Глава 5. Ангелина

Я просыпаюсь утром в своей кровати с ощущением, что моя голова сейчас просто расколется. Во рту сухо и ужасно хочется пить. Кажется, мы вчера немного переборщили с количеством коктейлей. Слава богу сегодня суббота и мне абсолютно никуда не надо. И пока никаких домашних заданий, которые периодически приходится проверять дома.

Я переворачиваюсь на спину и утыкаюсь глазами в потолок. Мозг пронзает тревожная мысль — я почти ничего не помню. В голове словно калейдоскоп из обрывков воспоминаний, которые никак не хотят складываться в целую картину. Надо же было мне так набраться.

Справа от головы раздается жужжание телефона, я тянусь к тумбочке, и висок простреливает укол боли. Поморщившись, я беру смартфон и читаю сообщение в нашем общем чате от Ани.

«Гелик, я уже почти у парадной!!!»

Я смотрю на часы и понимаю, что время давно уже перевалило за одиннадцать утра. Вспомнить, почему подруга должна сейчас прийти у меня не получается. Я со стоном встаю с кровати и направляюсь в ванную комнату, по пути листая сообщение в чате. От прочитанного, воспоминания вчерашнего вечера обрушиваются на меня.

Пока я принимаю душ, стараюсь уговорить себя, что ничего криминального не произошло. Вряд ли, я позволила себе слишком много наговорить Иосифу Давидовичу. Но легче мне не становится. Учить отца своего ученика воспитывать собственного сына будучи сильно нетрезвой — не самая здравая идея.

Когда я вылезаю из душа, раздается звонок в дверь. Я плетусь в коридор и впускаю Аню внутрь.

— Ты как? — скидывая ботинки, спрашивает подруга.

— Голова болит, — морщусь я.

— Не мудрено, — хмыкает она. — Скорее всего мозг таким образом пытается подавить нежелательные воспоминания.

Аня у нас психолог. Правда детский. Только это никак не мешает ей ставить диагнозы всем, включая нас и периодически пытаться провести сеанс. Вот и сейчас, она с умным видом окидывает меня взглядом и проходит на мою тесную кухоньку.

— Ань, — обречено иду за ней, на ходу вытирая волосы полотенцем. — Ты не знаешь чего я ему наговорила?

— Не-а, — со смехом тянет она. — Но выглядела ты при этом настоящей училкой. А этот здоровый и ужасно сексуальный полковник слушал тебя с открытым ртом.

— Потрясающе, — морщусь я и лезу за туркой в шкаф. — Кофе будешь?

— Сделай как я люблю, — усаживаясь, просит Аня.

Я киваю и насыпаю в турку кофе, добавляю корицу, гвоздику, щепотку сахара, заливаю водой и ставлю на плиту.

— Он тебе не писал? — тем временем, спрашивает подруга.

Я отрицательно мотаю больной головой, помешивая кофе. По кухне медленно распространяется его насыщенный аромат с тонкими нотками специй.

— Что будешь делать?

— Уволюсь, — пожимаю я плечами.

— Гелик, ты в своем уме? — шипит Анька.

— Ань, — смеюсь я, оборачиваясь. — Ну что ты в самом деле? Я же пошутила. Мы же только поговорили и все. Не переспала я с ним в туалете, в самом деле.

— Вот Кристина порывалась, — морщится подруга.

— Брось, — говорю я, разливая кофе по кружкам. — Она от своего Славика ни за что не уйдёт. Ты же ее знаешь. Одни разговоры.

Аня кивает, делает глоток кофе и блаженно зажмуривается.

— А ты зачем пришла-то? — спрашиваю я.

— Мы по магазинам собирались.

В голове постепенно начинает собираться цельная картинка из обрывком воспоминаний.

— Прости, — виновато улыбаюсь я. — Но придется отложить. Я не в состоянии выйти из дома.

— Да я уже поняла, — машет Аня. — Выпью кофе и пойду. А ты давай лечись тут. Училка.

Подруга беззлобно смеется, и я вместе с ней.

Спустя полчаса Аня уходит, а я возвращаюсь в постель. Голова все еще болит. Я собираю по частям наш диалог с отцом Миши и стараюсь унять чувство стыда. Ничего смертельного не произошло. И если бы ему не нравилось то, что я говорю, он бы сразу меня осадил. Мне хватило пары встреч, чтобы примерно понять его характер, и этот мужчина точно не стал бы выслушивать нравоучения малознакомой училки из вежливости.

Немного успокоившись, я тянусь за пультом от телевизора, и включаю канал о путешествиях. На экране молодой ведущий бродит по улицам Калининграда, увлеченно рассказывая о технологии производства янтаря. Такие передачи меня успокаивают, а еще мне нравится составлять список мест, куда бы я хотела попасть. Зарплата учителя не позволяет путешествовать часто, но я стараюсь это делать при первой возможности.

Интересно, как часто вообще путешествует полковник ФСБ? Возил ли сына на море? Незаметно мои мысли снова возвращаются к взаимоотношениям Миши и его папы. Я закрываю глаза и вспоминаю лицо Иосифа Давидовича вчера в баре. Понял ли он меня? Из размышлений меня вырывает вибрация телефона. Я тянусь к тумбочке и беру смартфон. На экране высвечивается: «Мама».

— Да, мам, — быстро отвечаю я.

— Доченька, я тебя не разбудила?

— Нет, — хмыкаю я. — Уже день.

— Знаю, — смеется мама, — но я помню, что у Ксюши был день рождения, а я вас четверых очень давно и очень хорошо знаю.

— Тебя не проведешь, — смеюсь я в ответ. — Я встала полчаса назад.

— Хорошо погуляли?

— Отлично, — немного запинаюсь я, вспомнив конец вечера. — Как бабушка?

— Все хорошо, детка, не переживай. Ты когда приедешь?

Я смотрю на часы на комоде и прикидываю время в пути до квартиры мамы.

— Завтра, — вздыхаю я. — Сегодня я не готова к поездкам.

Мама понимающе смеется.

— Хорошо, доченька, я тогда к твоему приезду нажарю пирожков.

Мой рот непроизвольно наполняется слюной.

— Будет здорово, мам.

Мы прощаемся, но когда я собираюсь убрать телефон, он снова начинает вибрировать. Я смотрю на дисплей и стыдливо зажмуриваюсь, как будто это позволит сделать вид, что я не видела сообщение от отца Миши.

Я все-таки набираюсь мужества и открываю сообщение.

«Как голова, Ангелина Андреевна?», — читаю я и закрываю лицо руками.

Это же надо было мне так расхрабриться вчера. Несколько минут я сижу уткнувшись в ладони и пытаюсь собраться с мыслями. Игнорировать мужчину не выход из ситуации, но как себя с ним вести, я совершенно не понимаю. Я бы с удовольствием делала вид, что ничего не было, но, кажется, он настроен обсудить наш разговор. Мне очень неловко, но я собираюсь с духом и печатаю ответ.

«Все в порядке, спасибо за беспокойство, Иосиф Давидович.»

«Я хотел сказать вам спасибо. За вчерашнюю беседу. Вы мне помогли взглянуть на все другими глазами. Не думал, что окажусь в такой ситуации, но этот взгляд со стороны отрезвил меня. Так что, я вам очень благодарен.»

Я теряю дар речи от его слов и пару секунд просто смотрю на сообщение, не зная что ответить. Неужели я ошиблась в нем? Или его любовь к сыну оказалась сильнее гордости? Я снова зажмуриваюсь, а затем открываю глаза и пишу ответ.

«Я рада, что смогла вам помочь. Простите, если была излишне прямолинейна. Если вам понадобится моя помощь — обращайтесь. Всегда буду рада.»

Иосиф Давидович не отвечает, и я считаю, что диалог исчерпан, как и инцидент, в целом. Обнаружив, что уже время обеда, встаю с дивана и нехотя плетусь на кухню. Готовка не моя сильная сторона, поэтому я с тоской осматриваю содержимое холодильника и принимаю волевое решение позавтракать яйцами. Опять. Пока яйца шипят на сковородке, я достаю хлеб, масло и снова ставлю турку на плиту. Кофе мне сегодня понадобится много.

Когда я снимаю с плиты сковородку с яичницей, в дверь звонят. Поставив ее на подставку для горячего, я выключаю газ под туркой и вытираю руки об полотенце. Звонок продолжает настойчиво трезвонить.

— Да что за день такой? — ворчу я себе под нос и иду открывать дверь.

Распахнув дверь, я от удивления отшатываюсь назад. Хуже встречи очно быть не могло.

— Ну привет, Линка, — широко улыбается мой бывший парень. — Я зайду?

Не дожидаясь ответа, Валера легко отодвигает меня от двери и заходит в квартиру. Не снимая обуви, широкими шагами проходит дальше на кухню и садится на табурет.

— Ты так и не научилась готовить ничего кроме яиц? — морщится он, оглядывая стол.

— Ты так и не научился не быть козлом? — парирую я, скрещивая руки на груди.

Я стою в коридоре, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним не намерена.

— Ты бабки когда банку отдашь? — игнорирует Валера мои слова.

— Какие? — уточняю я, прекрасно понимая чего он от меня хочет.

— За машину?

— Какую машину?

— За нашу машину, — начинает злиться мужчина.

— А тебя не смущает, что ты просишь меня платить за нашу машину, на которой ездишь исключительно ты? Выходит она твоя, вот и платит сам, — вскидываю бровь я.

— Я могу возить тебя. Иногда. Мне не трудно, — самодовольно улыбается он.

— Нет необходимости.

Валера поднимается с табуретки и нависает надо мной угрожающей глыбой.

— Кредит на тебя, вот и плати, — цедит он.

Я отшатываюсь. Валера довольно непредсказуемый и ожидать от него в гневе можно многого.

— Уходи, — произношу я, как можно спокойнее.

— Слышь, дура, ты нарываешься, — сжимает он кулаки.

— Уходи, или я вызову полицию, — повторяю я, делая шаг в сторону комнаты.

Валера делает быстрый шаг ко мне и поднимает руку. Я сжимаюсь, но его кулак опускается на стену около моей головы. Глухой удар отражается от стены, и я вздрагиваю. Валера стискивает зубы, но больше не произнося ни слова, выходит из квартиры. Сердце колотится внутри, а ладони становятся мокрыми от страха. Чертов психопат. Я подхожу к столу, пару секунд смотрю на сковородку с яйцами, а потом поднимаю ее и опрокидываю содержимое в мусорку. Есть мне расхотелось.

В понедельник школьная жизнь начинает бить ключом и почти вытесняет из моей головы мысли о произошедшем в выходные. Мне становится совершенно не до личных переживаний.

Миша выглядит насупленным, но конфликтов больше ни с кем у парня не возникает. На моих уроках он ведет себя тихо и отстраненно. Я не задаю ему вопросы и не пытаюсь втянуть в обсуждению творчества Куприна. Мне хочется дать парню обвыкнуться в новой среде и коллективе.

— Ангелина Андреевна, — поднимает руку Ира Фирсова. — А по какому произведению мы будем писать сочинение?

— По «Яме», — поворачиваюсь я к девочке.

— Но «а-шники» пишут по «Гранатовому браслету», — обиженно тянет она.

— А-класс углубленно изучает другой предмет. А вы, если ты забыла, русский язык и литературу. И весь прошлый год программа у вас отличалась, как и в этом

— Но «Яма» сложная, — продолжает канючить Ира.

— И ничего она не сложная, — раздается неуверенный голос. — Зато «Яма» более остросоциальное произведение Куприна. И вызвало неоднозначную реакцию о современников.

Я поворачиваюсь на голос и встречаюсь взглядом с пронзительными серыми глазами Миши.

— Ты читал «Яму»? — уточняю я.

Миша кивает, но тут же втыкается взглядом в парту, а я не давлю на него. Но пару секунд удивленно рассматриваю парня. Он оказался с сюрпризом. Ира, наконец, успокаивается и садится на место. Я продолжаю урок и периодически бросаю взгляд на Михельсона.

Замечаю с каким интересом на Мишу поглядывают девочки и улыбаюсь. Конечно, он парень видный. Широкоплечий, высокий, умный. Вдобавок, ко всему еще и дерзкий, чем не мечта любой семнадцатилетней девчонки? Я снова перевожу взгляд на Мишу и, на мгновение, вижу перед собой лицо его отца. Парню есть в кого быть привлекательным и характерным.

Отмахнувшись от мыслей об Иосифе Давидовиче, я продолжаю смотреть на Мишу в надежде, что он больше не совершит ничего необдуманного в ближайшее время. И что выпускной год в новой школе окажется для парня приятным, а не болезненным временем. А затем замечаю взгляд Вовы, испепеляющий затылок Михельсона и замираю от дурного предчувствия.