Глава 14. Давид
Глава 14. Давид
- Пока, пап. - Эмилька улыбается.
Загорелая вся, как чунга-чанга, глазища яркие с густыми ресницами и зубы белые.
Хорошая. И вроде счастливая.
Стоит.
Опять ждет чего от меня?
- Ну-ну, пока! - кладу ладонь на хрупкое плечо, глянув на живот. - Ты давай это… Витаминки там какие попей, таблеточки.
- Какие таблеточки? Я же не больная, я беременная, пап…
- Понял, - разминаю шею. Болеть начала уже, как только это «дед» услышала. - Деньги тебе скину.
- Ну ты чего? У меня давно все есть, пап. Я хорошо зарабатываю, да и Ренат меня балует. - краснеет.
Беременна, ешкин-трешкин.
Вот бы это развод такой был?
Помнится, мы на Лубянке такое практиковали. Ржачно было. То автобус с СОБРовцами на дачу к коллеге заряжали, то валютную проститутку да понаглее - типа на задание под прикрытием…
С последней однажды вышло не очень. Вместо одного капитана приперлась эта блядь к генералу нашему и долго втирала его дражайшей супруге, что у них с Венечкой «лямур-тужур».
Впрочем, «лямур-тужур» тоже был.
Только потом.
В отделе и с нами.
Оттрахал нас генерал и в хвост, и в гриву. Целое лето дежурили возле общественных сортиров всем составом. Туалетные утята, блядь.
Весело было.
Вздыхаю.
Цель была - Родину защищать.
А сейчас что?
Шантрапу гонять по рынкам да перед их носом пальчиком грозить? Много ума не надо. Даже не шмальнуть им промеж яиц - сразу «ай-яй-яй» прилетит.
А «ай-яй-яй» мне нельзя.
В прошлом «ай-яй-яй». На карандаше я у наших и под колпаком. Максимум что могу - без ремня безопасности по Москве проехаться. Ну и если уж сильно с катушек съехать - то ещё и без света.
А так - скука смертная.
С работы приходишь, сигарету в зубы, подымил,туда-сюда - и в койку.
С утра по городу пузом возишься - то се, пятое, десятое…
А цели нет.
Защищать некого…
Хотя… Вот сейчас будто цель появилась. Забрезжила. Зятю накостылять хочу как следует. И ведь знал он, когда в офисе мне за разговоры с Эмилькой втирал. Все знал и скрысил. Падла офицерская.
Дочь смотрит на меня хитро.
Все выкупает.
Мои гены - умная, пиздец.
За внуков можно быть спокойным. Вытянем мы убогонькие аскеровские хромосомы своими литвиновскими до нормы. Дай Бог вытянем.
- Вы только… не ругайтесь с Ренатом из-за меня. Пожалуйста.
- Да на хуй он мне…
- Пап.
- Ну чего? - открываю заднюю дверь «Мерседеса» и киваю ее водителю.
- Я же переживаю.
- Не изволь беспокоиться. - ворчу. - Мне на сударя твоего положить под сукно…
- Пап. - она заливисто смеется, делает шаг и, ухватившись за предплечье, чмокает в щеку. Слюняво - но уж что поделать.
Жанку терплю, а тут уж по закону обязан.
Иначе внуков потом хрен в обед когда увижу.
А кем они вырастут с таким батей падлой?
- Береги себя! - наказываю. - По сцене не скачи и это… в общем, звони, если что. Подскочу.
- Да зачем я буду тебя беспокоить, пап? Ты ведь вечно занятой.
- Это да… - вздыхаю пиздливо. - Дела-дела. Но ты звони…
Беременная.
Как-то свыкся уже с мыслью, голова в другую сторону работать начинает.
Внук. Внук, твою мать.
Чую - пацан будет. Пиздеть не стану, всегда мечтал о сыне, но по идейным соображениям семью больше не заводил.
Захлопнув дверь, сглатываю злоебучую рыбу, вставшую поперек в горле, и набираю зятю.
Для проформы вынести мозг сам бог велел. Больно самостоятельный.
Хочет радио слушает, хочет пряники ест, а хочет - в дочку мою сперматозоиды свои засандалил. Охреневший!
- Да!
- Чё да? Ты как со старшим по званию разговариваешь?
- Добрый день, Давид! По званиям мы с тобой равны.
Вот же ж государство! Ни единого шанса перед зятем выпендриться не оставили. Если б предателем не прослыл, мне бы генерала дали. Но получилось, как получилось.
Теперь, наверное, и на день ФСБ не позовут… Как пес бродячий буду под окнами под Газманова завывать.
- Ты мне что обещал, Аскеров? - вжимаю пальца в руль до хруста.
- Что дочь твою сделаю счастливой.
- Я же тебя просил. Говорил, слаба она ещё. А ты - «хрю-му». Сидел, башкой тряс.
- Я тебе тоже говорил - сами решим.
- Сам ты - за себя решай, а за дочь мою не надо.
- Да с хуя ли? У тебя там от безделья борзометр зашкаливать начал? Эмилия - моя жена. А я ей муж.
- Муж, - усмехаюсь ворчливо. - Мужей знаешь, сколько может быть? А батя один…
- Ты, Давид, базар фильтруй. Фонишь много. Дочь твоя ребёнка хотела, а ее желания у меня в приоритете. Если бы она гамадрила захотела, я бы и его достал.
- Ну допустим, гамадрил у неё есть… - бурчу еле слышно.
- Даже два! - Аскеров смеется. - Ты как сам, папуль?
- Я нормально, сынок… Ты в шесть что делаешь?
- Да планов пока не было…
- К автомобильному заводу бывшему подгребай…
- Зачем?
- Беседу с одной молодежью провести надо. Патриотическую. Тупые - пиздец.
- Подъеду.
- Давай… Все. У меня здесь дела… - нахмурившись, смотрю, как из здания выскакивает Милослава.
Обнимаю руль и разглядываю сегодняшний наряд моей психологини. Платье у неё цвета красного вина, на запах и с золотым, тонким пояском на талии. На стройных ножках - как всегда - разноцветные ватрушки. В руках сумка.
Мечется барышня по парковке, а «Пежо» то ее и нету.
Так и чую - мой звездный час настал.
Выхожу из автомобиля и с грустным, но важным ебалом первого замполита в части направляюсь к входу.
- Давид Андреевич! - она громко зовет.
- А… Это вы? - забираю губами сигарету из пачки и поджигаю.
- Вы можете меня подвезти? Меня таксист подвел. Пожалуйста.
- Я и поднести могу…
- Давид Андреевич! - мило верещит и строит глазки, схватив меня под руку. Духи ее эти снова пьянят, как сопливого сержанта. - У меня машина в автосервисе, там какая-то поломка, а мне на дачу надо… У меня там навоз должны привезти, надо получить и расписаться!
- Навоз? - переспрашиваю завороженно и с силой затягиваюсь.
Ещё никогда мое выражение лица настолько не совпадало с тем, что говорю.
- Ну да… Навоз… - она закусывает нижнюю губу.
- Ну… Поехали… - провожаю до пассажирского сидения.
Сам в три затяжки докуриваю и падаю за руль.
Дача у неё в Коптяках… Я давно по своим каналам пробил.
Как и про мужа, которого уже десять лет нет в живых.
Выезжаю на дорогу.
- А я вас с утра ждала? - смотрит на меня и выпрямляет плечи.
- Меня ждала? - тоже поглядываю.
Времени не теряю - сразу в грудь.
- Хотела кофе вам выпить предложить и кружку свою забрать… - смущается и прикрывает коленки платьем. - У вас, наверное, встреча была?
- С дочерью обедал. - хрипло киваю.
Вернее, говорю хрипло и киваю.
- С дочерью? - Мила оживляется. - А сколько ей?
- Около двадцати… трех! - задумчиво потираю заросший подбородок.
Ну молодюсь немного.
Это ведь не преступление? Срок за это не дают.
- Какая взрослая у вас дочь, Давид Андреевич! И внуки, наверное, есть?
- Да ну! Какие внуки! - улыбаюсь ей и крепче сжимаю руль. - Мне пока рано…