Глава 20. Иосиф
Двигатель ревет так, что заглушает все вокруг. Разрезая плотный поток машин, я несусь к школе, не обращая внимания на дорожные знаки. Слева и справа, вновь и вновь, раздаются истеричные сигналы клаксонов.
Плевать!
Я напряжен. Максимально сосредоточен. Мне море по колено.
Адреналин пытается разогнать удары сердца, но я сознательно замедляю его.
Вдох.
Удар.
Выдох.
Удар.
Миша… Сбежал из школы. Все из-за меня…
Волна страха накатывает изнутри. Уже хрен с ним, что он выпил. С этим как-нибудь разберемся. Больше тревожит, на что он пойдет в таком состоянии. Алкоголь только усилил его душевные страдания.
Лавируя между машинами, в последний момент ухожу от столкновения, резко выкручивая руль.
Только бы успеть.
Только бы он ничего с собой не сделал.
Не сделает. Он же не дурак.
Вдох.
Удар.
Выдох.
Успокаиваю себя, как могу. А могу я многое.
Со свистом торможу у ворот школы, едва не задев их. Пришлось заехать на бордюр, чтобы остановиться.
Стрелой мчусь к крыльцу, на котором уже стоит Ангелина Андреевна, заламывая себе руки.
— Иосиф Давидович, — бросается она ко мне.
Мягко беру ее за плечи и смотрю прямо в глаза.
— Кто последний его видел? — как можно спокойнее спрашиваю я. Изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не взорваться.
Вдох.
Удар.
— Охранник. Денис. Сказал…
— Где он? — не даю ей договорить.
— На своем посту…
Не дослушав, что она скажет, широкими шагами иду ко входу, рывком открываю дверь и врываюсь внутрь. Молодой охранник, Денис, сидит за высокой стойкой, периодически выглядывая, чтобы осмотреться.
— Куда он убежал? — грозно спрашиваю я, нависнув над стойкой.
— Кто? — непонимающе смотрит на меня охранник.
— Мне некогда играть с тобой в игры, пацан, — говорю ледяным тоном, очень громко, чтобы смысл дошел, и нависаю еще ниже над ним.
— Мальчик. Миша. Помнишь ты мне рассказывали, Денис? — спасает охранника Ангелина Андреевна.
— А, этот. Который нажрался? — хмыкает Денис. — Так, я не видел. Че мне следить за ним? За дверь выбежал и ищи-свищи.
Вдох.
Удар.
— Камеры есть на фасаде школы? — ледяным тоном спрашиваю я, сжимая кулаки. Медлительность охранника выводит меня из себя, но я стараюсь не поддаваться этому чувству.
— А как же, — ядовито усмехается Денис.
— Включай, — коротко приказываю ему.
— Да щас прям, дядя, — упивается собственной властью охранник. — Не положено! Показывай тут каждому…
Сука, вредный пацан!
— Денис, пожалуйста, — умоляющим тоном произносит Ангелина Андреевна. — Это очень важно! Мне же можешь показать.
— И не подумаю, — усмехается охранник, явно наслаждаясь своей маленькой властью. — Вы же не директор пока что. Да и вряд ли им будете. Дети больно нахальные, сплошное хамло.
Ангелина Андреевна поворачивается ко мне. Она явно испугана.
— Сейчас. Одну секунду, — начинает тараторить училка. — Я позову Елену Ивановну. Она быстро с ним разберется. Подождите здесь, Иосиф Давидович…
— На это нет времени, — отмахиваюсь от нее и достаю из внутреннего кармана удостоверение. Разворачиваю его и показываю местному властелину камер. — Мое разрешение на просмотр, — как можно спокойнее произношу я. Получается немного грубовато, но по-моему его это нисколько не волнует.
— И что там? — щурится пацан. — Не вижу без очков. Да и пофиг мне, — отмахивается вдруг он. — Полиции только покажу. Ментов вызывайте и с ними смотрите. А так, нечего тут…
Договорить он не успевает. Я хватаю его левой рукой за грудки и с легкостью вытаскиваю наружу из-за своей стойки. Разбрасывая канцелярию по столу, пацан повисает на моей руке, всем телом лежа на стойке.
— Иосиф Давидович, прекратите! — восклицает Ангелина Андреевна.
Но я слышу ее где-то вдалеке. Тычу корочками пацану прямо в лицо. Тот напуган. А он думал я терпеть его выходки буду? Понимаю, что молодой, но совесть-то надо иметь.
— Так лучше видно? — спрашиваю его, выгнув левую бровь.
Денис бегает глазами по удостоверению. Его лицо сначала краснеет, потом синеет и в итоге остается бледно-белого оттенка. Веки широко раскрывается, в мою сторону он даже посмотреть боится.
— В… видно, — запинаясь произносит охранник, предварительно громко сглотнув.
— Подходит такое разрешение на просмотр? — почти наклонившись к самому его уху, шепчу я.
— Очень подходит, — снова сглатывает Денис.
— Прекрасно.
Аккуратно опускаю его обратно в кресло за стойкой, убираю удостоверение в карман и отряхиваю руки.
— Показывай, — холодно приказываю ему.
Мы проходим за ним в маленькую темную мониторку за его спиной, сплошь увешанную лед-мониторами. По дороге училка бросает в меня испепеляющим взглядом за неподобающее поведение, но я тут ж отворачиваюсь от нее. Некогда мне нотации слушать.
— Выведи все камеры с фасадов школы на экраны, — приказываю пацану, когда он садится за пульт. — Во сколько это было?
— Тринадцать пятнадцать примерно, — отвечает Ангелина Андреевна.
— С тринадцати показывай камеру над входом и переключай камеры по пути движения парня, — продолжаю приказывать пацану. — Ты же ориентируешься, где тут что? Вот и отлично. Ускорь в три раза, чтоб мы не ждали.
Пацан довольно ловко управляется с пультом от камер, щелкая мышкой, где требуется, переходя на нужные ракурсы так, что получается практически единая картинка пути следования моего сына. Миша выбегает из школы, останавливается и смотрит по сторонам, явно обдумываю куда ему податься. Натягивает синюю кепку на голову с логотипом медведя на лбу и, засунув руки в карман, поворачивает за левый угол школы, слегка пошатываясь. Там достает сигареты из кармана и прикуривает одну, отчего у меня глаза на лоб лезут. Но, слава богу, после двух затяжек начинает кашлять, выбрасывает ее и сплевывает на асфальт. Постояв еще недолго, явно приходя в себя, Миша не спеша идет прямо по школьному газону, одним прыжком перемахивает через забор и скрывается во дворе дома. Вижу только, как он заходит за ствол раскидистого дерева и все. Успеваю заметить время — 13:22. Уже хоть что-то.
— Спасибо, пацан, — хлопаю охранника по плечу и выхожу из мониторки.
На выходе из школы меня догоняет Ангелина Андреевна. Пока я иду к машине, она тихонько идет сзади, стараясь не попадаться мне на глаза. Я открываю водительскую дверь и залезаю внутрь. Училка, как ни в чем ни бывало, садится на пассажирское сиденье, пристегивается, складывает руки на колени и, с чуть приподнятой головой, смотрит вперед.
Я понимаю, что спорить с ней бесполезно. Шумно выдыхаю и завожу мотор. Двигатель ревет, машина со свистом рвет с места.
— Я так понимаю, тетради вы сегодня уже проверили, — недовольно произношу я.
— С тетрадями я сама как-нибудь разберусь, — безапелляционно говорит Ангелина Андреевна. И через какое-то время, как бы невзначай, добавляет. — Там есть магазинчик на остановке, ребята ходят туда иногда перекусить шавермой и газировкой.
— Алкашку им там продали? — сурово спрашиваю я.
— Не исключено, — неопределенно мотает головой Ангелина Андреевна. — Только прошу вас, не устраивайте там разборок. Вы и так Дениса испугали до смерти.
— Он сам виноват, — бросаю грозный взгляд на нее. — И не надо учить меня работать. Мы не в школе сейчас.
— Да какая разница в школе или нет! — восклицает училка. — Нельзя ходить по городу и размахивать оружием направо-налево.
— Его я даже не доставал…
— Нисколько не удивилась бы, если бы до этого дошло.
— Мне что надо было ему в ноги кланяться, чтоб он видео показал?
— Придвинь вы удостоверение ближе к его глазам, а не его самого, и все было бы хорошо.
— Зато так доходчивее.
— Вот в этом ваша проблема, Иосиф Давидович…
— Так все! Хватит читать мне морали! Эта остановка?
— Эта, — супится Ангелина Андреевна.
Я резко разворачиваю машину через две сплошные и с большой скоростью въезжаю на остановку передними колесами, останавливаясь в паре сантиметров от людей, ожидающих автобус. Поднимаются крики возмущения.
Выхожу из машины и, не обращая ни на кого внимания, иду к киоску с вывеской «Шаверма». Мимолетно осматриваю толпу, но не вижу никого в синей кепке. Даже приблизительного очертания фигуры Миши не наблюдается. Ангелина Андреевна бежит за мной, на ходу пытаясь извиняться перед прохожими.
— День добрый, — заглядываю в окошко к шавермисту. — Видели этого парня сегодня? — показываю ему фото Миши на смартфоне.
— Щто? Нэт! Не биль парэн, — с явным акцентом отвечает мужчина средних лет.
— А если подумать?
— Атвали, мужик! — машет на меня руками.
— Держите себя в руках, Иосиф Давидович, — шипит мне на ухо Ангелина Андреевна.
Я смеряю ее испепеляющим взглядом, но она выразительно округляет глаза, всем видом показывая, что не потерпит возражений. Если бы не она, мне этому шавермисту проще было бы ногу прострелить, а потом сказать, что он убегал. Но она действует на меня, как холодный душ, каждый раз не давая моей злости вырваться наружу.
Я вздыхаю, достаю удостоверение и показываю в раскрытом виде в окно.
— В курсе что это? — холодным тоном спрашиваю шавермиста.
Тот сглатывает и кивает, испуганным глазами глядя на ксиву.
— Отвечай на вопрос.
— Нэт парэн. Не биль таких седня, — мотает головой он.
— Как скажешь, — киваю я. — Закрывай свою шарагу, — делаю вид, что набираю номер на телефоне и прикладываю его к уху. — Алло. Макаров? Здесь киоск с шавермой надо проверить. Да, говорят тараканы и антисанитария, но это не главное. Они несовершеннолетним алкашку продают…
— Нэ нада макарав! Эй! Я ничево не сделаль, нащальник.
— Через сколько будете? Двадцать минут? Прекрасно. Жду здесь.
— Биль парэн! Биль!
Убираю телефон от уха и внимательно смотрю на шавермиста.
— Говори, — коротко приказываю ему.
— Шаверма кушаль, я вкусный делаль, — тараторит шавермист.
— Когда?
— Цать мэнут назад.
— Когда-а-а? — переспрашиваю его.
— Цать мэнут назад! — громче повторяет шавермист.
— Блядь! — громко ругаюсь я. — Куда он пошел? Видел?
— Не нада макарав, — умоляюще произносит шавермист. — Я чесна не сделаль, алкаша не таргаваль.
— Говори куда пошел! — рычу ему в ответ.
— Ево мужик увель, — пожимает плечами шавермист. — Взяль за плечь и увёль.
— Какой мужик? — вспыхиваю я. — Куда увел? Говори быстро, бля!
— Не рюгайся, нащальникэ. Туда пошель они, — он машет рукой в сторону дворов справа от киоска. — Нэ нада макарав, пажста.
— Я подумаю, — хмуро отвечаю я и разворачиваюсь.
Вижу, как Ангелина Андреевна, что-то доказывает стоящей перед ней бабушке. Вокруг них собралась толпа, из которой периодически раздаются восклицания недовольных граждан.
— Поехали, — бросаю я училке, быстро идя к машине.
— Ты посмотри на него хамло какое! — кричит бабуля, спорящая с Ангелиной Андреевной. — Даже не извинился. Ходит, командует только!
Я останавливаюсь, одаряю ее холодным пронизывающим взглядом и вижу, как она поеживается.
— Простите, бабуля, — хмуро киваю я. — Работа такая — негодяев ловить. Приходится быть таким, а то они бояться не будут.
— А он сделал чёй-та что ли? — кивает в сторону киоска бабуля.
— Детей травит бессовестно, — подтверждаю ее слова. — Но не переживайте, сегодня его закроют.
— Нэ нада макаров, нащальник! — кричит из окошка шавермист.
Бабушка и толпа вокруг, устремляют гневные взгляды на него. Шавермист испуганно закрывает окошко и скрывается в глубине киоска. Заминка позволяет нам с Ангелиной Андреевной беспрепятственно сесть в машину.
— Узнали, где Миша? — спрашивает девушка, пристегиваясь.
— В тех дворах, — указываю я на местность, разворачиваю машину и с ревом трогаюсь с места.
Здесь недалеко, можно было и пешком пройти, но меня смущает появление какого-то мужика в этой истории. Мало ли что могло произойти. Мы медленно въезжаем во двор, внимательно осматривая каждый уголок. Надо отдать должное Ангелине Андреевне, она выпрямилась, как струна, и цепким взглядом сморит через лобовое стекло. Но двор пуст. Ни одного человека в нем нет, даже кошек нет. Да что ж такое-то!
— Вон там смотрите! — восклицает Ангелина Андреевна, указывая на одну из лавочек.
Я резко торможу и присматриваюсь. Тела не вижу, даже каких-то очертаний. Стоп. Вот оно. Синяя кепка лежит на лавке. Я паркую машину, и мы быстро бежим туда. Беру в руки кепку. Да, это она. С логотипом медведя, даже запах Мишиной туалетной воды еще остался. Вокруг лавочки нет следов борьбы или чего-то сверхъестественного. Только пакет с бумажкой от шавермы и две пустых банки от газировки. Это уже радует. Но где же Миша? И кто его увел?
Я осматриваю округу в попытках увидеть хоть какую-то зацепку или хотя бы случайного человека, который мог видеть, что здесь происходило. Но во дворе нет никого. Даже камер нет на подъездах. Чувство опустошения заполняет меня. Казалось, вот-вот я дотянусь, вот-вот поймаю, но сын снова ускользает от меня.
— И что дальше? — растерянно спрашивает Ангелина Андреевна, также осматриваясь. Ветер мило трепет ее волосы, отчего она тут же ежится.
Я сжимаю кулаки от злости, не в силах признать своей беспомощности.
— О! Опять они вместе! — раздается позади меня такой родной голос.
Синхронно с училкой поворачиваем головы. Из кустов медленно выходит Миша, качающейся походкой, застегивая ширинку на ходу. Его стеклянный взгляд смотрит сквозь нас. Следом за ним появляется знакомая фигура. Вова Краснов. Вот это встреча.
— Что? — будто оправдываясь, спрашивает Миша. — Ссать мы ходили, — пожимает плечами он.
— Здравствуйте, — учтиво говорит Краснов, кивая мне головой.
Словно камень с души падает. Такое облегчение. При виде ребенка вся злость куда-то исчезает. Главное, что он в порядке. С остальным как-нибудь разберемся. В конце концов, в его поведении есть и часть моей вины. А где же мужик, который его увел? Это Краснов что ли? Ну вообще, парень выглядит очень взросло. Даже щетина вон имеется.
— Сын… — как можно мягче говорю я.
Миша осторожно останавливается напротив меня. Былой напыщенности, о которой рассказывала Ангелина Андреевна, в нем и следа не осталось. Он выглядит очень расстроенным, но в то же время умиротворенным.
— Пап, я устал. Поехали домой.
Я удивляюсь такому повороту. Это Краснов на него так повлиял?