Эпилог. Наследник

Кабинет клана Винсентов больше не был стерильным, пугающим местом, где принимались судьбоносные решения. Теперь он напоминал штаб-квартиру, которую захватило очень милое, но требовательное командование.

На массивном дубовом столе, рядом с папками с гербовой печатью «Сопрано» и схемами грузопотоков, лежала яркая погремушка в виде льва и пачка детских салфеток. На стене за спиной Теодора вместо суровой картины висел смелый рисунок мелками, изображавший три палочки-человечка под радугой — подарок Эверетта ко дню отца.

Сам наследник, полуторагодовалый карапуз с серьезными серыми глазами отца и непослушными характером матери, усердно пытался «помочь» Ашеру. Ашер, с невозмутимым видом, составлял отчет о ежеквартальных доходах, пока Эверетт старательно складывал его ручки на столе, лепеча что-то неразборчивое.

— Нет, господин Эверетт, — сухо заметил Ашер, не отрываясь от монитора. — Так мы не заключаем договор о ненападении. Сначала — печенье, потом — подпись.

Лира, сидя на диване с планшетом, на котором горели графики захвата новых рынков, с улыбкой наблюдала за этой сценой. Их клан действительно захватил почти весь город. После падения Пратчетта «Черная Роза» и «Серебряный Лев» слились в единую, несокрушимую структуру. Теодор управлял логистикой, финансами и «традиционными» методами убеждения. Лира, с ее умом и интуицией, вела переговоры, диверсифицировала бизнес и отвечала за стратегию. Они были королем и королевой подпольной империи, и их правление было железным, но справедливым.

Эверетт, наконец, оставил в покое Ашера и, держась за края мебели, гордо заковылял к отцу. Его первые шаги были похожи на шествие победителя — немного неуверенные, но полные решимости.

— Па-па! — провозгласил он, добравшись до кресла Теодора и схватившись за его брючину.

Теодор отложил дорогую перьевую ручку, наклонился и с легкостью подхватил сына, усадив его себе на колени. Он смотрел на него с тем же благоговейным удивлением, что и в день его рождения.

— Ну что, босс, какие донесения? — спросил он, делая вид, что изучает детскую ладошку, как стратегическую карту.

Эверетт что-то серьезно пробормотал, ткнув пальцем в разложенные перед Теодором бумаги. Среди вороха документов лежал отчет о успешно проведенной финансовой операции под кодовым названием «Чистка».

И тут малыш, вглядевшись в крупный шрифт заголовка, четко и ясно произнес:

— «Чи-истка»!

В кабинете повисла секундная тишина. Лира подняла взгляд от планшета, ее брови уползли под челку. Ашер замер, его палец завис над клавиатурой. Теодор смотрел на сына с широко раскрытыми глазами.

А потом Лира фыркнула. Тихий смешок вырвался у нее вопреки всем попыткам сдержаться. Теодор, глядя на ее смеющееся лицо, не выдержал и сам рассмеялся — низким, грудным, счастливым смехом, который был слышен все чаще.

— Слышала? — сквозь смех проговорил он, обращаясь к Лире. — Не «мама», не «папа». «Чистка». Я клянусь тебе, что гены берут свое.

— О, будь уверен! — Лира, все еще смеясь, подошла к ним и села на подлокотник кресла, обняв Теодора за плечи. Она потрепала кудри сына. — Молодец, Эви. Сразу в суть дела. Следующее слово, я надеюсь, будет «дивиденды». Не зря же мы тебя воспроизвели.

Эверетт, довольный всеобщим вниманием, снова повторил, растягивая слово как опытный оратор:

— Чи-иистка!

Ашер, наконец, нарушил свое ледяное спокойствие, позволив себе легкую, почти невидимую улыбку.

— Рациональный подход. Начинает с основ управления.

Теодор обнял Лиру за талию и прижал к себе сына. Он смотрел на свой новый мир: на любящую, сильную жену, на сына, который уже учился править его империей, пусть и на своем детском языке, на верных людей, ставших семьей.

Их клан был могущественен. Их форт был неприступен. Но самое большое их богатство, их настоящая победа, смеялась и лепетала у него на коленях, держась за его палец своей крошечной, но уже такой уверенной рукой. Война осталась в прошлом. Наступила эра Винсентов. И их наследник уже делал свои первые шаги — как по ковру в отцовском кабинете, так и по пути, который ему уготовила судьба.