я очень надеюсь, что по пути вы расскажете о том, с чем нам предстоит столкнуться. Каэр, верно?

— Да, — Даглас помог тэре Севилле забраться в экипаж.

И матушке.

Поверенный справился сам, заняв место у окна, в которое и уставился, будто больше его ничего и не интересовало.

— Старое дворянское семейство… очень старое, но, как я слышала, не слишком удачливое в делах… земли почти растеряли. В городе их недолюбливают.

Интересно, когда она успела?

И как?

Даглас ответил с улыбкой.

— Про город не скажу, но земель у них хватает. Явно больше, чем у нас. И земли эти, как и Каэр, имеют особый статус.

— Пережиток древности…

— Возможно. Но здесь к подобному относятся серьезно. Да и не только здесь, — сказал Даглас. — Поверьте, Каэр чтят Кодекс. И законы знают неплохо.

Во всяком случае, он весьма на это надеялся.

— Да, да… некромантам очень важно знать закон, — согласилась тэра Севилла. — Хотя вот, конечно, слухи, которые в городе ходят…

Экипаж скрипел и покачивался.

И двигался не сказать, чтобы быстро. И это успокаивало.

— Мне казалось, что человек вашего положения не станет опираться в суждениях на слухи, — не удержался Даглас.

— Опираться — нет. А вот слушать… Творец наделил своих детей голосами. И не мне закрывать уши… — улыбка мягкая, ласковая. И взгляд вот… вот так кот на мышь смотрит. Забавляется она.

— И что же вы услышали?

— Разное… услышала, что род переживает не самые лучшие времена…

— Вы уже говорили.

— Я сейчас не о землях. Я о том, что от Каэр почти ничего не осталось… что некогда их было много.

— Да. К сожалению, двадцать лет тому случилось несчастье. Впрочем, тогда шла война. И многих она затронула. Правда, матушка?

— Ах, это… это было время лишений, — тотчас всхлипнула матушка и платочек к глазам прижала. — Мне тяжело вспоминать о тех временах. Душа просто-напросто рвётся на части… дорогой брат моего мужа был ранен. А наши земли разорены…

— Да, да, — отмахнулась тэра Севилла. — Вы уже рассказывали.

Матушка недовольно поджала губы. Она терпеть не могла, когда её перебивают.

— Но Каэр пришлось сложнее. Их вырезали. Почти всех. От некогда могучего рода остался один человек, — тэра Севилла откинулась на спинку скамьи.

— И он многое сделал, чтобы возродить род, — произнёс Даглас.

— Женился на трёх женщинах сразу!

— Ужас какой! — матушка привстала, правда, тотчас села, потому что экипаж подпрыгнул на кочке. — Это… это какое-то язычество!

— Именно, — с преогромной охотой подтвердила тэра Севилла. — Причём на двух он женился уже имея законную супругу. Несчастная не стала терпеть унижения и подала на развод. И получила его, пусть Церковь и не одобряет подобного, однако в данном случае сделала исключение…

— Кошмар…

— Не говоря уже о том, что помимо жён он завёл себе наложниц! И равно признал всех детей, что рождённых в законном браке, что от этих несчастных… — тэра Севилла скорбно вздохнула. — Более того, наследником он назвал не старшего сына, которого родила единственная по-настоящему законная супруга, но по сути бастарда!

Матушка охнула и прижала руки к груди.

— А ещё, — голос тэры Севиллы упал почти до шёпота. — Известно, что одна из жён — темная ведьма. А вторая — из проклятого рода ихлисов…

— Боже, боже…

— И вот теперь вы, достойный умный юноша, будете утверждать, что вашим сестрам будет лучше в этом месте, где царит разврат?

Даглас подумал и сказал:

— Буду. Не поверите, но им там действительно лучше.

— Даглас! — охнула матушка. — Ты оставил девочек в этом гнезде порока!

— Гнезд там нет. Порока я тоже не увидел.

— В этом и опасность, — тэра Севилла явно знала толк в пороках. — Зло весьма притягательно на вид. Что они обещали вам? Свободу? Но что есть свобода? И где проходит граница, отделяющая истинную свободу, дарованную человеку свыше, и ложную вседозволенность? Вы и вправду думаете, что души ваших сестер сохранят чистоту в таком месте? Там, где всё находится во власти тьмы? И тьмы как силы, которая питает дар Каэр, так и души, и разума.

Даглас выглянул в окно. Ехать предстояло долго… чтоб. Может, и вправду какой успокаивающий настой попросить? А то ведь прямо вся шкура чешется…

— Вы боитесь укрыть их в храме, под крылом Творца, который милосерден ко всем детям своим, но бесстрашно оставили в гостях…

И бубнёж этот. Но если не вслушиваться, то… экипаж приятно покачивает. Скрип его, что колыбельная, да и голос у тэры Севиллы вполне приятный.

А остальное…

На месте разберемся.

— Уснул? — а вот теперь тональность изменилась. — Будьте любезны, проверьте.

— Да. Он всегда отличался отвратительной душевной черствостью, — произнесла матушка. — И упрямством. Фреда на него похожа.

— Я заметила. И не дёргайтесь. Я уж начала опасаться, что у него какой-то амулет, но… просто крепкий. Ничего. Теперь проспит до самого поместья.

Даглас не шевельнулся. Разум его был где-то между сном и явью, и это не мешало слушать.

— Вы его не переспорите, — матушка теперь говорила куда спокойнее. — Если Дагги что-то вбил в голову, то…

Вздох.

— Я ведь просила, чтобы за девочками присматривали.

— Алвис обещал…

— Очень надежно.

— И моя невестка… но ей опять стало дурно. Вечно ноет. Будто беременность — что-то из ряда вон… а у меня мигрени! И когда голова болит, я даже дышать не могу! Где уж тут… да и как можно было предположить? Мели всегда была послушной девочкой. Это всё Фреда… негодяйка!

— Это всё недостаток воспитания, — сказано было сухо.

— Я старалась, как могла. Но что я могу сделать одна! Дети меня совершенно не слушают… а муж… вы видели его? Я надеялась найти в муже поддержку и опору, как заповедано, а вместо…

— Вы лучше подумайте, что будете делать, если девочек не отдадут.

Тэра Севилла, кажется, поняла, что не обязательно и дальше притворяться любезной.

— А… что я могу сделать? — голос матушки звучал растерянно.

— Важно не то, что вы сможете. А то, что вам придётся. Как минимум вернуть аванс. Не говоря уже о том, что Храм не станет вмешиваться в ваши с тэром Гриди проблемы…

— Мой доверитель всё ещё надеется, что его невеста вернется.

Голос сухой. Человек сидит рядом, прямо.

— Однако ввиду сложившихся обстоятельств мы будем настаивать на медицинском осмотре, который исключит возможность… появления у девушки дефекта.

Сложно дремать, когда очень хочется дать в морду.

— Боже, да хоть заосматривайтесь… — отмахнулась матушка. — Главное, увезти их отсюда. В Мели я уверена. Я поплачу, Алвис встанет на колени… и она пойдёт.

Вот в этом и проблема.

— Никуда не денется… а вот Фреда… впрочем, и она не бросит сестру. Дайте мне поговорить с девочками и увидите, что никакого суда не понадобится.

— Суда и не будет, — сказала тэра Севилла. — Во всяком случае Храм в суд не пойдёт.

— Но… вы же говорили…

— Ваша дочь, безусловно, весьма перспективна как целитель, но не настолько, чтобы… нет, возможно, ваш сын преувеличил интерес Каэр, но…

Пауза.

— Короне нужны некроманты. Целителей, в конце концов, хватает, а вот некромантов мало. И ссориться с ними из-за девочки они не станут. Не говоря уже о том, что Её императорское величество затеяла… ладно. Это вас не касается. Я просто хочу, чтобы вы, милая, осознали, что ваше благополучие… даже ваша судьба, и не только ваша, но всей вашей семьи, зависит от того, насколько убедительными вы будете. Ясно?

— Д-да… я постараюсь! Вы ведь видите! Я готова… я всегда готова была! Я сделаю, что нужно.

— Я в вас верю, — голос тэры Севиллы стал мягче. — И раз уж мы все заинтересованы в благополучном исходе дела, то… вот…

Шелест ткани.

— Возьмите…

— Это… что?

И Дагласу тоже стало интересно, что там. Правда, у него получилось удержаться и не подсмотреть.

— Это крест. Ваш подарок дочерям. Нехорошо приезжать с пустыми руками. А это мило… символично. В конце концов, вы ведь мать и должны благословить их. Надеть на шею. Они ведь не откажут вам в этой малой просьбе?

— Не откажут…

— Хорошо. Когда наденут… ближе…

Даглас напряг слух, потому что говорила тэра Севилла ну очень тихо.

— Нажмёте на камушек и скажете… тише. Ничего страшного, поверьте, не случится. У меня нет и мысли навредить вашим детям. Просто я прекрасно понимаю, насколько непослушными бывают дети. Упрямыми. Своевольными… и с этим тоже приходится бороться.

— Что… будет?

— Сработает небольшое… убеждение. И ваши девочки вспомнят, что должны слушать родителей.

— Это…

— Я сплю, — произнёс поверенный сухо.

— Вы скажете, что они должны отправиться с вами. И вас услышат. А если девочки скажут, что хотят уехать с вами… скажут при родных и свидетелях, то никто… — голос стал мурлыкающим. — Никто не вправе будет их задерживать…