Глава 25. Ангелина / Иосиф

Иосиф Давидович объясняет мне, что надо сделать, и с каждым его словом я хмурюсь все больше и больше.

— Я правильно, понимаю, вы хотите, чтобы я с ним встретилась?

— Вы не будете одна. Вокруг вас будут люди, наши оперативники, которые успеют среагировать на любую внештатную ситуацию. Почти за каждым кустом кто-то будет.

— Я должна договориться с ним о конкретном месте? — уточняю я.

— Да. Только то, которое мы предложим. Где мы сможем обеспечить вашу безопасность.

Я нервничаю и привычно кусаю губы, разглядывая мужчину, сидящего передо мной. Вся неловкость от вчерашнего поцелуя куда-то делась, оставив после себя только чувство симпатии к полковнику. Он наклоняется ко мне через стол и вкрадчиво произносит:

— Ангелина Андреевна, все будет в порядке. Я буду рядом с вами, я буду видеть вас и не дам ничему случиться. Вы мне доверяете?

Его хриплый низкий голос вселяет в меня уверенность, а еще пробуждает чувства, от которых я тут же отмахиваюсь. Сейчас не время в этом разбираться, нужно сначала покончить с Валерой. Я смотрю в пронзительные глаза Иосифа Давидовича, снова ощущая, как его взгляд проникает мне в душу, и медленно киваю.

— Доверяю. Я позвоню Валере, скажите только где мы будем встречаться.

Утром следующего дня, я пытаюсь подавить, сводящее с ума, беспокойство. Все валится из рук, мелкие неприятности преследуют меня. Сначала кофе убегает, не оставив шанса, быстро отмыть плиту, затем автобус, на котором я добираюсь до школы, ломается в двух остановках от нее, из-за чего я, конечно, опаздываю на урок. В классе стоит ужасный шум, но, когда я открываю дверь, он сразу стихает.

— Доброе утро, Ангелина Андреевна, — раздается нестройных хор голосов.

— Здравствуйте, ребята, — отвечаю я, морщась от накатившей головной боли.

— Ангелина Андреевна, у вас все хорошо? — прищурившись, спрашивает меня Лена Ефремова.

— Да, Леночка, спасибо, — киваю. — Автобус просто сломался.

Я замечаю несколько подозрительных взглядов, но делаю вид, что не обращаю на них внимание. Или это окончательно разыгравшиеся нервы от предстоящей операции.

Вчера я позвонила Валере и пообещала переоформить на него машину, назначив встречу недалеко от школы, как и сказал полковник Михельсон. Место казалось удачным с точки зрения просматриваемости, но при этом было недалеко от моего дома и школы. Валера сразу согласился приехать, а значит сегодня вечером все должно было, наконец, закончиться.

Уроки хоть немного отвлекли меня от волнений, но, когда последние ученики покинули класс, я снова забеспокоилась. Я не сомневалась в Иосифе Давидовиче или его сотрудниках, но понимала, что никто не может быть застрахован от форс-мажорных обстоятельств.

Телефонный звонок прерывает мои невеселые размышления, и от неожиданности я вздрагиваю. Но имя на дисплее немного успокаивает меня.

— Да, Иосиф Давидович.

— Вы не скажете, что это вы?

— Что? — непонимающе спрашиваю я.

— Вы всегда представляетесь, когда звоните мне, — хмыкает мужчина.

— Может быть, — поджимаю я губы. — Но сейчас вы звоните мне.

— Извините, — негромко смеется он. — Это была попытка разрядить обстановку.

Я не отвечаю, и в разговоре повисает неловкая пауза. Тишина словно ощутима между нами, но затем Иосиф Давидович откашливается, и продолжает мгновенно ставшим серьезным голосом.

— Вы готовы?

— Да, — неуверенно отвечаю я.

— Тогда действуем по плану. Ребята уже на местах, вы прикрыты со всех сторон. Можете выходить.

— Хорошо, — киваю я, словно он может меня видеть.

— И не нервничайте.

— Я постараюсь.

Иосиф Давидович отключается, а я медленно собираю вещи, надеваю пальто и так же медленно спускаюсь по лестнице на первый этаж.

Небо на улице затянуто низкими свинцовыми тучами, кажется, что кто-то просто забыл включить солнце на Питером и теперь этот город навсегда утонул в опустошающей серости. Мне кажется, что стук моих каблуков звучит слишком громко и я стараюсь ступать еще медленнее и тише, а потом приходит понимание — это стук крови в моих ушах. Нервы натянуты до предела, но я повторяю про себя слова Иосифа Давидовича и пытаюсь воскресить в памяти его голос. Это немного успокаивает меня и придает сил.

Я выхожу на улицу и поеживаюсь под порывами пронизывающего ветра. Школьный двор пуст, все кто отучился, уже ушли домой, а кто еще в школе, давно сидят в классах на уроках. По моему затылку проносится неприятное ощущение, и я резко оборачиваюсь. Но за мной никого. Как же хочется, чтобы все скорее закончилось.

Я затягиваю пояс на пальто и направляюсь в сторону школьных ворот. Мне нужно пройти два двора, и я окажусь на обозначенном месте, но проход меня преграждает внушительная фигуру и я рефлекторно делаю шаг назад.

— О, Линка. Вот так встреча, — скалится стоящий передо мной Валера. — И идти никуда не придется.

Я в панике озираюсь по сторонам, понимая, что никого из сотрудников полковника поблизости нет, и делаю шаг назад.

— Ну куда ты собралась? — приближается ко мне Валера. — Давай на месте все и решим. Или ты и в самом деле предполагала, что я не узнаю, где работает твой хахаль? Или что я поведусь на эту детскую подставу?

— Что тебе надо?

— Все тоже. Машина и не более того. И сейчас мы прокатимся с тобой к одному юристу, где все быстро и оформим.

— Я с тобой никуда не поеду, — продолжаю отступать я.

— Это ты ошибаешься, — зло шипит Валера, а затем, больно ухватив меня за руку, тащит в сторону припаркованной неподалеку черной машины.

Иосиф

Утро спецоперации на задалось с самого начала. Недосмотрел за кофе и оно беспощадно залило всю плиту. На улице мелко заморосил дождик, который я люто ненавидел всем сердцем. Пришлось ускорять шаг до машины и быстро забираться внутрь. Но и тут меня ждал сюрприз. Никогда не подводивший Крузак, не хотел заводиться от слова совсем. Просто тарахтел стартером и не схватывал. Плюнув на все, я вызвал такси, которое мало того, что ехало нереально долго, так еще и таксист поехал какими-то дворами, объезжая, как он утверждал, пробку, что ему не помогло и в пробку мы все-таки встали. В еще большую! В результате я опоздал на работу на целый час, матеря весь свет всеми известными мне словами.

В моем кабинете тишина такая, что слышно, как муха на потолке потирает лапками. У Макарова жилы выступили на лысой голове, Борисова вся красная, а Веревочкин вжался в кресло и почти спустился под стол. Да, я умею быть убедительным и очень доходчиво объяснять все, что меня волнует на этот момент. Я зол! А еще у меня плохое предчувствие. Может поэтому все так и происходит?

У ребят вроде бы все схвачено. Посты расставлены, ни одной слепой зоны нет по всему маршруту следования Ангелины. Если Осокин появится, а по моим прикидкам он должен подкараулить ее на пути из школы, то мы возьмем его тут же. Сам я выбираю позицию, за один дом от назначенного места встречи. Оттуда и его видно прекрасно, и часть пути Ангелины я буду контролировать, весь остальное путь контролируют мои люди.

По пути к месту встречи, мы еще раз пробегаемся по плану. Жаль Осокин нигде не засветил своих подельников. Он точно действует не один, учитывая его необычайную способность следить за бедной девушкой. Явно кто-то ему помогает. Только вот ради одной машины, столько напрягаться он бы не стал. Очевидно, тут замешано что-то еще. Только вот что?

Когда микроавтобус останавливается на обозначенной позиции, я вооружаюсь биноклем и убеждаюсь в том, что просматриваемость просто отличная. И место встречи видно, и дорогу до него — просто прекрасно.

— Все на местах? — строго спрашиваю я.

— Так точно, Ось Давидыч! — рапортует Веревочкин, вооружившись рацией.

— Отлично!

Я звоню Ангелине. Она так сильно нервничает, что даже не понимает мою шутку. Или я так глупо шучу? Вроде бы сам не нервничаю, просто день такой. Дождь еще этот. Тьфу! Зараза!..

Раздается шипение.

— Объект вышел из школы, — докладывает голос из рации.

Я перевожу бинокль на то место, откуда должна появиться Ангелина, и непроизвольно напрягаюсь. Все-таки волнительно. Почему? Обычно на операциях я так не нервничаю. Похоже переживаю за девушку. Вдруг с ней что-нибудь случится…

Да нет! Все мои люди на местах, они ее не упустят.

— Объект прошел отметку номер два. Третий, направляется к вам, — словно подтверждая мои слова, говорит голос из рации. — Выдвигаюсь на седьмую позицию.

— Принял, второй. Вижу объект, — отвечает другой голос.

Слышу каждый удар своего сердца и пытаюсь сделать вдох, чтобы успокоиться, но полную грудь набрать не могу, как будто что-то мешает. Хватаюсь за спинку сиденья и силой сдавливаю ее, продолжая смотреть в бинокль.

— Объект прошел отметку номер три. Идет к вам, пятый, — шипит рация.

— Принял, третий, — разговаривает рация сама с собой.

Медленно она как-то идет. Каблуки что ли надела, бляха-муха?! Да нет, страшно девчонке так, что ногами еле двигает и шаги считает. Но я же сказал, что у меня все под контролем. Она же все-таки девушка, к тому же обычный учитель. Не причастный к какой-либо оперативной работе. Это мы тут привыкли ко всему.

Что-то долго ее нет. Смотрю на Веревочкина. Тот сидит ни жив, ни мертв. Тоже понимает, что молчание затянулось.

— Пс, — подзываю его. Он вздрагивает и смотрит на меня. Я кивком указываю на рацию.

Степа кивает и нажимает на кнопку.

— Пятый, это первый. Что у вас? — отпускает кнопку и замирает. Я пристально смотрю на рацию, как будто жду, что из нее мне что-то покажут.

Но в ответ раздается только тишина.

— Пятый, это первый. Прием, — повторяет Веревочкин.

Тишина. пытаясь вслушаться в звенящую тишину. Кажется, что все в машине замерли и слушают. Ждут ответа от рации.

Холодный мерзкий страх спускается по спине.

Что-то не так.

Сука!

Выхватываю рацию из рук Веревочкина.

— Всем постам! Быстро к пятому! Это приказ! — бешено ору в нее во все горло. — Салмин, гони!

Водитель моментально заводит двигатель и рвет со свистом машину с места.

Черт! Черт! Черт! Я пристально всматриваюсь в дорогу, пытаясь увидеть в дали знакомые силуэт, но ничего подобного не замечаю. Мы проезжаем четвертую отметку, где должна была пройти Ангелина, проезжаем по пути ее следования. Ничего!

У наблюдательного пункта тетерева какая-то суматоха. На капоте микроавтобуса лежит Макаров и что-то кричит, возле него на земле корчится Трутнев. Салмин выкручивает руль и резко останавливается возле всего этого беспредела.

Я рывком откатываю дверь и в два широких шага добираюсь до Макарова. Виузально осматриваю его спину — все цело. Хватаю его за плечо и разворачиваю на себя.

— А-а-а-а, — кричит Кирилл и наотмашь бьет рукой. Я уворачиваюсь от удара.

— Макаров, это я, — гаркаю ему прямо в лицо. И только тут замечаю, что у него абсолютно красные глаза, устремленные в одну точку. Похоже он совсем ничего не видит.