Глава 34 О прогулках, легендах и родственниках

Певец от Бога и шатен по происхождению

Если кратко о себе

Матушка Нова заглянула в теплицу.

— Дорогая, ты тут? — поинтересовалась она, приподняв тяжелую ветвь серебряного уса. — Ты одна?

— Не совсем, — Киара спешно вытер руки о траву, потом подумал, что вряд ли те стали чище, просто к смеси из рыбьих потрохов, начавшей подгнивать соломы и мела добавился еще сок травы. — Мы с тэрой Камелией проводим… научный эксперимент.

— А почему он так воняет тухлой рыбой? — матушка Нова зажала нос пальцами.

— Наука требует жертв!

— Ясно. Что ж, поскольку мне не очень хочется становиться жертвой науки, — голос получился слегка гнусавым. — То прошу уделить мне несколько минут твоего внимания… снаружи. Нет, нет, дорогая! Тебя я отвлеку позже… надо что-то сделать с твоей одеждой. Сил моих нет смотреть на это… и ладно, в теплице пускай, но дома…

Киара поглядел на Камелию, которая застыла с лопаткой в руке. Губы ее дрогнули.

— А мне нравится это платье, — сказал он. — И, матушка…

— Да, прошу прощения. Это было грубовато. Это не в твою сторону упрек, дорогая. Скорее уж просто мысли вслух… и не стоит спорить.

Мели и не пыталась. Просто стояла.

— Твой брат сам поручил мне разобраться с твоим гардеробом… жаль, что Карл не может.

И хорошо, что не может.

То есть, конечно, чувство вкуса у Карла имеется. И в моде он разбирается куда лучше Киары. И наверняка обрадовался бы, поскольку матушки в привычках давно устоялись, а ему всегда хотелось попробовать чего-нибудь нового…

Но хорошо.

Очень.

— А он и вправду поручил? — поинтересовался Киара, прикрыв за собой дверь оранжереи.

Матушка Нова фыркнула.

— Мужчины слишком много думают о судьбах мира, поэтому о проблемах женского гардероба им думать некогда.

— Он… неплохой брат.

— Неплохой. Не спорю. Но, дорогой, ты ведь и сам мог бы понять, что девочки прибыли практически без багажа. И это платье — ее единственный наряд… а если оно выглядит примерно как твое, то…

— Я испортил ее единственное платье, — Киара ощутил себя… плохо.

Пожалуй.

Нет, собственное — это ладно. Оно и без того настрадалось, поэтому, если и не получится отчистить, то ничего страшного. У него другое есть.

И не только платья.

И вообще…

Да, порой он позволял себе брать чужие вещи и не всегда возвращал их в должном виде… но вещи, если так, не совсем, чтобы чужие, а портились, как оно бывает, совершенно случайно. Как тогда, когда он стащил кружево у Карла, это было… ну, нехорошо, но очень уж оно мягким было и тонким, идеальным, чтобы прививки закрепить. И Карл, конечно, разозлился.

Но простил.

У него другое кружево имелось. А тут…

— Оно и к лучшему, — отмахнулась матушка Нова. — Иначе этот ребенок цеплялся бы за эту тряпку со страшной силой. А ты, можно считать, не оставил ему выбора.

Не утешило. Ничуть.

— Однако я по другому делу… тут пришла записка от ее брата. Предупреждение. Что их родительница, — матушка Нова произнесла это на диво мрачным тоном, — Передала право на опеку над девочками Храму.

— Это плохо? — уточнил Киара.

— Это нехорошо. Более того, и она, и настоятельница храма едут сюда… спокойно! — резкий окрик матушки подействовал отрезвляюще. И Киара выдохнул, заодно и плети сонника, выбравшиеся было из земли, в нее же и закопались.

— Мы же не отдадим их? — спросил он, стараясь говорить ровно.

И дышать глубоко. Сонник чётко улавливал настроение, а потому плети продолжали копошиться, пытаясь понять, кто враг.

— Не отдадим. Попытаемся. Тише, здесь вопрос не в нашем желании. Как мне кажется, все немного сложнее. Девочек постараются уговорить. Если то, что рассказывала Анни, верно, то проблемы у семьи серьезные. И храм наверняка будет давить, что поможет решить их… и главное, он действительно поможет. Вопрос лишь в цене.

— Не понимаю.

— Фреда точно знает, чего хочет и чего стоят ее родственники. Она сильнее. И сомневаюсь, что она поддасться на уговоры. А вот Камелия…

— Нежная.

— Именно. Поэтому… не стоит ей встречаться с родней.

— И ты…

— И я предлагаю взять тэру Камелию и, скажем, устроить пикник где-нибудь на берегу. Конечно, поздновато, но, уверена, ты найдёшь вескую причину, которая объяснит необходимость вашего присутствия где-нибудь подальше отсюда…

— Лотосы, — перебил Киара. — Лотосы на закате должны петь. И я сама хотела увидеть, а если…

— Даже так? Уверена?

— Абсолютно! Но мы задержимся.

— Думаю, это будет даже к месту. Я распоряжусь, чтобы положили шаль, по ночам всё же довольно прохладно и не хватало, чтобы вы простыли. Плед опять же. Возьмете Мрака. И не спорь, мне так спокойнее будет, а то мало ли…

— Матушка, а если они задержатся?

Матушка Нова похлопала веером по ладони.

— Что-нибудь да придумаем… жаль, Анни пока занята, но уверена, что у неё отыщется подходящее зелье… а ты, дорогая, не затягивай. Всё-таки пока доберетесь, а вечер скоро.

Мели платье вычистила и травинку сняла.

Вздохнула.

А потом посмотрев снизу вверх тихо спросила:

— Что-то случилось, да?

— С чего ты взяла? — Киара хотел было улыбнуться, но улыбка получилась кривой.

— С того, что мы собирались подрезать клещевник, а теперь вот… — она указала на пару массивных корзин, которые закрепили на спине Мрака. — Пикник. Твоя матушка пришла, и… и мы уходим.

Врать не хотелось.

Более того, Киара открыл рот, чтобы сказать, что это всё случайность, совпадение, но потом подумал и понял, что не скажет.

— Не то, чтобы случилось…

— Сюда едет моя матушка?

— Как ты… ты подслушивала?

Сказал и сразу стало неловко. Получалось, что Киара взял вот так и обвинил. Или заподозрил.

— Нет. Догадалась. Это не сложно. Я не глупая.

— Я и не думал считать тебя глупой, — поспешно произнёс Киара. — Или что ты специально подслушивала. У матушки голос порой громкий, вот и подумал, что случайно услышала. Или я вот тоже иногда… Прости.

Глупое оправдание. И оправдываться он вот совершенно не умеет.

Но Мели кивнула.

— Я знала, что она попытается нас вернуть, — сказала Мели. — И что найдёт. Нам ведь больше некуда было ехать, кроме как Дагласу. Просто надеялась, что найдёт не настолько быстро. И мы успеем что-нибудь придумать. Хотя что тут придумаешь.

Тихий вздох.

— Я ведь понимаю, что они родители… и что в своём праве, что… что, возможно, мама считает, что так будет лучше…

— Для кого? — спросил Киара.

И ответа не получил. Мели только голову опустила. Шла она медленно, но хотя бы не оглядывалась. И в этом Киаре виделся добрый знак.

— Мы пока в столицу добрались, то столько времени прошло. А потом оттуда сюда. И денег совсем немного было. На быстрый поезд билет дорогой, а наш еле-еле тащился, и шёл не напрямую. А они, наверное, им приехали, скорым. И что теперь будет?

— А чего ты хочешь?

— Замуж я точно не хочу. Не за Гриди. Он… он старый. И ещё смотрит так… когда в гости приходил, то… — она поёжилась и обняла себя. — Сперва вежливо, а потом… потом замечания делал. Что громко говорю.

— Ты?

Киара не мог представить, чтобы Мели громко говорила. А даже если так? Карл вон порой вовсе орал, но никто ему замечаний не делал.

— Или как-то смотрю не так, без уважения… он стал требовать, чтобы я не работала. Что это его позорит. Но тут мама не стала слушать. Но сказала, что как только я невестой стану, то должна буду делать, что он говорит. Мне… мне доктор… его Фреда попросила помочь. Я бы ни за что не решилась. А он… он сперва со мной посоветовался. Одну бы Фреду он никуда не отпустил. А со мной… я видела, что он колеблется. Да что там, я и сама до последнего колебалась.

Она прижала сжатые кулачки к груди.

— И… и он убедил. Сказал, что… два варианта не самых лучших, но если доберемся до брата, то шанс будет. У нас не так много целителей… а его вызывали к жене Гриди. Раньше. А потом он повздорил с Гриди. Он сказал, что тот… что он обращался с женой неподобающим образом. И грозился подать в суд.

— Не подал?

— Судья по четвергам обедает с Гриди. Да и в целом… у нас в городе его все знают. А больше мастера в дом не приглашали. Как думаешь, если я напишу письмо? Расскажу, что мы доехали, что всё хорошо? Это будет… не слишком назойливо с моей стороны?

— Думаю, если он о вас беспокоился, то он будет рад узнать, что у вас всё в порядке.

— Да… пожалуй, — она неловко пожала плечами. — Хотя, наверное, Гриди, если узнал, кто нас… нам… помог… он мог устроить что-то… у него и поверенный, и адвокаты. И связи в столице.

Вздох.

— Я не хочу возвращаться, но…

— Но?

— Если я не вернусь, плохо будет всем. Но хотя бы Фреда теперь в безопасности.

— А ты?

— А я старше.

— Ненамного, — Киара оглянулся на Мрака. Тот шёл в отдалении, но уши его были подняты. И явно слышал каждое слово. С другой стороны, что бы он там ни слышал, он точно не расскажет.

— Но всё-таки…

— Если ты не хочешь выходить замуж за Гриди, то ты и не обязана.

— Нет. На словах. Но что будет с мамой? И с Алвисом. Но, пусть и ввязывается всегда, но ведь брат. А у отца сердце слабое. Даглас, конечно, против, но… я не хочу доставлять проблем ему. Или вам… твои матушки чрезвычайно добры, если предложили остаться, однако…

— Тебе здесь не нравится?

Киара нахмурился и почувствовал… обиду?

Нет, пожалуй. На что обижаться. Разочарование? Страх? Пожалуй. И такой, до сего дня незнакомый. Страх, что ей действительно не понравилось. И что она возьмёт и уедет завтра. А он снова останется не то, чтобы один, но… но кто ещё пойдёт закапывать рыбьи головы под корни серебристого вязельника?

Мель замотала головой:

— Что ты! Очень нравится! У вас такой… невероятный дом! Совершенно! И сад! И твоя оранжерея! Я не видела ничего подобного и, наверное, не увижу…

— Ты не видела и малой части. Между прочим там, — Киара указал на лес, — есть одна ложбинка, где я посадила ночецвет. И он прижился! Третий год уже расползается, поляну захватил, а цвести не хочет… и ещё с лунной анемоной, она, кстати, цветёт отлично…

А дальше по берегу реки было место, которое Киара посмотрел для ведьмина веха. И хотелось бы показать его тоже. И синий валерианин корень, который Киц притащила откуда-то издалека.

И всего не перечислить.

И конечно же, лотосы.

— Я с радостью бы посмотрела, но…

— Что не так?

— Матушка будет настаивать.

— Пускай. Мои матушки тоже умеют настаивать, — фыркнул Киара. — И поверь, это ещё большой вопрос, кто будет настаивать больше.

— Верю. Но она не одна. Она никогда не появилась бы одна. Значит, Гриди или поверенного пришлёт, или сам прибудет, что, конечно, вряд ли, потому что он не любит ездить. И даже в столицу выбирается с неохотой.

— И что?

— И то, что… у него знакомые. И связи…

— Его связи здесь ничего не значат.

— Он сумеет устроить неприятности.

Киара фыркнул.

— Ты… ты думаешь, я вру? — а вот теперь Мели почти обиделась.

— Скорее ты преувеличиваешь. И, возможно, слегка недооцениваешь Каэр. Оглянись… на эти земли всегда хватало желающих. И плевать, что они проклятые. Если бы получилось купить по-дешевке, то проклятие, поверь, никого бы не остановило. Да и помимо земель у Каэр хватает собственности. Как хватает и желающих проверить нас на прочность. Сперва, когда отец только-только вступил во владение, все решили, что он легкая добыча. Да, некромант, да одаренный, но… растерян. Вся семья погибла, а он один остался. Он был сильным человеком, но совершенно не разбирался ни в юриспруденции, ни в бухгалтерии. И пропал бы без помощи матушки Новы. Потом… потом было сложно, но отец сумел выстроить дом. И земли возродить… пусть, конечно, арендаторов у нас мало, но нам и не нужно много. Здесь я выращиваю травы, из которых матушка Анхен делает зелья. И на эти зелья очередь расписана на год вперёд, если не больше…

Киара замолчал.

— Правда, постоянно появляются люди, которые требуют предать ведьму суду и отправить в монастырь, замаливать грехи. Точнее отрабатывать… но отец и здесь нашёл, что ответить. После смерти его нас тоже пробовали на прочность. И будут пробовать снова… и этот Гриди… ну, придёт. Пошлёт кого-нибудь. Пускай. Это наша земля. И наше слово здесь закон…

На Киару смотрели… нет, не с недоверием.

С робкой надеждой? И от этого на душе становилось легко.

— Если уж совсем надоедать будут, я матушке напишу. Она не откажет.

— Ещё одной матушке?

— Моей личной. Хотя они все мои… — Киара отмахнулся, поскольку очень уж неудобной оказалась тема, и спросил. — А ты бы хотела побывать в Предвечном лесу?

Мели остановилась.

— Ты… серьёзно?

— Почему нет? Людей там немного, но есть. И мы вполне можем отправиться в гости…

Киара, честно говоря, предпочёл бы не отправляться.

— На несколько лет? — в голосе Мели звучало сомнение.

— Поверь, время там летит быстро…

Киара замолчал.

И поморщился.

— Но тебе туда не хочется? — Мели осторожно коснулась руки. — Почему ты живёшь здесь? Не там… если твоя матушка там. Ты ведь эльфийской крови, верно?

— Наполовину.

— И…

— И наполовину человеческой, более того, крови некроманта. А там… как тебе сказать… у меня свои сложности с родственниками.

Глаза у неё огромные. И такое удивление искреннее.

— Эльфы… эльфы — это… как бы… — вот и объяснить сложно.

Вспоминать о той единственной поездке в Предвечный лес, которая состоялась, когда Киара достиг возраста десяти лет, он не любил.

Категорически.

— Сам по себе лес великолепен, — произнёс он задумчиво. — Там земля дышит силой. И деревья… эльфийские мэллорны — это не просто деревья. Это… это живая сила, воплотившаяся в нечто такое, о чём сложно рассказать… я косноязычна до крайности.

— Совсем нем. Мне тоже иногда бывает сложно подыскать слова…

Мели остановилась.

Ну да, тропинка, пробиравшаяся через лес, вывела к озеру, к той его части, что глубоким аккуратным полукругом вдавалась в берег. Сейчас, в преддверии заката, воздух окрасился лиловым и синим, сделался где-то даже тяжел. И под тяжестью собственной он сгустился, лёг мягкой дымкой на травы, укутывая их влажноватым покрывалом, которое обернется на рассвете росой.

Тропинка вела вниз.

Туда, к тёмной, почти чёрной воде, на которой яркими бело-розовыми мазками виднелись лотосы. От бутонов их, набравшихся силы, как-то слишком уж быстро выросших, исходил свет.

— Это… это… что это?

— Эльфийский лотос, — Киара подал руку. — Идём?

И смутился, когда пальчики Мели доверчиво легли в ладонь.

— Я таких и не видела…

— Их в принципе мало кто видел. Они и у эльфов растут лишь в одном месте. Говорят, что на заре времен, когда эльфы были ещё не такими сволочами, как сейчас, одна эльфийская принцесса…

— Прекрасная?

— Прекрасней некуда. Эльфийские принцессы не бывают другими. Так вот, она полюбила человека. И вышла за него замуж. И они прожили вместе короткую человеческую жизнь. Когда же он умер, а не в силах эльфа подарить вечность даже любимому, она предала его тело земле. Если бы он был из Перворожденных, то в могилу бы положили семя мэллорна. Эльфы верят, что души возвращаются в новом обличье. И потому тот, кто срубит мэллорн, по сути совершит убийство.

Мели слушала.

Внимательно так.

— Но он не был человеком? — уточнила она.

— Не был. И никто не позволил бы ей похоронить его по обычаю. Тогда она сделала так, что земля приняла тело её любимого, а потом, опасаясь, что найдутся желающие осквернить могилу, ведь даже тогда многие говорили, что людям не место рядом с Перворожденным, подняла берега над ней…

— И получилось озеро?

— Озеро. Ровное, как чаша. И глубокое. Такое, чтобы никто, самый сильный маг, не мог дотянуться до дна. Она приходила на берег этого озера каждый вечер. Долго-долго… хотя, конечно, не тысячи лет, столько эльфы не живут. Но да, долго… а когда ощутила, что наступает её черед, то не захотела, чтобы её похоронили по обычаю Перворожденных. Говорят, она не одобряла перемены, которые то ли начались, то ли уже шли… те запреты на браки с иными расами, которые существуют и по сей день. И в знак своего несогласия решила не возвращаться в эльфам, а попросила близких позволить ей упокоиться с тем, кого любила. И они услышали.

— Это… это хорошо, когда близкие тебя слышат.

— Да, — согласился Киара. — Её уложили в ладью. И поставили в ногах мешочки с семенами редких растений.

— И лотосов?

— И лотосов. Ладья ушла под воду. И принцесса воссоединилась с тем, кого любила. А на следующую весну поверхность озера укрыли зеленые листья. Когда же наступило время цветения, то оказалось, что эти лотосы изменились…

— Силой любви?

— Возможно. Но мне кажется, что там просто какие-то уникальные условия… и может, тело эльфа, разлагаясь, выделяет особую энергию. И она уже меняет растения. Поэтому мэллорны вырастить практически невозможно…

На него поглядели с упрёком.

— Извини, — Киара развёл руками. — Кажется, я испортила красивую легенду.

— Да нет, по-моему, наоборот, получилось очень правдоподобна. А то ведь как обычно… если в округе есть пруд, то обязательно расскажут о несчастной девице, которая из-за любви в нём утопилась. А если стена или башня, то…

— Сбросилась?

— Именно. Про лотосы мне больше нравится. И с объснением действительно выглядит так, как будто правда…

Тропинка исчезла в густой зелени луга. И травы касались юбки, и ног. Пахло сырой землей и ещё мятой, которая норовила прорасти по берегам. И чем-то до боли знакомым, лёгким и волшебным…

— А в сумерках они светятся, — сказал Киара. — Светятся и звенят…

— И мы будем здесь до сумерек?

— Да.

— Она всё равно не уедет. Мама… знаешь, отсюда всё выглядит немного иначе, чем дома.

Мели почесала за ухом Мрака и тот, заворчав, потёрся о её руку лбом. Корзины снимали вдвоём, и плед разворачивали. И шали нашлась. Одну Киара набросил на плечи Мели, а вторую — всё-таки матушка Нова отличалась удивительной предусмотрительностью — накинул на себя. От воды и вправду тянуло прохладой.

— Дома она всегда болезненная и слабая… а тут понимаешь, чтобы так болеть — нужно очень много сил и здоровья, — Мели вытащила из корзины корзинку, а из неё — тарелки и хлеб. — И она всегда добивается желаемого. А я…

— А ты?

— А я слабая. Но вечно прятаться — это не выход. И я не хочу уезжать. Не хочу возвращаться к Гриди… но если не сделаю этого, то он устроит неприятности.

— Нам?

— И вам попытается, но действительно вряд ли сможет. Но вот отцу, матушке… братьям моим — им устроит. Даглас, конечно, не боится, но Алвис и… они слабые… хотя… не знаю. Я ведь тоже не сильная, но… почему я должна платить своей жизнью за то, что делали они?

Ответа у Киары не было.

— Садись, — Киара вытащил вторую корзинку, куда более увесистую. Кажется, еды им собрали на несколько дней. Ну и ладно, больше — не меньше.

Мрак вытянулся рядом.

— Я не хочу решать! — Мели опустилась на покрывало.

— Не решай.

— Придётся.

— Потом… Пока вот давай просто посмотрим. На закате они загораются… и там, в Предвечном лесу, у каждого бутона свой оттенок. А их тысячи… тысяча оттенков одного чуда.

Здесь, конечно, поскромнее. Дюжины три всего, но… это ведь начало?

— А решать? — Мели смотрела снизу вверх.

— А потом решим. Что-нибудь обязательно решим.