Глава 24. Иосиф

Пока еду домой, прокручиваю события прошедшего вечера в голове. Какая жаркая оказалась училка. А поддалась поцелую так страстно, похоже у нее давно никого не было. Это мы можем исправить. Я специально не стал продолжать поцелуй. С одной стороны не хочется, чтобы все это было продиктовано алкоголем, а с другой нужно разобраться в своих чувствах. Да и ей дать подумать обо всем. Хотя, бабы они такие бабы, могут и напридумывать себе лишнего, стену из иллюзий какую-нибудь воздвигнуть. Ну ничего, стену из иллюзий мы если, что пробьем. А вот настроен ли я сам серьезно? Никогда не был коллекционером женщин. Всегда как-то больше заботился об их чувствах. Переспать с класснухой Миши, а потом делать вид, что ничего и не было, я считаю неправильным. Похоже я старомоден. Но эта девушка мне определенно нравится. В ней есть стержень. За словом в карман не лезет — осаживает меня постоянно. Я таких уважаю. Таких вот, которая не просто претензии ради претензий, а по существу, по делу, там где это требуется. И внешность у нее красивая, одевается стильно. Только молодая очень. Сдался ей почти сорокалетний старик…

Так, стоп!

Что с тобой полковник? Взбодрись. Как будто поплыл уже. Хотя немудрено — секса у меня тоже уже давно не было. Но ведь училка-то очень даже ничего. Она бы могла стать боевой подругой.

Расплачиваюсь с таксистом и поднимаюсь в квартиру. Миши еще нет, поэтому я быстро скидываю с себя одежду и иду в душ. Контрастный! То, что нужно сейчас. Освежает и приводит голову в чувство. Решаю об училке думать с утра на ясную голову. Все-таки что-то в ней есть. Какая-то перчинка.

Когда выхожу из душа в одном полотенце, в дверном замке поворачивается ключ. На пороге появляется довольный Миша. Он скидывает обувь и снимает куртку.

— Как погуляли? — спрашиваю его.

— Нормально, — уклончиво отвечает парень, загадочно улыбается и проходит в свою комнату.

Он прям меня удивляет. Я быстро переодеваюсь в домашнее и стучу к нему в комнату.

— Да? — раздается из-за двери.

Я протискиваю голову в щель и смотрю на сына. Тот переодевается, но довольная улыбка так и не сходит с его лица.

— Ты чего такой счастливый? — спрашиваю его.

— День ништяк. Вечер еще круче, — как будто хвастаясь, говорит Миша.

Я захожу в комнату и сажусь на его застеленную кровать. Сын напяливает футболку и шорты, а потом с ногами садится на крутящееся кресло у компьютерного стола.

— Рассказывай, — подмигиваю ему я.

— Это допрос? — усмехается Миша.

— Нет, мне интересно почему мой сын такой довольный вернулся с прогулки. Еще и вечер у него был крутой. Я, можно сказать, жажду подробности.

— Пап, — укоризненно произносит Миша. — Это личное.

— Все, понял, — вскидываю вверх руки я. — У каждого свои секреты, за границы не переступаем.

— Спасибо, — искренне благодарит Миша.

— Я на самом деле хотел тебя похвалить за сегодня, — интригующе киваю я. Сын удивленно смотрит на меня. — Да-да. Ты молодец, что вступился за девушку. Это знаешь — по-мужски. Я сам никогда не мог терпеть несправедливость. Всегда такое жжение внутри было, когда ее видел. Обида что ли. И все время хотелось ее исправить, и я исправлял если мог. А теперь вижу, что ты пошел по моим стопам. Может для тебя это звучит и обидно, но я не вижу в этом ничего плохого. Горжусь тобой, сын.

Миша пристально смотрит на меня. Может думает, что я шучу? Или не знает что сказать? Что ж, его удивление мне понятно. Но и стальной полковник иногда может быть мягким.

— Я прям не знаю че сказать, — тушуется Миша. Угадал, значит.

— А ничего и не надо, — одобрительно киваю я. — Мне достаточно того, что я сегодня видел. Только на будущее — будь осторожнее. Все-таки вы затеяли опасную игру, которая неизвестно чем могла закончиться.

— У нас все было схвачено, — немного обиженно говорит Миша.

— Знаю-знаю, — снова поднимаю руки я, будто сдаюсь. — Говорю больше для собственного спокойствия. Как эта Оля вообще на такое согласилась?

— А она только с виду тихоня и заучка, — усмехается Миша. — Ты б видел, как она материла этих двоих. Туши свет просто.

— Как говорится — в тихом омуте, — усмехаюсь и я.

— Дэ-э-э, — протягивает Миша. — Эти тва… парни реально хотели поступить мерзко.

— Просто отвратительно, — подтверждаю я. — Только вроде бы Вова с ними заодно был. Вы же с ним враждовали. Чего вдруг передумал?

— Это все наш физрук, — гордо говорит Миша. — Вова же меня догнал тогда, когда я… Ну-у-у, пьяный сбежал с уроков. Мы с ним поговорили. Он рассказал про себя. У него оказывается тоже мать свинтила. Правда это давно было, но ему тогда тоже херово было. Вот с тех пор, отец его и охраняет, как может. А батяня у него еще тот…

— Похлеще некоторых? — усмехаюсь я.

— Ну, он… как он выразился — своеобразный, — уклончиво отвечает Миша. — В общем, не суть. Вован сказал, что понимает меня, и в ситуации с Олей полностью поддерживает. Как оказалось, парень — не промах. Настоящий мужик.

— Это точно! А физрук-то тут причем?

— А, да физрук их запер в спортзале и кино показал.

— Какое кино? — тут же хмурюсь я.

— Я толком не понял. Что-то про жертв насильников. Сломанные судьбы и все такое. Странный, конечно, педагогический подход. Но на Вована он подействовал. Да и остальные парни немного поостыли. А вот Лебедеву все похрен было. Ему видите ли спор важнее.

— Ну он свое и получил, я считаю.

— Не знаю, — коварно ухмыляется Миша, щелкая костяшками на кулаках. — Завтра посмотрим, как он будет себя вести.

— Так, только давай без драк, — строго говорю я.

— Какие драки, пап, ты че? — снова делает вид, что обижается Миша. — Ограничимся внушениями.

— Вот и молодцы. Иди я тебя обниму.

Я поднимаюсь и делаю шаг навстречу Мише. Он недолго сидит в нерешительности, а потом все же встает и прижимается ко мне. Я обхватываю его своими руками и крепко прижимаю к себе. Мы так стоим какое-то время. Мне совсем не хочется его отпускать и чувствую, что ему тоже.

Когда пауза затягивается нас прерывает телефонный звонок.

Смотрю на экран — Ангелина.

Увидев имя девушки на экране, непроизвольно вспоминаю наш поцелуй и ее мягкие влажные губы. Пожалуй, если она сейчас попросит повторить, то я не откажусь.

— Иосиф Давидович, — слышу ее дрожащий, полный страха голос. Похоже моим мечтам не суждено сбыться.

— Слушаю, — хрипло говорю я, киваю Мише и быстро выхожу из комнаты. Не надо ему слышать наши разговоры.

— Тут такое дело, — мнется девушка. — Валера объявился.

— Так, — коротко говорю я, пока иду к кухне. — Что он хочет?

— Как обычно — машину, — как будто пожимает плечами Ангелина Андреевна, но голос ее по-прежнему дрожит. — Но и это не самое страшное. — Я приоткрываю окно на кухне, достаю сигарету и прикуриваю. — Он за нами следит!

— За нами? — удивляюсь я, выпуская клубу дыма в окошко. — Или за вами?

— За мной и за нами, — уточняет девушка. — Он звонил только что. Я не стала брать, как вы и говорили…

— Правильно, — хвалю я.

— Но он потом прислал кучу фотографий, где я иду на работу, где мы с вами выходим из школы и все в таком духе. Он даже знает, что я живу у Крис!

— Есть фотки от ее подъезда? — осведомляюсь я.

— Да! И не одна, — восклицает Ангелина Андреевна.

— Я вас понял, — быстро отвечаю я. Тысячи мыслей вихрем проносятся в голове. Этот парень опасен. Ведет себя словно маньяк. — Так, Ангелина Андреевна, перешлите мне все, что он вам прислал и ложитесь спать. Дверь ни в коем случае никому не открывать, из дома, тем более, никому не выходить. Ни вам, ни вашей подруге. Если кто-то будет ломиться, кто угодно — соседка, почтальон, свидетели Иеговы — вас дома нет. Запомнили?

— Да, — дрожащим голосом произносит училка.

— Завтра на работу вы не идете, у вас будет официальный больничный. Просто позвоните с утра и скажете, что захворали. Возражения не принимаются. Это вам не шутки теперь уже. В восемь утра за вами заедет такси, марку и номер я скину в сообщениях. Когда оно подъедет, я позвоню. Ни в какие другие машины вы не садитесь, только в ту, что скажу я. Встретимся с вами в управлении.

— Я поняла, — угрюмо говорит Ангелина Андреевна.

— Вот и славно. Понимаю вам страшно, но постарайтесь поспать, — как можно мягче говорю ей. — Все, что я сказал — это лишь меры предосторожности. Я обеспечу вашу безопасность.

— Спасибо, — тихо произносит училка, сглатывая слезы. Испугалась бедняжка.

— Все. Тогда до завтра, — говорю я и вешаю трубку.

За ночь мне удается прикорнуть буквально пару часов. Разбираю присланные Ангелиной материалы и пытаюсь организовать ей защиту на сегодня и разработать план на завтра. Ночью работает дежурка для экстренных ситуаций, но мне удается послать бригаду оперативников из местного отделения к подъезду подруги Ангелины Андреевны. Они не бог весть какие бойцы, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего. К тому же, действую, только для собственного спокойствия. Маньяк Осокин или нет, он не полезет в чужую квартиру — там соседи, камеры в подъездах. Испугается за собственную шкуру. Но кто знает, что у него сейчас на уме.

В управлении, как обычно, суетно. То и дело бегает туда-сюда младший персонал, постоянно встречаю знакомых, с которыми приходится здороваться, но я стараюсь как можно скорее от них отвязаться. Мне нужен мой кабинет, чашка кофе и моя команда. Странное чувство беспокойства все утро одолевает меня. Но от бригады оперативников за ночь не поступило звонка, значит с Ангелиной все в порядке. Звоню ей, чтобы напомнить, что машина скоро подъедет. Но та похоже, что уже собрана. По крайней мере голос не сонный, бодрый.

Я захожу в свой кабинет, ставлю чашку в кофемашину и нажимаю на кнопку «эспрессо». Машина тут же издает истеричный вой, приступая к приготовлению.

— Ось Давидыч, машина подъехала, — рапортует Веревочкин, просунувшись в дверной проем.

— Принял. Перешли мне информацию, — говорю я, доставая смартфон. — Макаров и Борисова пришли уже? — спрашиваю его и пересылаю номер и марку.

— Не видел, товарищ полковник, — пожимает плечами сержант.

— Найди мне их, а потом иди встречай девушку. Они будут где-то через полчаса.

— Так точно, — резко отвечает Веревочкин и скрывается за дверью.

Я забираю чашку с кофе, прохожу к своему креслу и разваливаюсь в нем. Уверен, что у меня все схвачено. Сейчас главное, чтобы девушку доставили без происшествий. Но Веревочкин отправил опытного водителя из наших на замаскированной под такси машине. Даже если Осокин будет следить за Ангелиной, тот сумеет оторваться. В этом можно не сомневаться.

В кабинете появляются Макаров и Борисова, и я погружаю их в суть происходящего. Через полчаса к нам присоединяется Веревочкин, который ведет за собой Ангелину. Она одета в серый тонкий плащ и темные очки.

— Это что? Конспирация? — едва сдерживаю смех.

— Вы же сказали, что дело серьезное, — пожимает плечами девушка.

— Здесь можете расслабиться, — уверяю ее я.

— Спасибо, — говорит она, но расслабленностью в ее голосе и не пахнет.

Девушка расстегивает плащ, который тут же забирает Веревочкин и вешает на вешалку. Когда дело доходит до темных очков, я понимаю, что они были не для конспирации. Ангелина выглядит невыспавшейся. Под глазами образовались заметные темные круги, которые не смог скрыть даже тональный крем. Похоже, девушка, как и я этой ночью, не спала.

— Ладно, ближе к делу, — командую я, приводя всех в тонус. — Наша основная задача, выманить Осокина на удобную нам территорию. Сейчас мы выбираем из трех мест, подходящих для этого. Как определимся — будем обсуждать детали. Плюс, если он за вами следит, нам ни за что нельзя привести его к ФСБ. Он не должен знать, что вы с нами как-то связаны. Хвоста за ними не было?

— Никак нет, товарищ полковник, — отрицательно мотает головой Веревочкин.

— Отлично. Ваша задача, Ангелина Андреевна, позвонить ему и назначить встречу.