Глава 15. Давид

Глава 15. Давид

С бабами пиздеть терпеть ненавижу. Там все по схеме. Сначала нормально себя ведут, потом начинают хуйню нести несусветную. По итогу, не выдержав конкуренции, сами же обижаются.

После такого на козе кривой потрахаться не подъедешь.

Дрочить на заветные бедра буду до старости.

Поэтому разговор я веду короткий и в общих чертах. Точнее - о хуйне и о погоде. Чтобы не поругаться.

А до Коптяков больше часа езды по МКАДУ и подобной хераборе.

Приходится напрячься, чтобы не вскипеть.

- Расскажите про дочь, Давид Андреевич! - Мила проявляет женский интерес.

В моем выдохе улавливает «а может не надо», поэтому доброжелательно смеется и продолжает:

- Вы не оставили мне выбора. Придется говорить о вас.

- Это ещё почему? Не оставил… - посматриваю на нее, чтобы полюбоваться.

Кажется, мысли о своей диете она отпустила.

Щечки зарумянились, даже веселее стала. Потому что сытая.

- О мне-то вы все знаете, сами говорили. И адрес моей дачи не спросили, а едем мы, между прочим, в нужном направлении.

- Я всегда еду в нужном направлении. Натура такая. Сворачивать со своего не люблю. - говорю ей многозначительно.

Чтоб знала.

Все равно своего добьюсь.

Хочу ее - сказал же. Понравилась.

- В общем, - она шумно вздыхает. - Что я буду вам одно и то же пересказывать?

Гляжу на нее с ещё большим уважением.

Даже восхищением.

Жанка бы такую хуйню, как адрес, не заметила. На рынке своем баба умная и хваткая, а к жизни совершенно неприспособленная.

Когда дело касается члена, внимательности ноль. Мечта для какого-нибудь разводилы. Кто к ней только не лип, судя по рассказам.

- Будем разговаривать о вас. - Она разворачивается ко мне и складывает руки на груди.

- Будем. - говорю кисло.

- У вас хорошие отношения с дочерью?

- Да как сказать… Среднестатистические. - вздыхаю в лобовое стекло.

- Расскажите. Она учится или работает?

- Отучилась уже, слава богу.

- Что закончила?

- МГУ…. - с гордостью говорю.

- Какая умница! - Мила поддерживает восторгом в голосе.

- Политолог, мать ее. - ещё и хвастаюсь. - Ни с поступлением не помогал, ни с учебой. Абсолютно все - сама.

Тут батя наш до конца не осведомлен. Увы.

Подробности поступления Эмилии и начала ее удивительного романа с другом отца Ренатом Аскеровым - здесь. До 00.00 действует скидка.

«Не надо боли»

- Достойно. А работает где?

- Работает… «Звезда» она у меня большая. - с усмешкой говорю.

- Звезда? - Милослава округляет глаза и нервно сглатывает.

Лицо чуть раскраснелось, зубы сжаты, в глазах - стекло.

Отворачивается.

Материалы уголовного дела, открытого в целях расследования крупной аварии, в которой погиб ее супруг, я естественно просмотрел. И про актрису, каким-то чудом избежавшую наказание, тоже в курсе.

Что я по этому поводу думаю?

А ничего!

Ситуаций, когда отмазывали таких куриц, примерно миллион, да и справедливости в мире давно не ищу. Биться за нее - только время терять, на своей шкуре понял.

Но с другой стороны - представляю, как кроет в моменте происходящего.

- Все в порядке? - тянусь к круглым коленям и сжимаю их своей огромной пятерней.

Сразу оба.

Смачно так. До звона яиц в трусах.

- Давид Андреевич! - Мила резко поворачивается, бьет меня по руке и… смеется. - Господи, ну что вы за человек? Глаз да глаз за вами!

А я чего - морду кирпичом и на дорогу.

Отвлекающий маневр срабатывает.

Вроде не быкует.

- А что касается вашей дочери. Просто удивительно. Политолог и вдруг звезда…

- Петь она с детства любила. - вспоминаю. - Я особого внимания не обращал. Думал так, баловство одно. А оно вот как оказалось… Мы уже три раза мимо нее проехали… - указываю на ряд из рекламных щитов.

Как бы между прочим, но так-то ни хрена себе!

Дочь - звезда.

- Ой. Это та, которая Эмилия? Это она? - Мила вдруг ещё больше оживляется и оглядывается по сторонам. - А я думаю, кого-то мне ваши глаза напоминают. Цвет у них завораживающий, будто лазурный. Можно утонуть… - вдруг поправляет прическу и страшно смущается.

Выпячиваю грудь, как начищенный самовар, и смотрю на себя в зеркало как-то по-новому.

Утонуть, значит.

- Лучше здесь проехать… - Мила показывает дорогу.

Коптяки - по сути своей, садовое товарищество. Заборов здесь нет, дворцов тоже. Обычные добротные дома. Одноэтажные и с мансардными крышами.

Останавливаемся возле старенького самосвала.

Она сразу выскакивает и по отсыпанной мелкой щебенкой дорожке легким шагом направляется к какому-то жирному херу, подтягивающему брюки на ходу.

- Сколько можно вас ждать? - доносится до салона его голос. - Обещали ещё час назад приехать. Я тут стоять не обязан… А мне бумаги подписать. Навоз казенный. Мне за него отчитаться надо.

Только хочу выйти и накостылять хаму, как Мила убаюкивает:

- Простите, пожалуйста. Как к вам можно обращаться?

- Дима… - мужик округляет глаза.

- Дима, понимаю, что вы очень устали. Я и сама не люблю ждать. Ужасное чувство. Хотите, я сделаю вам чай?

- Хочу.

- Пойдемте.

Я выхожу из автомобиля и, без какого-либо энтузиазма глянув на кучу, озираюсь.

Дача у меня тоже имеется. Но малость… не такая.

Там огромный, трехэтажный дом с верандой, газона соток пять и просторная беседка - место сбора для увеселительных и наградных мероприятий в отделе.

Хер выходит из дома с дымящейся кружкой и подписанными документами за выгруженное говно. Вроде довольный.

Мила появляется следом и теряет к нам всякий интерес.

- Господи, ну откуда столько травы повылазило? Говорила ведь маме, надо обработать…

Идет по борозде, словно царица всех полей и огородов. Покачивая вишневыми бедрами и изредка останавливаясь, чтобы поймать равновесие на каблуках.

А Димасик стоит, пузо наружу выпустив, и тоже на Милославу пялится.

На то, как она, аккуратно прибрав подол, присаживается у грядки и, ругая дожди, рвет траву, а ткань заманчиво натягивается на ягодицах. И ветер путается в ее русых волосах, невыносимо красиво их развевая.

- Хозяйка, может тебе помочь надо?

- Например? - она отвечает звонко.

- Раскидать навоз по грядкам…

- Кто ж от помощи отказывается? - Мила оборачивается и приветливо улыбается.

Не мне.

- Буду благодарна вам, Дмитрий!

Какой он Дмитрий, блядь?

Скажет тоже.

Максимум - Димон.

- Кхм-кхм… - открываю дверь «Вольво» и забираю сигареты.

А водила не тупой.

Замечает мой тяжелый профессиональный взгляд и теперь смотрит на меня. С опаской и ощущением собственной неполноценности. Как хуй на самотык.

- Ну… Я поеду?

- С Богом! - указываю ему на самосвал.

Я этот «огород» удобряю.

Че непонятного?

Остановившись возле входа в дом, молча курю и непрерывно наблюдаю за Милой. Она, обругав все сорняки, направляется прямо на меня.

- Ой, - приблизившись, теряет равновесие и инстинктивно ухватывается за полы моего пиджака.

Я - тоже инстинктивно - отдаляюсь.

Надрессировала меня Жанка своим слюнтяйством.

- Какой-то вы шуганный, Давид Андреевич! - Мила выгибает брови и отпускает смешок.

Пытаюсь ухватиться за талию, но уже не дается.

Проскальзывает мимо меня в дом.

Скинув туфли, ставит на место упавший стул и идет к окну, располагающемуся прямо напротив входа.

- Какой здесь бардак. Не подумайте плохого.

- Не подумаю. - хриплю.

Вытянувшись струной, Мила на мысочках поправляет занавеску в солнечном свете. Платье обтягивает стройную фигуру, ткань приподнимается, обнажая ножки, которые так отлично бы смотрелись у меня на плечах.

Как разведчик со стажем, точно знаю, что эффект неожиданности - одно из главных правил ведения любого боя и отличный способ парализовать волю противника к сопротивлению.

Ну?

Литвинов, блядь?

Живем один раз.

- Вы мне не поможете, Давид Андреевич? - зовет Мила.

- Помогу…

Затянувшись последний раз, отфутболиваю окурок, поправляю брюки и прикрываю дверь уже изнутри…