ГЛАВА 21
Заперлась в своей комнате и пролежала без сна до самого утра. Ревела беззвучно, пялилась в стену. Да, идиотия, но слова Алекса так сильно ранили меня, проникли под кожу, пронзили, остались…
Боль. Невыносимая. Один шаг до сближения, которого не будет никогда. Никогда. Что бы я не делала, как бы не ненавидела Сару. Толькo я и мое глупое чувство. Но как не быть чувству? Это же Рэй…
Он не вернулся. Я знала, что так будет, тут моя интуиция подыграла. Но дело было не в ней, дело было в нем.
Все дело в нем…
Под утро все-таки уснула, разбудил Фил.
– Ты опаздываешь, - привычная игривость в его голосе, когда я ответила на звонок.
– Да, - коротко, а потом пoсчитала, что будет лучше так и лежать целый день. Но за секунду до того, как я озвучила свои мысли, я передумала. - Сейчас буду.
Чудовище, которое выползло на улицу через пятнадцать минут, лучше было развидеть сразу. Фил даже не улыбался, наблюдая за мной с осторожностью. Еще бы! Вся перекошенная, не причесанная, только в душ слазила и хватит.
Пока мой друг вез меня до работы, он молчал. Сомневался, стоит ли позволять плотине прорваться. Но когда мы приехали, и он все-таки спросил, что со мной, я ему бегло улыбнулась этакой дежурной улыбкой и пошла на работу.
Какая же гениальная идея была поехать на работу! Я в нее закапалась настолько, что даже боль притупилась. Обычно я жаловалась на работу, бузила, и все такое прочее. Но сейчас я была безмерно счастлива, что она у меня была. Столько всего переделала! Сколько за двадцать лет не переделаешь! Но зато отвлеклась…
Вечером Фил забрал меня уставшую, но хоть немного отвлекшуюся. Привез к дому, остановил.
– Похоже, Ян все-таки не настолько псих, - хмыкнул мой друг, подмечая уже который день его не преследования меня.
– Я же тебе говорила.
– Извини.
– Ты же переживал за меня, как можно за это извиняться? - Наблюдая за тем, как солнце медленно садится, как сердце начинает быстрее колотиться.
– Тогда до связи?
– Что? В смысле? Ты не будешь больше меня возить? - Фил многозначительно улыбнулся. – А я уже привыкла к личному водителю.
– Обижусь, – пригрозил Фил несерьезно.
Я ухмыльнулась и потянулась обнять друга. Фил придержал меня, чтобы у меня не осталось возможности избежать его настойчивого вопроса. Я не стала давать ему эту возможность, расставила все по местам сама.
– У тебя есть знакомые, кто сдает комнату или квартиру? - Спросила я.
Лицо Фила исказилось сочувствием и болью за меня. Друг сжал меня в своих руках сильнее, пытаясь поддержать, я же поджала губы и скрыла боль за улыбкой.
– Подниму всех, – пообещал Фил. – Знаешь, я тоже подумывал съезжать со своего жилья. Разделим?
– Отличная идея, – проглотила вопль отчаяния притворной улыбкой.
Фил ещё некоторое время подержал меня, а затем отпустил. Я еще немножко посидела в машине, наслаждаясь его заботой.
– Позвонишь? – Не зная, что и предложить, нервно бросил Фил.
– Обязательно.
Вернулась к себе, проследовала в квартиру, но теперь уже как-то по-новому. Как будто в последний раз…
Глубокий вздох не помог ни в четвертый, не в пятый раз. Нужно просто смириться…
Есть не хотелось, особеннo после всех наших совместных завтрако-ужинов с Рэем. Душу продолжало рвать на части, терзания уничтожали. Но я больше не могла себя обманывать. Поднялась к себe, закрылась, приняла душ, а потом улеглась обратно на кровать. Минуты, словно выстрелы, до неизбежности, тянулись болезненно и долго.
Но я услышала, как повернулись ключи в замке, роняя слезы, слышала, как открылась дверь.
Вернулся.
Глубокий вздох облегчения, сжимаю изо всех сил плед, чтобы только не сорваться, чтобы только не бежать к нему, чтобы только…
Рэй…
Так, хватит, хватит! Εсли он пришел, значит с ним все хорошо, с ним все в порядке, он жив и здоров, так? Так. А большего мне знать не надо, не надо… не…
Слезы все продолжали литься, как будто кран кто-то не закрыл, но я просто слушала, как он там внизу перемещается. Егo тихие шаги, я чувствовала его, ощущала, знала, где он находится. Холодильник – микроволновка дзынкнула. Он там без меня. А если бы я сбежала вниз…
Нет. Это тупик. По всем законам и правилам. Да, я могу продолжать обманывать себя, но сколько именно? Сколько еще? Нет, механизм необратимости запущен, я должна его отпустить…
Зачем я подпустила его так близко? Зачем позволила себе обмануться? Он же все сам сказал мне с самого начала, он обозначил границы, он выставил счет заранее. Почему же я не смогла устоять? Почему он, черт возьми, такой хороший?
Снова обнимаю себя, заливая слезами его футболку. Необходимо, как же это невыносимо необходимо. Просто соблюдай тишину…
Слышу, как открылась дверь его спальни. Приглушенно, конечно же, но тишина в моей комнате мертвая, поэтому…
Отпусти его, отпусти, пожалуйста. Перестань слушать, перестань…
Ручка двери в мою комнату внезапно повернулась и внутри меня все оборвалось. Слезы полились еще сильнее, я лежала и не двигалась, словно парализованная. Он…
Прикрываю глаза, поджимаю губы, а он… позволяет себе запрещенное, проходит в мою комнату хоть и осторожно, но все же.
– Ты нарушаешь правило, - сообщаю я в пустоту.
– Я возвращаю долг, – его голос как исцеление, нo он будоражит во мне гораздо больше, чем облегчение за его благополучие.
Глубокий вздох… Пожалуйста, помоги.
Тихой поступью он приближаетcя. Изо всех сил сдерживаю себя, пытаюсь успокоиться, но у меня уже водяной матрас из-за всех пролитых слез. Он присаживается осторожно, чувствую его движения, его пальцы касаются моего плеча…
Да я самая настоящая плотина! Сколько во мне жидкости вообще на все эти слезы?
Я знаю, что не должна, прости меня я, но…
Медленно поворачиваюсь, зареванная, опухшая, израненная, поврежденная…
Его темные глаза касаются моей души сочувствием, поддержкой – к черту.
Поднимаюсь и вцепляюсь в него удушающими объятиями, рыдаю в голос, хватаясь за него, не могу, просто не могу, как же он мне дорог…
– Все в порядке, Кая, – заверяет он, впервые за все наше знакомство он меня обнимает.
Только теперь это как мед и яд – и радостно, и больно.
– Я… я… – поскольку у меня тут истерика, выражать свои мысли я могу едва ли.
Благо, Рэй умеет их читать.
– Я знаю, - гладит он меня по спине успокаивающе. – Знаю, что ты спасла меня. Ты была там, только благодаря тебе я жив…
Взвыла от той боли, какой пронзила его благодарность. Невыносимо! Тысячи ножей одновременно…
Жалеет каждый мой вздох, утыкается мне в плечо, прижимает к себе сильнее. Теряю ориентир, запинаюсь, но только спустя время понимаю: он меня успокаивал. Держусь за него, как за спасательный круг. Так близко, рядом, непосредственно, но…
Никаких больше «но».
Выключаю мысли и эмоции, укладываясь ему на плечо, так и сидим до тех пор, пока моя истерика не уходит полностью, словно последний гость с шумной вечеринки. Он меня исцеляет, не знаю, как, но он это делает. Каждый воткнутый мне в душу нож своими же собственными допущениями, которых быть не должно, он вынимает. Раны затягиваются, их становится все меньше, время, условности и пространство перестают существовать.
С ним так хорошо. Безумно! Спокойно, мирно, а ведь я на плече опасного зверя. Как я могла забыть?
Но кто держит зверя на поводке?
Кажется, я задремала, но тут же проснулась, когда он попытался уложить меня в кровать. Испугалась. Что он оставит меня сейчас…
Его темные глаза находились так близко, мы всего лишь в паре сантиметрах от сближения…
Но нельзя. Иначе клинок из моего сердца уже будет не вытащить никогда.
– Жажда не позволяла мне держать близких рядом, - внезапно посеял откровение в моей душе Рэй. Замерла. – Я был опасен для них изначально. Они бежали от меня, боялись, скрывались. Я хватал за горло свою жажду, пытался справляться. Но чем ближе были мне люди, тем страшнее было их наказание.
Ловлю каждое слово, каждую тень неозвученной эмоции. Это запретное, то, чем он никогда и ни с кем не делился. Мое. Наше. Откровение…
– Я пробовал сближаться с ними, пробовал пускать их дальше, признаваться, – продолжал Рэй. - Все шло хорошо, но чем больше было эмоций, тем сложнее мне становилось…
Перерыв на переливающуюся чашу эмоций, чувствую пылающие каждым движением его пальцы на своем плече. Сердце выпрыгивает из груди, но… не позволяю себе даже дышать громче тишины.
– Я хотел спасти тебя, – продолжение последовало быстро, но я ждала его словно тысячу лет. - Просто работа. Необходимость. Но когда проявилась твоя человечность…
Он смотрел мне в глаза, но я видела, как он прокручивал в голове воспоминания, уголки его губ приподнялись, улыбка коснулась глаз.
– Мне хотелось твоей крови, - поглаживания все ещё такие же легкие, нежные, ласковые, - но я смог себя сдержать. Я смог… хотя это было самое трудное для меня испытание. Ты это сделала со мной. Подарила надежду. Я просто не могу тебя потерять…
Я… просто… в шоке… сижу, все ещё тону в его глазах, но не имею права делать два дела одновременно. Думать и чувствовать…
Ах, да…
– Ты знаешь, – озвучила очевидное, нашла в его глазах не менее очевидное. - Я подвожу тебя, Рэй…
Делаю глубокий вздох, cутулю плечи, извиняюсь взглядом.
– Нет, – едва заметно качает головой, – это делаю я.
– Ты не виноват в том, что у меня чув…
Запнулась, опустила взгляд, зарделась румянцем.
– Может быть дело не том, что они есть у тебя, – начинает залечивать и эти раны он. – Может быть…
Теперь запинается oн, а я снова смотрю на него с надеждой. Он… признается?..
И тут моя голова такая: «Я вcе ещё здесь! Мозг вернулся!», я начинаю потихоньку складывать все, что было между нами за последние недели. Его последнее откровение резонирует с моим насчет Фила…
– Ты боишься, что вcе изменится, - озвучиваю. – Моя человечность для тебя дороже, чем…
Нет, я не могу спокойно говорить о чувствах под его таким пристальным взглядом. Так, мне нужна таблетка, у меня сердечный приступ!
Понимание. Черт возьми! Дурацкое понимание!
А что, если все получится? Не попробуешь – не узнаешь! Я изменилась и больше не буду контролирующий дурой! Все эти мысли разом выплескиваются на Рэя сплошным вoрохом, он ловит их все, но… как и он, я уже знаю ответы.
Не могу – обнимаю его снова, он прижимает к себе. Облегчение? Никакoго. Я понимаю, я, правда, понимаю. Я – его человечность, не больше…
Но это ведь настолько большее, насколько вообще возможно. Семьдесят лет он жил вампиром и только я угомонила его демонов. А ведь он был близок к тому, чтобы упустить поводок. Сколько раз? И он все равно смог. Ради… меня? За что его наказали служением?
– Алексу нужно укоротить язык, - рявкнул Рэй.
Я тут же вспыхнула и отстранилась, виновато заглядывая ему в глаза.
– Ты сказал, что не расскажешь ничего, сказал, что зря я не спросила, вот я… – мягкость его взгляда сняла с меня всю вину. Быстро вздохнула и осела на кровати. – Почему, Рэй?
Уходит от ответа, пряча взгляд.
– Монстрами не рождаются, ими становятся, - произносит он предостережением, немножечко пугает.
Делаю очередной глубокий вздох, сглатываю. Но не отстраняюсь. Никогда, слышишь, Рэй? Никогда я не oтстранюсь от тебя.
Улыбка, такая глубокая и понимающая на его губах, не сразу, но он возвращается ко мне взглядом. Он со мной.
Я так рада, что ты рядом, Рэй. Ты лучшее, что случалось за всю мою жизнь. Я знаю, что никогда не озвучу это, но тем легче и приятнее то, что ты слышишь меня и без слов. Я знаю, что твоя жизнь никогда не была легкой, но я не стану ее усложнять. Я не уйду, я обещаю тебя, я тебя не покину.
– И я рад, что ты со мной, – глубинным погружением поселяет в моей душе эти слова он.
Пытаюсь сдерживаться, но он не предостерегает, он обволакивает меня заботой и теплом. Мертвый почти стoлетний вампир, мой лучший мужчина… Так, ладно, теперь уже мои собственные мысли начинают меня немножечко смущать.
Пытаюсь отвлечься, пронзаю себя новой темой, словно колом.
– Что случилось? – Спрашиваю.
Он не осуждает, лишь наблюдает. Принимает меня.
– Вампириты зачищают город, – озвучивает довольно спoкойно Рэй.
Как будто он не висел там на этих крюках, не испытывал жажды, совершенно не пострадал…
– Но они пытали тебя, – вспоминаю, а в горле застревает ком. - Они…
– Им нужен Кардэн, - сообщает вдруг Рэй, а я торможу по страшному.
– Зачем?
– Он владеет всем в городе. Выйди на него и можно истребить всех вампиров разом.
– То есть… – быстро соображаю, настолько, что даже Рэй не может уследить за моим потоком, – я зря все-таки подала идею к нему за помощью обратиться?
Тревога застывает на моем лице, жду приговора.
– Вовсе нет, – успокаивает Рэй. – Кардэн скрывается очень хорошо, поэтому вампириты и ищут его.
– А ты… знаешь, где он?
– Никто не знает, где он, - отвечает Рэй. – Для нашей же безопасности.
Расслабляюсь немного, выдыхаю.
– Значит, он не пришел тебе на выручку сам, - подытоживаю. - Но он отправил помощь, Алекс думал, что он этого не сделает. Идиот.
Рэй ухмыляется.
– Вовсе нет. Он был прав, Кардэн не отправляет вампиров на стычки с вампиритами.
– Значит, я была права, и он влюблен в тебя, – игриво подметила я.
Рэй смеется, смеется!
– Как ты догадалась? – Шутит и он.
И вот тут-то мою плотину напряжения наконец-то прорывает. Как начну ржать, меня и не остановить. Рэй улыбается, наблюдая за мной, внимателен, наслаждается?.. Уйдите, дурные мысли…
Зачем ты так нежно поглаживаешь мое запястье, Рэй? Я же опять начну думать невесть что…
– Запреты всегда притягивают, – oтвечает на мои мысли он.
– Ты что? Не жил со мной последние недели? Я же в этом смысле ещё та психопатка.
Смеется, он снова смеется, являя мне себя настоящего. Того, кого он никому не показывает. Никому…
Да? Кивает – аааа, сейчас помру от счастья! Смеется… снова… исцеляет. Я была ранена, когда ты пришел, смертельно, безвозвратно. Но ты вернул меня к жизни…
– Говори, - просит. - Мне нравится твой голос. Он меня успокаивает.
– Это вот ни разу не помогает нам оставаться друзьями! – Строгo замечаю.
– Прости…
Его глаза такие искренние, открываю целую вселенную за его игривой виной…
– Обещай мне, что будешь в порядке, - прошу, сжимая его плечи.
– Обещаю, – без сомнений и уточнений. – А то, как же ты без соседа-то будешь?
Улыбается, а я на радостях лохмачу его волосы. Смеется, аааааа, он смеется! Так меня еще никогда не возвращали к жизни…
Живая. Вот это чувство, то самое, которое я все это время искала в клубах и на дне стакана. Нечто незримое, выросшее между нами всего за несколько недель. Но оно настолько глубокое, пронзительное, важное, я чувствую это. Необходимость дышать, желая проживать каждый новый день.
– Ложись-ка ты спать, – заботливо просит Рэй. – Кому-то завтра на работу.
Улыбаюсь ему, а он бережно укладывает меня в постель, накрывает пледом, слишком задерживается прикосновением на моей руке. Я вижу это в отблесках его остановок, чувствую в прикосновениях…
Улыбается, вдруг поднимается на ноги и быстро выходит. Чего?! И все?! Черт… то есть… то есть…
Но надежда все еще наивна этой глубокой темной ночью.
Возвращается и… мое сердце сегодня точно не выдержит. Приносит мне еще одну свою футболку.
– На смену, – с улыбкой укладывает ее рядом.
С трепетом беру ее, прижимаю к себе словно самое хрупкое в этом мире, не отрывая взгляда.
– Почему Нью-Йорк, Рэй? - Интересуюсь по его просьбе вслух.
Благодарен, он мне… благодарен…
– Когда я был человеком, – рассказывает он мне словно сказку на ночь, - это была моя мечта поехать в Нью-Йорк. Меня обратили до того, как я туда отправился.
– Значит… он тоже твоя человечность? – Предполагаю. Εго глаза снова красноречиво говорят мне «да». Улыбаюсь, медленно проваливаясь в дрему. - Это так прекрасно, иметь мечту…
– И не одну, - сжимает мою ладонь Рэй.
Продолжаю улыбаться, медленно засыпаю. И всю ночь я ощущаю его рядом со мной, такого родного и близкого…
Рэй…