Глава 35 О разговорах, неосторожных словах и предложениях

Я часто сидела в саду и просто случала деревья.

Начало карьеры мага-природника

— Я вообще всегда хотела завести собаку, — Анжелина налегла на дверь, но та не спешила поддаваться. — Но папа был против.

— Почему?

— Ну… не то, чтобы совсем против. Он мне даже подарил половину борзой. На день рождения. Года четыре тому.

— Это как? — Киллиан надавил на дверь, но та не шелохнулась. — Погоди, тут немного дерево разбухло, как мне кажется, поэтому и застревает. Я чуть раздвину стены…

— Как… это так, что у меня есть красивая папка с красивой бумажкой, в которой говорится, что я являюсь совладелицей собаки породы большая иберийская борзая, по кличке Северный ветер. Это… это очень хороший кобель. Ценный. И на щенят от него очередь. И ему за это платят. И ещё за выигрыши тоже платят, на бегах… и деньги делим с другим владельцем. Они идут на банковский счёт. Мой. В теории, мой, но я получу доступ к нему только после свадьбы. И наверное, даже не я, а мой муж. Честно, я бы предпочла просто щенка.

— Это как-то… странно, — подумав, сказал Киллиан.

— Да? Тоже так думаешь⁈ Я бы… я бы просто собаку хотела, чтобы гладить и вообще… я ведь его даже и не видела. Его в столице держат. Так как можно сказать, что у меня есть собака, если она в столице, а я тут.

Киллиан не нашёлся с ответом. Он вообще очень слабо представлял, как можно владеть половиной собаки. Даже если большой.

Дверь всё-таки открылась.

И закрылась.

— Тут погоди, фонарь есть… вот… а дома собака — это слюни и шерсть. У папы от них нос чешется и чихать начинает. А от Пушка он не чихал… ну, я прятала сначала, и мама не возражала, когда узнала. Он сперва больше на кота походил. А коты — это ведь не собака, а другое… И потом, когда папа узнал, точнее увидел Пушка, он же не чихал! Ну и не возражал… вот. Но потом выяснилось, что Пушок — не кот…

И что на демонов уважаемый градоправитель не чихает.

— Теперь он подрос, конечно… но ты не думай! Он воспитанный!

Подрос.

Киллиан смотрел в круглые, выпуклые глаза ярко-золотые, как монета свежей чеканки, и пытался понять, куда можно спрятать демона, который вымахал размером с лошадь.

Ну, маленькую, конечно… чуть больше пони.

И косматую.

С узкой длинной мордой, с узкой же длинной шеей, и в целом… узкую и длинную, а если смотреть спереди, то даже где-то плоскую.

— Мне каждый год присылают снимок Северного ветра, с отчётами. И я как-то жаловалась, Пушку показала. А ему вот понравилось… только Ветер — белый, а Пушок…

Пушок черный.

И неравномерно, с подпалинами и искрами, которые пробивались сквозь завитки шерсти.

На Киллиана Пушок смотрел с сомнением. Но потом вытянул морду и коснулся носом руки.

— Он тебя запомнит, — сказала Анжелина. — А вообще я его выпускаю… иногда. В сад. Он бегать любит.

В этом Киллиан не сомневался. Ноги у Пушка были длинные и тонкие, что палки. Такими совершенно точно было очень удобно бегать.

— Вот… а теперь, если война… подвалы займут, сад тоже, — Анжелина развела руками. — И что делать?

— Что делать… — Киллиан осторожно погладил Пушка. — А… а он это обличье долго держать может?

— Уже два месяца как не меняет! Вообще он с возрастом становится более стабильным. Я читала, что у демонов — это один из важнейших показателей личного развития. Ну… когда ещё мне не запретили читать такое.

Пушок приоткрыл пасть.

Язык в ней был чёрным, а вот зубы белыми. И острыми. И явно овсом его не покормишь.

— А чем он вообще питается? — уточнил Киллиан.

— В основном — моей силой, — Анжелина обняла Пушка. — Но ещё на кухне беру… там, кости, мясные обрезки, жилы всякие… туши, когда к ужину разделывают, то много всякого остаётся. А меня знают. И что я животных люблю. Вот… я кухарке монетки оставляю, а она мне мясное.

Она сдавила шею, и у Киллиана возникли некоторые опасение за здоровье Пушка.

— А если осада? Что тогда? — поинтересовалась Анжелина горестно.

— Тогда… тогда можно просто выпускать. На танерийцев? — предложил Киллиан.

— Это как-то…

— Жестоко?

Да, предложение было, пожалуй, чересчур уж жестоким для юной тэры.

— Нет, но… ему жирного нельзя. Его от жирного слабит.

— Тогда просто внушишь ему, чтобы выбирал нежирных танерийцев? — Киллиан погладил Пушка по лбу. — Вообще, мне кажется, что… слушай, у меня есть идея! Если он обличье держит, а ты всегда хотела собаку… Только ошейник нужен…

— Нет, нет, нет! — этот голос настолько изменился, что Киллиан не сразу его и узнал. Исчезли и робость, и усталость. Наоборот, теперь он звучал на редкость раздражённо и резко.

— Папенька, — сказала Анжелина со вздохом. — С маменькой ругаются.

— Думаешь?

— Уверена. Он только с ней так вот…

— Мне не нужны твои советы!

Пушок сел между Анжелиной и Киллианом, переводя взгляд с одного на другого. При этом модра его была почти на уровне головы самого Киллиана. При свете дня шерсть Пушка выглядела не черной, скорее уж пыльно-серой, и на фоне её ярко выделялась розовая лента, завязанная изящным бантом.

— Как же ты мне надоела! Со своими советами! Со своим этим характером…

Пушок прижал уши к голове и обернулся на Анжелину.

— Пойдём, — та потянула за ленточку, которую привязала к банту. — Это теперь надолго… он будет кричать, что, когда брал её в жены рассчитывал на помощь её отца, а она ответит, что если бы у него был характер, он бы и сам сделал карьеру… а он ответит…

Она замолчала и махнула рукой.

— В общем, я это всё уже слышала и не раз.

— Вечно лезла, лезла… всё тебе не так… мешалась… как будто я тебя спрашивал! Женщина не должна быть умнее мужчины! Особенно такая страшная, как ты!

— Я…

— Я хоть сейчас правду скажу! Хоть кто-то тебе правду скажет! Ты огромная! Неуклюжая! Уродливая! И эти твои жалкие попытки казаться больше женщиной за счёт кружев… ты превратила себя в посмешище! И знаешь, если нападут танерийцы, то ты будешь последним человеком, которого я стану защищать! Говорят, им нужны женщины, но… такой как ты, даже они побрезгуют.

— Ой, — тихо сказала Анжелина и обняла Пушка, прижав его змеиную голову к груди. — А такого он раньше не говорил…

— И сейчас не должен был, — произнёс Киллиан, пытаясь понять, что в данной ситуации делать ему.

Логичнее было бы уйти и увести Анжелину, которая застыла вместе с Пушком. И тот, чувствуя настроение, тоже замер, только моргал часто-часто.

— Правда? — женский голос звучал довольно тихо, но почему-то захотелось попятиться. — Значит, столько лет, когда я тебе помогала, это было…

— Не помощь, а постоянное вмешательство в мои дела! Ты лезла, и лезла, вечно показывала, что знаешь лучше меня! Что я глупец и ничтожество, не способное ни на что без твоей опеки! Ты не видела, насколько ты унижала меня! Надо мной смеялись! Со мной не считались!

— Я пыталась наладить работу…

— Отменяя мои распоряжения⁈

— Идиотские распоряжения, которые…

— Которые отдал я! И важно только это!

— А подслушивать нехорошо, детишки, — сказано это было с упрёком.

Киллиан обернулся.

— Тэр Балтазар! — он обрадовался совершенно искренне. — А вы как тут оказались?

— Да вот, комендант послал. Я, конечно, не ворон, но постарался не мешкать. Тем паче в новых обстоятельствах ты нужен в крепости. Там стены, камень и всё такое… в общем, четверку сопровождающих я тебе выделю. Очень просили не задерживаться. Моё почтение, прекрасная тэра… давно я не видел столь прелестных демонологов! — тэр Балтазар поклонился. — И демон ваш, позвольте заметить, весьма вам к лицу.

— Это… Пушок! — Анжелина моргнула и дёрнула Пушка за шерсть и так, что только зубы клацнули. — Он… он хороший…

— Не сомневаюсь. И хороший, и воспитанный… то, что нужно.

— И убирайся! — донеслось из-за двери. — Я сам подам на развод! И добьюсь его! Героям не откажут!

— Какой из тебя герой⁈ Ты себя слышишь⁈ Ты себя видишь⁈

— Такой! Это ты… ты всегда выпячивала, что я…

— Я так понимаю, высшее руководство занято? — тэр Балтазар подкрутил ус. — Низшее, пользуясь случаем, разбежалось…

— Папу прокляли говорить правду. И это заразно, — Анжелина покосилась на дверь. — Может, вам стоит… нам стоит…

Тэр Балтазар покачал головой.

— Не стоит, девонька. Я понимаю, что тебе хочется вмешаться, однако, поверь, взрослым людям порой следует выяснить отношения. Чтобы раз и навсегда, и безо всяких отговорок. Ты мне лучше подскажи, как у вас тут дела с обороноспособностью обстоят?

— Честно? Не очень… — Анжелина потянула Пушка за ленточку. — Папенька бюджет на содержание городской стражи урезал в этом году. И в прошлом, и в позапрошлом. Маменька была против, но он сказал, что в городе тихо и не нужно столько стражи.

— А на случай нападения?

— На нас никто никогда не нападал, — Анжелина покосилась на дверь.

— Я совершу подвиг! Я покажу себя во всей красе!

— И станешь посмешищем!

— Ты в меня никогда не верила!

— Потому что и ты…

— Не думаю, что это стоит слушать юной тэре… увы, не все браки бывают счастливы. Позвольте предложить вам руку? Если, конечно, вас не пугает некоторая моя неживость…

— Я демонолог, — сказала Анжелина солидно и оперлась на руку. — Меня не пугает ваша неживость… я уже видела вашего коллегу. Такого… отвратительно красивого! Он с папенькой разговаривал о трофеях. Планировал, как их делить.

— Узнаю Мэттью… и как решили?

— Я не дослушала, но… вы думаете, что танерийцы придут сюда?

— Сложно сказать, юная тэра, — Балтазар повел Анжелину прочь от дверей. И Киллиан пристроился с другой стороны, испытывая огромную радость от того, что теперь со всем, что творилось вокруг, будет разбираться кто-то другой. — И тут следует определиться с пониманием того, что вы называете «придут». Одно дело, когда речь идёт о войске. Горными тропами его протянуть довольно затруднительно.

— То есть…

— Но войско нужно для войны. А вот чтобы разграбить средней руки городишко, хватит и сотни.

— А сотня пройдёт?

— И сотня. И даже две.

— Отец… он сказал, что… что у нас ополчение. Дворянское. Что в случае опасности благородные тэры возьмут в руки оружие и встанут на защиту, — Анжелина вздохнула и добавила. — Если не жен и детей, то хотя бы собственности…

— Но вы в это не верите?

— Не очень. Мне почему-то кажется, что… он несколько переоценивает…

— Не кажется, — перебил тэр Балтазар. — И потому я здесь.

— Вы защитите город?

— Я, конечно, всецело великолепен, однако подобный подвиг и мне не по силам. Скорее моя задача сделать так, чтобы женщины и дети убрались отсюда, по возможности, быстро и далеко. Именно это я постараюсь организовать. И для начала мне всё-таки придётся поговорить с вашим…

Сзади громко хлопнула дверь.

И Анжелина подпрыгнула.

— Да кому ты нужна! — дверь снова хлопнула. — Убирайся! С глаз моих долой!

Тэр Балтазар покачал головой и повернулся, ровно затем, чтобы отступить в сторону, пропуская матушку Анжелины. Та двигалась быстро и, кажется, ничего и никого не замечала.

— Чтоб тебя танерийцы…

— Мне кажется, — тэр Балтазар встал перед градоправителем, который покраснел и раздулся. Он подпрыгивал и потрясал кулаками, и открыл было рот, но встретился взглядом с тэром Балтазаром. А тот повторил. — Мне кажется, что вы должны взять себя в руки.

— Я⁈ А вы, простите, кто…

— Комендант.

— Крепости.

— Города.

— Это мой город! Всевышний, дай мне сил… это мой город! — рявкнул градоправитель.

— Ваш, ваш… я не спорю. У меня скорее имеется вопрос, какими силами вы планируете защищать этот ваш город?

— Я… — градоправитель нахмурился и, одёрнув камзол, сказал. — Я воззову к чести!

— И к совести, — подсказал Балтазар.

— Что, простите?

— Опыт мой подсказывает, что взывать к чести стоит наравне с взыванием к совести. Однако и то, другое может быть…

Киллиана тронули за руку.

— Извини, мне надо маму отыскать, — Анжелина потянула за собой демона, на которого, кажется, никто уже и не обращал внимания. — Она, наверное, расстроена… и если ты отбываешь, то… я рада была познакомиться! Спасибо!

— И надеюсь, что вы отдаёте себе отчет… — тэр Балтазар подхватил градоправителя под локоток. — Что именно вы, как градоправитель, несёте полную ответственность за то, в какой степени город готов…

— Пушок…

Анжелина быстрым шагом направилась прочь. Пушок, повернув узкую длинную морду, посмотрел на Киллиана и вздохнул. Хвост его качнулся влево и вправо.

Когти зацокали по каменному полу.

— Вследствие чего вам стоит не выяснять отношения с вашей супругой, а…

Киллиан подумал, что здесь ему точно делать нечего.

А где есть?

Что ему делать? Отправиться обратно? Или сперва дождаться, когда тэр Балтазар договорит? А потом уже отправиться? Самому сопровождение найти? И где искать?

И почему-то искать не хотелось.

Вместо этого Киллиан развернулся и направился вслед за Пушком. Пусть тот и домашний, но ведь демон. А за демонами следует приглядывать.

Далеко идти не пришлось.

— Мама! Ты… ты серьёзно⁈ — голос Анжелины звенел от напряжения.

— Более чем. Собирайся. Возьми самое необходимое. В столице справим тебе новый гардероб… Господи, какой дурой я была!

— Мама…

— Не спорь с мамой. Мы уедем. Немедленно… экипаж я ещё утром велела подготовить. Твой отец полагает, что достаточно встать и произнести вдохновляющую речь, чтобы все прониклись и в едином порыве дали танерийцам отпор. Но нет… дай слуху разнестись и местная шваль уберется отсюда…

— Но…

— Мы должны уехать первыми, пока дорога свободна. В столице нас примет моя подруга. Не будем отвлекаться на балы. Пара частных встреч, нужные знакомства. У меня есть несколько кандидатур. Мы выдадим тебя замуж…

— Мама!

— Я уже списывалась с Ленни, она сказала, что есть несколько подходящих кандидатур…

— Мама!

— Безусловно, твой дар накладывает ограничения, но…

— Мама! Я не хочу замуж!

— Почему?

— Ты только что ругалась с моим отцом! Да вы весь последний год с ним ругаетесь! Если не больше! И я…

— Мой неудачный опыт замужества ещё не означает…

— Он означает, что не надо меня пихать в это ваше замужество!

— Дорогая, — это прозвучало устало и даже обречённо. — Боюсь, у нас нет выбора. Твой отец в кои-то веки настроен весьма решительно. И я полагаю, что он действительно подаст на развод и его добьётся. Тогда… сама подумай. Кому нужна дочь разведённой женщины, да ещё и с таким даром?

— Да что вы все к этому дару прицепились! Нормальный он! Нор-маль-ный!

— Тише… я просто пытаюсь…

— Помочь? Нет, мама! Ты пытаешься устроить мою жизнь за меня, не очень меня спрашивая, чего я хочу!

— А чего ты хочешь?

— Не знаю! чего-нибудь нормального, а не притворяться этой вот… этой…

Подслушивать было, конечно, нехорошо, но Киллиан сказал себе, что он не из любопытства, но исключительно из беспокойства за уважаемую тэру Анжелину. Всё-таки нервировать демонолога — не лучшая затея. Нет, с демонологами Киллиану дела иметь не приходилось, но некромант в семье имелся. И Киллиан подозревал, что разница невелика.

— Девушкой из хорошей семьи? — подсказала тэра Ингенгарда.

— Хорошей… как будто она хорошая…

— Анжелина, ты, возможно, злишься на меня. И считаешь, что я неправа, но… я не думаю, что твой отец станет молчать при разводе. Он обвинит меня…

— В чём?

— Не знаю. Но мужчине не составит труда найти вескую причину, которая разочаровала его в женщине. И о твоем даре молчать не станет. Если не соврёт, то приукрасит. А это уничтожит твои шансы найти хоть какого-то мужа, не говоря уже о том, чтобы приличного. И мы должны, просто обязаны успеть до того, как он…

— А если я не хочу?

— Анжелина!

— Почему мне обязательно нужен муж⁈ Мама, как будто… как будто без мужа я не проживу!

— В обществе не примут женщину без мужа…

— В обществе все шепучтся за спиной, обсуждая чужих любовниц, взятки и то, кто и сколько украл. А, ещё то, кто нахамил портнихе, если она сшила настолько уродливое платье, от кого воняет потом и кому следует похудеть. Кажется, теперь ничего не забыла. Так вот, матушка. Я уверена, что прекрасно проживу и без общества…

— В одиночестве?

— Если понадобится…

— А дети?

— И возьму на воспитание!

— Анжелина! Это… это глупости!

— Не большие, чем твоё твоё замужество.

— Всё! Мне надоело слушать! Собирайся или…

— Или что?

— Или я тебя так увезу! — за дверью сгущалась сила. Киллиан чувствовал её весьма ясно.

— Мама, ты не посмеешь!

— Ради твоего же блага…

— Нет! Мама…

Киллиан вздохнул и решительно постучал, а потом, не дожидаясь приглашения, толкнул дверь и вошёл.

— Прошу прощения, но… — в голове идей не было, но было четкое понимание, что нужно как-то всё разрешить. Правда, кто бы ещё сказал, как именно. — Я не имел намерений подслушать…

С руки тэры Ингенгарды сорвалось плетение, которое, впрочем, было поглощено щитом.

— Парализующее? У вас отменной силы заклятье, многоуважаемая тэра Ингенгарда, — произнёс Киллиан степенно и на всякий случай поклонился. — Я восхищён его исполнением.

— Уходите…

— Боюсь, я не могу уйти. Не сейчас, когда стране грозит опасность…

Киллиан отчаянно пытался придумать хоть что-то. Жениться самому? Он клятву дал. Да и… не тот это выход, который устроит Анжелину. Вон, раскраснелась, глаза метают молнии, губы поджаты и только Пушок в испуге прижался к ногам.

— Боюсь, я вынужден буду призвать вашу дочь на военную службу! — выпалил Киллиан. — Согласно третьему пункту Указа Его императорского Величество Северина Смелого от года тысяча…

— Призывают мужчин, — тэра Ингенгарда опустила руку.

— В Указе озвучен перечень даров, носители которых подлежат незамедлительному призыву на военную службу в случае начала военных действий, — произнёс Киллиан, обрадовавшись, что эту часть он помнит. Конечно, Кин бы сказал красивей и процитировал бы Указ полностью, но Кин в крепости. — Однако половая принадлежность магов не прописана. Таким образом дар вашей дочери…

— Я согласна! — взвизгнула Анжелина. — Я согласна на службу!

— Вследствие чего вопрос с замужеством должен быть отложен до окончания войны.

Тэра Ингенгарда открыла рот.

И закрыла.

А вот тэра Анжелина закружилась, пританцовывая и хлопая в ладоши.

— И… где я буду служить?

Чтоб… а об этом Киллиан как-то не подумал.

— Здесь? — предложила тэра Ингенгарда каким-то на диво вкрадчивым голосом.

— Я не хочу здесь! Вы…

— Я отбываю в крепость, — сказал Киллиан. — Вы же слышали.

— И я! Я тоже отбываю в крепость… — тэра Анжелина крепко обняла Пушка и чмокнула его в нос.

— Что ж, — тэра Ингенгарда расправила складки платья. — В таком случае, прошу учесть, что целитель уровня Мастера также подлежит призыву. Согласно тому же указу… и полагаю, в крепости вам пригодится?

Радость Анжелины несколько поблекла.

Кажется, служить короне она предпочла бы вдали от матушки.

— Безусловно, — Киллиан поклонился даме. — В крепости, насколько знаю, очень не хватает целителя… и в целом, крепкой заботливой женской руки.

Как-то странно на него посмотрели.

Ну и пускай…

Главное, Пушок потыкался тонким длинным носом и хвостом вильнул, явно спрашивая, а дальше-то что?