Глава 13. Давид

Глава 13. Давид

Распечатав с утра глаза, первое, на что падает взгляд - пепельница с превратившейся в горстку пепла сигаретой и стакан с не тронутым эксклюзивным виски.

Даже не пригубил, твою мать.

Вырубился как сука.

Старость - гадость.

- Допустим… - поднимаюсь с небольшой тахты, на которой вчера закемарил и потираю трехдневную щетину.

В рот будто муравьи нассали.

Скинув помятые брюки, с кряком опускаюсь на пол и отжимаюсь до тех пор, пока не подведет сбитая куревом дыхалка. Для разгона крови, так сказать - положено.

Потом, проигнорировав бритву, прусь в душ и сразу в шкаф - за чистыми трусами, новой сорочкой и костюмом из химчистки.

Спустя полчаса закидываю в себя кофе уже новенький-готовенький.

Первым делом еду к Жанне.

На вещевом рынке народу - тьма тьмущая. Продираюсь сквозь толпу, с опаской посматривая на крупных теток и усатых мужиков, не дай бог - не заразили бы. Долбанутые какие-то. Чтоб я в четверг с утра за шмотьем китайским пришагал? Да с хера ли?

- Давид. Ты приехал? - Жанна вскакивает из своего начальского кресла, поправляет пепельные волосы и порхает мне на встречу.

В светлом кабинете надушено так, будто мои ночные муравьи здесь тоже были.

Морщусь.

- А у тебя были сомнения?

- Нет, конечно, - лезет под пиджак.

- Я вроде за слова всегда свои отвечаю. Пиздобольством не отмечен. - подкуриваю и принимаю объятия.

Как присоска е-мое.

И ведь не обидишь? Терплю, хотя все это слюнтяйство в вертикальной плоскости осуждаю.

Хотя…

Моя левая рука соскальзывает к подолу. Ничего не могу с собой поделать - чисто мужское. Люблю я задницы покрупнее да помясистее.

Жамкаю приветственно, типа рукопожатия.

- Давид, - взвизгивает, как девица. - Ну не здесь же… Конечно, я знала, что ты поможешь. Мы ведь люди не чужие.

Жанна наконец-то отлипает, садится обратно и, позвякивая массивными кольцами, вытягивает из пачки тонкую сигарету.

Это тебе не соседка моя.

За курение пиздеть не будет, ещё и компанию составит.

Вот клянусь - нормальная баба. Не комфорт класс, зато без выебонов и без «я не такая-жду трамвая». Все они такие и все ждут. И трамвай, и даже двухколесный, проперженный драндулет, который в их глазах первые полгода видится не меньше, чем «Феррари».

Просто хотят сказку про «долго и счастливо», а я не сказочник ни разу. Помимо супруги своей, мир покинувшей, столько в жизни случаев навидался. Нет в ней ничего вечного. Ни людей, ни чувств, ни нервов. Потому лишнего не обещаю, но сделаю все от себя зависящее, чтобы время, проведенное вместе было в кайф и с комфортом.

Ну и потом не обижу.

Поэтому и приехал.

- Ну чего там у тебя? - стряхиваю в пепельницу.

- Да какие-то непуганые в этот раз. Молодые и борзые, видно, что спортсмены. Пришли на прошлой неделе, разгром устроили. Думала отоспятся, а они снова тут как тут. Заладили: мы ваша крыша, будете нам платить тридцать процентов от выручки с рынка. Это что происходит, Давид? Мы в девяностые возвращаемся?

- Да на дурака работают. - хмурюсь. - Какие на хрен девяностые? Не выдумывай. У них от девяностых один сифилис. И тот врожденный. Черкни-ка мне цифры, я пообщаюсь… Разберусь.

- Сейчас, - она подрывается к телефону и че-то так кумекает у себя в башке. Потом смотрит на меня боязливо. - Ты только осторожен будь. У них оружие… - уже шепчет.

- Жанна! - я раздраженно вздыхаю, тушу окурок и поднимаюсь. - Не учи отца ебаться. Сказал же - разберусь.

- Кстати, - она откидывается на спинку стула и начинает закручивать прядь на палец. - А что это ты не звонишь? Не приезжаешь?

- Пост у меня.

- В смысле?

- Аппетит нагуливаю. Перед Пасхой… - лыблюсь.

Почему - сам не знаю?

- Так Пасха же прошла… Ты заезжай, Давид.

- Заеду! - киваю и прячу визитку с номером «крыши».

Реально молодежь нынче берегов не видит. Мудрость и опыт не уважают.

Жанна на этом рынке ещё в начале двухтысячных банчила, может, в чем-то и дура, но девка работящая, с молодости пахала и свое место выгрызла вполне заслуженно. Да и с Администрацией района дружит.

Пока еду на обед с дочерью, набираю юным рэкетирам.

- Да! - бандит отвечает сонно.

Ну? Говорю же, бездельники.

Время - обед, он ещё подушку носом трахает.

- Ты кто? - спрашиваю, открывая окно.

- В смысле? - голос становится хамоватым.

- Имя, фамилия. Ориентацию можешь не называть. И так знаю, что пидор.

- Ты чё? - спрашивает ошалело. - Ты кто такой? Чё те надо?

- Жанну с рынка знаешь? Больше ее не беспокой. А нет - цветов привези. В качестве извинений, да побольше.

- А ты чё ее крыша?

- Мансарда. - усмехаюсь и хмурюсь, глядя на новую развязку.

Москва. Это ж надо, как все перестроили.

А я ни петь, ни свистеть. Хоть по карте не езди.

- Это наш рынок. - басит старается молодой.

- Чей это наш?

- Группировки нашей.

- Мухосранской?

- Почему? Ты чё мужик? Охренел? - вопит. - Лосиноостровские мы.

- Ещё хуже…

- Ты за базаром следи.

- А ты потеряшкой не прикидывайся. Ещё раз к Жанне сунешься, будешь по всему городу своих лосей собирать и плакать.

- Нет. Ты охренел, мужик. Давай стрелу забьем. Пообщаемся.

- Как же тяжело с вами… - вздыхаю. - Ну, давай.

- Завод автомобильный старый знаешь?

- Сам ты старый. Знаю.

- К шести подгребай-те.

- Лады.

- Только вы это… на территории скорость ограничена. Не больше двадцати километров в час, а то охрана залупится.

- Разберемся. - убираю телефон во внутренний карман пиджака.

Братки нынче не те. Боятся, что мамка заругается.

В мясном ресторане, который для встречи выбрала моя дочь, пафосно и уныло. Хотя бы потому, что на двери огромными буквами выведено «НОУ СМОКИНГ». Я и так без него, но отчего-то грустно сразу становится.

Только мысли о сочном, жирном стейке держат.

- Привет, пап. - Эмилия поднимается и смотрит на меня выжидающе.

Говорю же, я тактильности всей этой не люблю: поэтому пару раз бью ее по-отцовски по плечу.

- Ну привет, привет. - опускаюсь рядом, чтобы смотреть на вход, и озираюсь. - Чего звала?

- Да просто. Что мы, пообедать с тобой вместе не можем?

- Прям вдвоем? Без поводыря?

- Ренат в университете. - она хитро улыбается. - Я хотела только с тобой.

Глаза у неё мои - то ли бирюзовые, то ли голубые.

Хрен разберешь, но красивые.

Гляжу на нее и каждый раз думаю: «Смотри, какая у нас дочка, Маринка, выросла. Аж гордость берет. Двадцать шесть уже… Пол-Москвы ее фотографиями обклеена, а она сидит вот пирожное ест. Губы в креме. Совсем как девчонка. Только не уберег ее. Аскеров хрен свой лысый в нее пристроил…».

- Я тебе уже заказала, пап. - обыденным голосом прерывает дочь.

- Да? - с грустью отодвигаю меню.

- Кофе без кофеина и овощи с белой рыбой на гриле. - очень «радует» дочка.

- Ну спасибо тебе, дочь, - уныло прощаюсь с мыслями о стейке.

- Тебе надо за собой последить, пап. Ты чек-ап давно делал?

Хмурюсь.

- Чека? Да я гранату лет пятнадцать в руках не держал.

- Чек-ап, пап! - Эми смеется.

Она, когда так делает, у неё на щеках ямочки.

Это Маринкины.

Как видео после себя оставила. Только лучше.

- В смысле, медосмотр. Кровь сдать на холестерин, например.

- Нормальный у меня холестерин. Попрошу его не трогать, - ворчу.

- И сердце проверить.

- А чё его проверять каждый раз? Как часы ходит.

- И курить бы тебе бросить… - дочь снова загадочно лыбится, а я вдруг замечаю, что изменилась она.

Щеки круглее стала, губы - пухлее, волосы - ещё блестящее.

- Можешь нормально сказать? - я хмурюсь и бью по карманам в поисках пачки, потому что нервничаю. - Никак не пойму, ты меня либо в космос готовишь, либо с заводчиком своим на продажу?

- Я беременна! - объявляет моя девочка, и я вздрагиваю всем телом.

Как электрошокером проходятся.

- Беременна?

Официант расставляет тарелки, а я уже перевариваю. Даже не пожрав.

- Ты станешь дедушкой!

Дедушка? Я?

Вздыхаю уныло, принимая реальность.

Да не… Брехня.

Скажет тоже….

Какой же я дедуся, если я ещё ебуся?