Глава 2

Девчонка была маленькой, худой и абсолютно голой. На вид ей было лет семь, может, чуть больше. Тощие ребра покрывали синяки, на белых волосах запеклась кровь. Плотная черная повязка закрывала глаза незнакомки. На тонкой шее не было и следа клановой татуировки. Только от ключиц за спину тянулась полоска мелкого рисунка, напоминающего ветвь глицинии. А самое странное — девчонка лежала посреди ровного овала выжженной травы, чуть в стороне от дороги. При этом не было ни запаха гари, ни следов пожара.

Игу опустился на одно колено и прикоснулся к черной, покрытой пеплом земле.

— Что это? — спросил юноша. — Если она — маг, почему нет клановой татуировки? Если ее атаковал маг — почему она до сих пор жива?

Рэм бросил задумчивый взгляд на ребра незнакомки, вздымающиеся в неровном ритме. Шрам от ожога зачесался под бинтами. Затем он посмотрел на плотную повязку на глазах девчонки. Слепая? Кому она успела насолить? И если она не принадлежит кланам, почему ее не смогли убить?

— Неси мою запасную рубашку, — наконец, решился изгой. — Заберем ее с собой.

Игу немного удивленно посмотрел на товарища, но не стал возражать. Пока тот бегал к лошадям и вел их через лес, Рэм осторожно ступил на черное пятно. Жар чувствовался даже через подошву сапог. Но когда Рэм поднял девочку на руки, то обнаружил, что на ее теле нет и следа ожогов. Он торопливо вынес ее за пределы черного овала. Стоило ему ступить на траву, как дыхание незнакомки тут же начало выравниваться. Вернувшийся Игу с сомнением посмотрел на друга и сотворил короткое заклинание для определения нежити и нечисти. Круглая зеленая печать вспыхнула на лбу девочки и погасла.

— Она же дышит, — укоризненно сказал Рэм. — Значит, живая. Ты забыл все, чему тебя учили в школе?

Игу покачал головой:

— Ни о чем подобном я не слышал. Огненное заклинание не оставило на ней следов. Что делать будем?

— Заберем с собой, — упрямо повторил Рэм. — Рубашку давай.

— Зачем? Мало нам неприятностей.

— Будет служанкой.

— Слепая и едва живая? — в голосе Игу звучало сомнение.

— Оклемается, — бросил Рэм.

Игу примирительно вскинул руки и полез в седельные сумки. Вдвоем они облачили девчонку в запасную рубашку Рэма. Затем изгнанник забрался в седло, усадил незнакомку перед собой и развернул лошадь в сторону Хегена.

— Нам в Академию нужно, — напомнил Игу.

— Успеем. Оставим ее на постоялом дворе. Нам все равно придется снять комнаты до начала вступительных испытаний. Метки получим потом. Баки пока отступился. Сомневаюсь, что раньше экзамена кто-то тронет меня после случайного заступничества Юги Мирэ.

Игу удивленно покачал головой, но больше возражать не стал.

Теперь они представляли собой еще более странную и приметную компанию. Рослый семнадцатилетний мальчишка с коротко остриженными черными волосами и пронзительными синими глазами вез перед собой замотанную в мужскую рубаху слепую девчонку в бессознательном состоянии. Рядом с ним ехал низкорослый кудрявый красавчик Игу, который смотрел на девочку и горестно вздыхал. Белые бинты на шее Рэма и татуировка южного клана Шэци на шее Игу довершала картину.

Когда троица подъехала к одному из постоялых дворов в предместьях Хегена, на них косились. Конюх безропотно принял лошадей, а расторопный хозяин выдал ключи от комнаты. Но взгляды каждого встречного невольно обращались к бинтам.

Рэм не сомневался, что братец растрезвонит о событиях в клане на весь город, и скоро повязка на шее будет так же узнаваема, как и шрам от ожога. Пока слуги таскали горячую воду в комнату, Игу озвучил его мысли:

— Надо раздобыть тебе одежду получше и с высоким воротником, как у Юги Мирэ. И повязка, и шрам слишком приметны.

— Не сомневайся, Баки сделает все, чтобы меня узнавали даже так, — заверил его Рэм.

Игу подошел к зеркалу и пригладил непослушные кудри. А затем спросил:

— Ты знал, что он тоже поедет поступать в Королевскую Академию?

— Разумеется, нет. Я был уверен, что дядя отправить своего любимого сыночка в Академию Эймирема, где экзамены проще. Даже удивительно, что он решил рискнуть шкурой ради того, чтобы поймать меня.

— Не ради этого, — поправил его Игу. — Ради легендарной Печати Пепла, которой, по слухам, владел твой отец.

Рэм иронично посмотрел на своего друга:

— Вот именно — по слухам.

Тот уверенно продолжил:

— Пока твой дядя считает так, у нас крупные неприятности. Я сомневаюсь, что Баки Хенсо собирается героически погибнуть на вступительных испытаниях. Скорее он готовит какую-то подлянку для тебя. Первый этап будет общим. На нем может произойти все что угодно.

— Значит, будем держать ухо востро и постараемся не дать ему и шанса помешать нам, — пожал плечами изгнанник.

Служанки осторожно обмыли раны девчонки и уложили ее на постель. Игу выторговал у хозяина простую одежду размером поменьше, для девочки. Рубашка и брюки все равно оказались ей великоваты, да и покрой был мужским. Но теперь она хотя бы не щеголяла голыми коленками. Рэм разглядывал ее тонкие запястья, аккуратные ногти и правильные черты лица, а затем сказал:

— Девчонка не из простых. Не знаю, почему на ней нет клановой татуировки.

Игу остановился рядом с ним и спросил:

— Может, ее тоже изгнали?

Рэм скептически покачал головой:

— И она смогла свести шрам от ожога? Сомнительно. В любом случае сейчас нам придется оставить ее здесь. Пора получить метки, пока нам на голову не свалилось что-нибудь еще.

Юноши покинули постоялый двор и снова поскакали к Академии. У развилки Рэм осадил коня.

— Ну что на этот раз? — спросил Игу.

— Хочу кое-что проверить, — сообщил он.

Юноши спешились и прошли по лесу к той полянке, на которой нашли девушку. Рэму очень хотелось посмотреть, что же стало с выжженным пятном, на котором они нашли девочку. Каково же было их удивление, когда на поляне будущие адепты увидели ровный травяной покров. На ней не осталось ни следа от черного горячего овала. На несколько мгновений они потеряли дар речи. Первым нашелся Игу:

— Да, все это неспроста. Как бы нам не влезть в новые неприятности. Может, стоило оставить ее здесь?

— Что сделано, то сделано, — дернул плечом Рэм. — Давай поторопимся в Академию, пока мы не набрели на новые странности.

Но по дороге их никто не побеспокоил. Скоро впереди замерцали золотые башни и ворота Королевской Академии. Над тяжелыми створками сиял герб Королевской семьи — алая хризантема с шестнадцатью лепестками. Стена из гладкого желтоватого камня простиралась в обе стороны от ворот, пока хватало взгляда. Академия была отдельным городом, где располагались не только учебные корпуса и огромные территории для тренировок, но и жилье для учителей и адептов. Рэм надеялся, что за этими стенами он будет в безопасности хотя бы на то время, пока не восстановит свою магию.

Но для этого теперь мало поступить. Нужно сделать так, чтобы не поступил Баки Хенсо. В том, что двоюродный братец устроит ему веселую жизнь за стенами Академии, он не сомневался. И был намерен отплатить сполна за все зло, которое причинила ему старшая ветвь рода.

Входить в Академию разрешалось только адептам и учителям. Для поступающих ворота откроются только раз в год — в день экзамена. Поэтому получать метки им предстояло в шатре с королевским гербом, раскинутым чуть в стороне от дороги. Игу и Рэм оставили своих лошадей у коновязи и двинулись к шатру. Прямо перед ними полог откинулся и двое пожилых мужчин направились в сторону замка, не удостоив вновь прибывших взглядом. До Рэма донеслись их голоса:

— Какая нелегкая принесла сюда Мирэ? Из него учитель, как танцовщица из моей кухарки…

— Говорят, у него дело к ректору. Заодно и вступительные испытания посмотрит…

Рэм проводил их взглядом, а затем решительно откинул полог и вошел. Игу последовал за ним.

В шатре царили прохлада и полумрак. Тусклая лампа с магическим кристаллом освещали только часть массивного стола и лицо дородного чиновника. Рэм положил свои бумаги на полированную поверхность и подумал: “Зачем они притащили эту махину сюда? Не могли найти стол попроще?” Мужчина мрачно зыркнул на вновь прибывших, провел шелковым платком по лысине и, шевеля губами, начал просматривать документы. Наконец, все бумаги отправились в стопку.

— Руки, — потребовал лысый.

Юноши с готовностью протянули ему запястья. Чиновник коснулся их пальцем. Рэм удовлетворенно рассматривал зеленые линии метки поступающего, которые тускло светились на его руке. Теперь дядя не сможет предъявить ему никаких претензий до окончания вступительных испытаний.

— Послезавтра на рассвете явитесь к воротам, — буркнул чиновник. — Свободны.

Игу торопливо пробормотал благодарность и вытащил Рэма из шатра. От юноши не укрылся взгляд, который лысый бросил на его шею. Похоже, братец не терял времени зря и, пока они возились со слепой девчонкой, щедро рассыпал вокруг себя последние новости с Юга. Стоило ему об этом подумать, как Рэм заметил, что возле их коней маячит фигура Баки Хенсо. Игу прошептал:

— Не ссорься с ним сейчас. Помнишь, что сказал Мирэ? Дуэли тут не приветствуются.

Рэм, не говоря ни слова, прошел мимо двоюродного брата и вскочил на коня.

— Верни Печать Пепла, — негромко сказал ему вслед Баки.

— Мне нечего отдать тебе, — бросил он через плечо. — Я ничего не брал и не выносил из Эймирема. Ни из города, ни из замка.

Пока их кони степенно рысили по дороге, Рэм еще долго чувствовал на себе тяжелый взгляд брата.

— Почему ты прямо не скажешь ему, что ничего не брал? — спросил Игу.

Рэм беспечно улыбнулся:

— Разве я это и не сказал ему?

Друг подозрительно посмотрел на него, но расспрашивать не стал. Рэм надеялся, что так будет и дальше. Врать Игу не хотелось. А говорить правду было рискованно.

Когда они вернулись в комнату, девочка все еще была без сознания. Правда, дышала она теперь ровно, как будто просто спала. Одежда скрывала синяки. И только сочетание аристократичной внешности и девственно-чистой кожи на шее приводили Рэма в недоумение. Юноша постоял около ее постели, в то время как Игу раскладывал на столе письменные принадлежности, чтобы написать отцу.

Взгляд изгоя все время возвращался к повязке на глазах девочки. Ему показалось, будто служанки не снимали полосу черной ткани и не прикасались к ней. У Рэма мелькнула мысль, что под ней тоже могут быть раны. Не обязательно у нее врожденная слепота. Возможно, ее не только пытались убить магией, но и ослепили.

Юноша потянулся к черной повязке. Тонкие детские пальцы с неожиданной силой вцепились в запястье Рэма и отбросили его руку прочь. Движение было очень быстрым, едва уловимым глазом. Девчонка забилась в угол кровати и настороженно замерла, склонив голову набок.

Рэм примирительно поднял руки. Затем спохватился, что девочка его не видит, и сказал:

— Все в порядке, не бойся. Мы нашли тебя на дороге без сознания. Не знаю, что с тобой случилось, но с нами ты в безопасности.

На лице девочки не дрогнул ни один мускул.

— Ты меня понимаешь? — спохватился Рэм.

Он не подумал, что девочка может оказаться не только слепой, но и глухой. К счастью, незнакомка медленно кивнула.

— Как тебя зовут? — миролюбиво спросил Игу.

Девочка повернула голову на звук. К удивлению друзей, затем она подняла тонкий пальчик и начертила на стене всего одно слово — “Ри”. Рэм изумленно подался вперед, рассматривая след, похожий на сажу. Руки у нее были чистыми после мытья, он прекрасно это помнил. Как же она создала эту надпись? Только потом он спохватился и переспросил:

— Ри? Это твое имя? Ты меня понимаешь, но не говоришь?

Она еще раз медленно кивнула и провела по стене ладонью, стирая буквы.

— Я Рэм, а это мой друг Игу Шэци. Откуда ты? Какому клану ты принадлежишь? И кто пытался убить тебя?

Но ответа он не получил. То ли она не умела еще писать такие сложные слова, то ли не желала раскрывать свое происхождение. Вскоре Рэм понял тщетность своих усилий и примирительно спросил:

— Есть хочешь?

Ри тут же оживилась и торопливо закивала. Игу вышел в коридор и попросил слугу принести еды для больного ребенка. Вскоре на столе стояли творог и молоко. Девочка по стене дошла до стола, тщательно ощупала стул и села на него. Рэм осторожно приблизился и вручил ей ложку. Ри повертела ее в руках, затем медленно зачерпнула еду из тарелки. Создавалось впечатление, будто она в первый раз пробует человеческую еду. Рэм отогнал от себя эти мысли. Девочка была слепой, поэтому не удивительно, что многие ее повадки кажутся странными. Игу наблюдал за ними издалека и хмурился.

И было от чего — дальше Ри распробовала свой ранний ужин и в считаные минуты опустошила тарелку. Быстрые и ловкие движения привели Рэма в недоумение. В этот момент ему не верилось, что она ничего не видит. Но плотная повязка и то, как она шла по комнате, говорили об обратном.

Краем глаза Рэм отметил, что неправильно определил возраст девочки. Сейчас она уже не казалась семилеткой, ей можно было дать лет девять — десять. Да и одежда на ней уже не висела мешком, а будто была по размеру.

Но вопросов он задавать не стал. Поужинали в комнате. Ри больше не выглядела больной — ее щеки порозовели, и двигалась она достаточно активно, хоть и осторожничала. Рэм заметил, что пару раз наткнувшись на мебель, она запомнила расположение предметов и дальше ходила по комнате, как зрячая. Ночь прошла беспокойно. Игу и Рэм договорились спать по очереди, приглядывая за своей новой спутницей. Но та спала, как младенец.

Утром настало время менять повязку. Стоило Рэму размотать бинты на шее, как девочка тут же оказалась рядом. Тонкие пальчики Ри пробежали по пятну ожога. К удивлению юноши, боли он не почувствовал. Затем он ощупал место татуировки и с удивлением обнаружил, что припухшее пятно превратилось в рубец. Боль тоже ушла. Рэм поднял изумленный взгляд на Ри и спросил:

— Как ты это сделала? Кто ты?

Девочка на этот раз выхватила перо и бумагу, и вывела одно слово: “Друг”. Игу окинул ее подозрительным взглядом, многозначительно прокашлялся и сказал:

— Выйдем на минуту?

Рэм торопливо согласился:

— Конечно. Ри, мы сейчас придем.

Юноши вышли за дверь. Игу огляделся и яростно зашептал:

— Ты видел, что она сделала?! Вылечила ожог! Это явно непростая девчонка, она может быть опасна, Рэм!

— И кем же она может быть? — скептически переспросил изгой. — Я доселе не страдал излишним милосердием, чтобы клан Хенсо попытался подослать убийц таким образом. Да и пока от нее только польза.

— И расходы, — пробурчал Игу. — Отправь ее на все четыре стороны.

— Чтобы ее снова попытались убить? — резонно возразил Рэм. — Нет уж, будем держаться вместе. Не причинит она вреда.

— Откуда ты знаешь?

Рэм развел руками:

— Интуиция.

На этом разговор закончился.

После завтрака они отправились гулять по городу. Ри крепко держалась за руку Рэма, вертела головой и подставляла лицо солнечным лучам. Выглядела она при этом очень довольной. Игу с мрачным видом шагал следом за ними.

Город был полон народу. Не меньше сотни поступающих со слугами и родственниками прибыли в Хеген. Постоялые дворы в самом городе были забиты до отказа, найти местечко в это время года было очень трудно. Богато одетые молодые люди с клановыми татуировками на шеях степенно разъезжали по улицам верхом, любуясь аккуратными домиками и достопримечательностями Хегена.

Троица вышла на площадь, заполненную народом. Рэм попытался свернуть на менее людную улочку, но не тут-то было. Ри вцепилась в его руку, уперлась ногами в землю и отчаянно замотала головой.

— Ты чего? — удивился Игу.

Девочка выразительно ткнула пальцем улочку, на которую хотел свернуть Рэм, и помотала головой. Затем указала в сторону фонтана посреди площади и закивала, а затем потянула Рэма за собой. Стоило им отойти от поворота, как сзади раздался отчаянный женский крик.