Глава 39

Юноша помнил, что Мирэ обещал быть на жеребьевке, и сразу напрягся. Судя по всему, учителям разрешалось не приходить, и отсутствие Мирэ никого не обеспокоило. Даже наставник огненных не выказывал беспокойства. Но смутное чувство тревоги, которое терзало Рэма, только усилилось. Смотритель громко объявил:

— Мне нужен один личный ученик от каждого учителя, чтобы тянуть жребий. Сейчас вам предстоит взять из этого ящика цветной круг. Те, у кого совпадут цвета — сойдутся в битве. После первого круга будет повторная жеребьёвка между победителями. Приступаем!

Рэм переглянулся с Игу и шагнул вперед. Рядом с ним встала Йокка. Девушка бросила на изгоя уничижительный взгляд, фыркнула и отвернулась к Баки. С другой стороны от Рэма невозмутимо стоял Литто. Мечник скрестил руки на груди, из-за его плеча торчала огненно-рыжая рукоять. Даже с одной стихийной точкой он был невероятно искусен и си лен для своего возраста. Да и Кан не промах. Тому, кому выпадет сражаться с огненными, Рэм не завидовал.

Баки протянул руку первым и вытащил зеленый кругляш. Вслед за ним Йокка вытянула синий. Рэм помедлил, пытаясь уловить, как будут производить воздействие на жребий, но ничего не увидел. Скорее всего, враги уже подсуетились, и юноше предстоит вытянуть такой же круг, как у Баки. Наконец, изгой решился и запустил руку в ящик. Крашеное дерево казалось теплым. Похоже, какая-то магия здесь использовалась. Почему же нет Мирэ?

Юноша сделал шаг назад и разжал руку. Его брови взметнулись вверх. Он был уверен, что ему предстоит сойтись с Баки и парой его товарищей. Численное преимущество было на их стороне, и все трое были отлично натренированы господином Зау. Но на его ладони лежал оранжевый круг. Рэм поднял глаза и огляделся, выискивая, у кого из однокурсников такой же. Долго искать не пришлось. Между пальцев Литто мелькнул оранжевый кусочек дерева.

Юноши переглянулись и посерьезнели. Кан нервно сглотнул и стиснул зубы. На мгновение в его глазах промелькнуло чувство вины, но он быстро собрался и с вызовом оглядел однокурсников. Литто подбросил на ладони оранжевый кругляш и спокойно сказал:

— Буду рад сойтись с тобой на арене, Рэм. Ты показал нам кое-что впечатляющее на днях. Посмотрим, сможет ли огонь тягаться с пеплом.

Изгой затылком ощущал взгляды однокурсников. Он жестоко ошибался. Если Баки Хенсо и заготовил какую-то хитрость, чтобы победить в турнире, то сейчас она заключалась в том, чтобы подкинуть ему самого сильного противника на курсе — Мастера Стихийного Меча. Рэм поймал довольный взгляд господина Зау и понял, что прав. Точно, враги подсуетились. Изгой холодно улыбнулся ему и с безразличным видом убрал оранжевый кругляш в карман. Ректор провел рукой по седым волосам, тщательно зачесанным на лысину, и смерил адептов задумчивым взглядом. К нему подбежал слуга с еще одним ящиком. Господин Джулей зычным голосом возвестил:

— А сейчас мы узнаем, кому предстоит биться первыми. Итак…

Все глаза были прикованы к ящику. Ректор перебрал внутри кругляши и вытянул один. Изгой уже не удивился, когда увидел оранжевый цвет. Никто не даст ему времени подготовиться и настроиться, можно было не сомневаться. Адептам ничего не оставлось, кроме как принять бой и постараться выступить достойно. Рэм глядел в решительные лица однокурсников и понимал — не смотря на приятельскиек отношения, которые сложились за пару месяцев учебы, битва будет жестокой. Если бы Игу и Кан были одни, то кто-то из них мог бы отступить. Но в глазах Литто Рэм видел отражение своей решимости. Этот не отступит. Сегодня им предстоит выяснить, кто лучший на курсе. И это обязательно должен быть он, Рэм Хенсо. Юноша отвел взгляд от противников и поднял глаза на королевскую ложу. Тот, кто принимает решения в этом королевстве, наблюдает за ним. Первое впечатление об адепте Рэме Хенсо должно быть лучшим. Он не имеет права проиграть.

Когда Литто и Кан направились к другому концу поля, чтобы занять позицию для боя, юноша повернулся к своему другу и тихо сказал:

— Соберись, Игу. Мы должны одолеть их. Помнишь, в чем главная сила мечников?

Он тут же отрапортовал:

— Титул Мастера Стихийник получает только тогда, когда обретает устойчивую связь с клинком. Стихийный меч — огромный резервуар магии, которую он постоянно впитывает и отдает в бою. Благодаря связи меча и стихийной точки его владельца, магический резерв последнего практически неистощим.

Рэм серьезно кивнул и процедил:

— Наша сила конечна. А его нет. Чем быстрее мы доберемся до него, тем лучше.

— Кан тоже будет мешать. — напомнил Игу.

— Поэтому его придется вывести из игры первым, — мрачно сказал Рэм. — Я рассчитываю на твои доспехи и стихию земли. Я могу пробудить три точки из пяти только вместе, чтобы создать пепел. Но неизвестно, как он поведет себя при столкновении с пламенем, и тогда я очень быстро вычерпаю резерв. Пеплом нужно будет атаковать только наверняка, чтобы не увернулся.

Юноша вспомнил те моменты, когда ему удалось пробудить магию пепла и мысленно добавил:“Главное — никого не убить при этом”. Игу не было с ним ни в подвале огненных, ни в особняке Арзо. И друг не видел, на что способна пепельная магия клана.

Пока учителя и остальные адепты занимали свои места на трибунах, Рэм быстро нашептал Игу тактику боя. Друг хмурился и поспешно кивал. Огненные тоже совещались. Наконец, Смотритель поднялся на возвышение, чтобы подать сигнал к началу. Рэм впился взглядом в фигуры противников на другом конце поля. Литто обнажил клинок. Изгой в очередной раз поразился размерам Стихийного меча. Сразу было понятно, что ворочать такой громадиной можно было только с помощью магии. И очень сильной магии.

Наконец, яркая вспышка оповестила адептов о начале боя. Рэм резко соединил руки перед грудью и создал первое заклинание. Узкая дорожка воды рванула прямо к Литто. из нее вырастал водный шар. Он стал не меньше пяти локтей в диаметре, когда долетел до огненного. Но это не помешало стихийному мечу рассечь заклинание на две аккуратные половины. Горячий пар окутал фигуры противников. Игу резко ударил кулаком по земле, и почва под ногами содрогнулась. Это немного сбило прицел огненного шара, которым атаковал Кан. Рэм сбил его на подлете встречным водным заклинанием, а облако пара развеял коротким порывом ветра.

Рэм ожидал, что теперь Литто попытается сократить расстояние до противников. Но он заблуждался. Вместо этого тот взмахнул клинком наотмашь. Стена горячего воздуха едва не сбила обоих адептов с ног. Рэм присел за рунным щитом, Игу пришлось навертеть вокруг тела несколько слоев коричневого магического доспеха. Изгой чувствовал, что вокруг струится раскаленный воздух, и только тонкий слоцй рунного щита отделяет его от огненной стихии. Следом тут же ударил Кан. Похоже, в команде он отвечал за точные удары. Юноша создал тонкие пылающие иглы. Пятеро устремились к Рэму, еще три — к Игу.

Первые три принял на себя еще один поспешно выставленный щит, четвертую он сбил водным заклинанием. А вот пятую — не успел. Тонкая игла застряла в сером магическом доспехе. Изгой почувствовал жжение, но выдергивать ее не стал. Как раз в жтот момент давление горячего воздуха ослабло, и юноша поспешно развеял рунные щиты. Пользуясь шансом, он отпустил водную точку силы и ударил только воздушной. Молния прорезала воздух, но Литто успешно отбил ее мечом. А вот Кан это сделал неуклюже, чем тут же воспользовался Игу. Он поспешно ударил заклинанием земли. Несколько магически утяжеленных камней ударили в пылающий щит Кана. Пока однокурсник перешёл к обороне, Рэм прыгнул вперед.

И тут же съежился за следующим щитом, потому что еще один взмах огромного клинка разверз на поле огненную бездну. Пламя было везде и повсюду, и Рэму пришлось закрутить вокруг себя воду и воздух, чтобы защититься от него. Водоворот закручивался вокруг юноши, превращал пламя в пар и торопливо уносил, развеивал над полем. Рэм хотел переместиться поближе к Игу и укрыть штормом друга, но не успел. Из пламени вынырнул Литто. Рэму пришлось уворачиваться от огромного клинка.

Дальше все слилось в один бесконечный пылающий сон. Огонь был повсюду. Литто, казалось, и сам был им. Огонь окружал его, не смея коснуться ни черных, собранных в хвост волос, ни сине-золотой школьной формы. Рыжий пылающий меч появлялся то там, то тут. Рэму приходилось с огромной скоростью создавать щит, уклоняться, создавать новый, использовать комбинации рунных и стихийных щитов. Думать об Игу и Кане было просто некогда — все его внимание было сосредоточено на огромном мече, все силы уходили на то, чтобы избежать встречи с ним.

Бой затягивался. Отдаленная дрожь земли подсказывала, что чуть в стороне, за стеной огня, бьются Игу и Кан. Но Рэм ничем не мог помочь другу, оставалось только верить в него. Верить в то, что две стихийные точки помогут ему победить.

Литто не давал изгою никакой передышки, он был нечеловечески быстр. Быстрее был только Мирэ. И если бы не регулярные тренировки с кровавыми клинками, стихийник давно бы достал его. Для того, чтобы создать пепел, ему нужно было хотя бы мгновение передышки, один единственный миг. Но Литто не давал ему этого мига. Жжение в плече напомнило о том, что он ранен, и силы неумолимо утекают. И тогда Рэма озарило.

Вместо того, чтобы выставить очередной щит воды, он отклонился и вцепился в плечо, пронзенное иглой. Литто, не теряя времени, нанес колющий удар. Но в этот момент магические доспехи сползли с тела изгоя и превратились в тугой комок, который задержал лезвие на тот самый недостающий миг. Рэм сложил руки перед грудью и рывком пробудил все пять стихийных точек. Пепел начал клубится вокруг огненного клинка. Сначала Литто попытался продавить его, на затем резко отступил. Рэм с удовлетворением увидел, что часть пламени с лезвия клинка будто корова языком слизнула. Пепел работал. Не так хорошо, как против нежити и темных сущностей, но работал.

А вот Литто это совсем не понравилось. Он снова попытался нанести удар с расстояния. Рэма в очередной раз обдало горячим воздухом, пепел закружился, прикрывая юношу от следующей атаки. Титаническим усилием воли изгой держал свой дар в узде.

На самом деле, Литто достаточно было отступить и выждать, пока у Рэма не кончится магия, или он не откроется. Но стихийник не знал, как работает пепельный дар, и бросился в атаку.

Позже Рэм и сам не мог понять, как у него это получилось. Сила, которая бесновалась внутри него, наконец, подчинилась. Пепел сначала собрался плотной стеной и принял на себя удар клинка. А затем обволок лезвие, стремительно пожирая пылающую магическую оболочку. Литто попытался стряхнуть чужеродную магию, отступил и закружился. Изгой резко выдохнул и торопливо отпустил часть точек силы, оставив только воздушную и водную. Шторм привычно развернулся вокруг него, а затем вода, воздух и молния снесли с ног Литто, смяли его в сверкающем белом водовороте.

Когда стихия отступила, мечник сидел на земле. Егоодежда превратилась в лохмотья, на теле виднесись синяки. Огромный тусклый клинок валялся в нескольких шагах. Из груди адепта рвалось тяжелое дыхание. Он попытался приподняться с земли, но тут же рухнул обратно. Чуть в стороне раздался треск. Рэм медленно повернул голову и увидел, что Игу умудрился спеленать Кана, как младенца, в кокон из земли. И теперь бледный и взмокший от усердия юноша тщетно пытался выбраться из ловушки. Игу растянулся на земле. Было видно, что победа далась ему тяжело. Через бесконечно долгую минуту, наконец, раздался голос Смотрителя:

— Итак, личные ученики Юги Мирэ побеждают!

Трибуны взорвались удивленным гулом. Рэм медленно опустил дрожащие руки и критически оценил оставшийся резерв. Даже с хорошим контролем силы потратил он немало. Кажется, никто не видел подобной магии. Подобострастный слуга проводил адептов в комнату отдыха. Перед следующим раундом каждому полагалось уединиться для медитации. Рэм хлопнул Игу по плечу и скрылся за дверью отведенного ему помещения. На полу маленького пустого зала со светлыми стенами был расстелен коврик, а перед ним в подставку были воткнуты три палочки благовоний. Изгой вспомнил, что для ускоренного восстановления в условиях турнира использовали специальные травы. Юноша лениво зажег палочки и сел на пятки перед ними. Запах был незнакомый, но приятный. Он быстро заполнил всю комнату. Рэм прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. Затем он сделал глубокий вдох. Приятный поначалу запах внезапно осел горечью на языке, и по телу начало распространяться странное онемение. Юноша попытался встать, но вместо этого, как подкошенный рухнул на пол. К своему ужасу он понял, что не может пошевелиться, а сознание начинает уплывать. Перед глазами потемнело. И в этой темноте раздался отчетливый скрип открывшейся двери.