Глава 16. Милослава

Глава 16. Милослава

Слышу наступление сзади и улыбаюсь.

- Так и знала, что у меня не получится как следует укрепить эту старую гардину на карнизе, - стоя на цыпочках, с сожалением произношу. - Монтажник из меня никакой, но уж очень хотелось сделать все за один раз. Подержите, Давид Андреевич… Будьте добры! - с усмешкой договариваю.

- Где? Вот здесь подержать? - хриплым голосом интересуется.

К моей спине припечатывается раскаленное мужское тело с молотком в штанах.

В нос проникает аромат терпкого парфюма и горький запах табака.

Хоть курить не начинай.

Чего ж мне так он нравится?

- Господи? Вы опять! - выпроваживаю его пах ударом бедер и пытаюсь удержать чертову штору.

Но он снова рикошетит туда же. В поясницу.

Ещё сильнее прижимается.

Если бы не сотня мелких, старых крючков, на которые придется опять насаживать петли от шторы, бросила бы… и как дала по его самодовольной физиономии.

- Пустите, - шумно и агрессивно дышу.

- Или вот здесь подержать? - мою грудь - уже стремящиеся по закону притяжения к земле, но пока гордые и невозмутимые троечки - варварски обхватывают наглые лапы.

Снизу обхватывают, приподнимая и собирая их в высокую кучку.

Проникают в вырез и под белье.

Взбивают, как я обычно делаю с тестом на пирожки.

От такого дар речи теряю.

Он что - ошалел?

Это приступ такой?

После контузии же?

- Вы сума…сшедший? - пытаюсь возмутиться, но мое лицо варварски стискивается сильными, обезумевшими пальцами.

Они же поворачивают подбородок вправо.

Мои пальцы, сжимающие старушку-гардину, держатся из последних сил.

В чашке бюстгалтера остается одна мужская рука, но и ее вполне достаточно, чтобы тело затрепетало, а внизу живота заметался пожар… Голубой, конечно.

- Сказал же - понравилась! - отрезает полковник и я тону в его циничных голубых озерах-глазах. - Сказал же - хочу! Сказал!

- Давид Андр… - его имя гаснет в поцелуе.

Но это вообще не поцелуй или просто я за десять лет разучилась?

Вот так сейчас целуются?

Давид Андреевич просто обедает моими губами, будто эскалопом с сыром, и делает это с явным удовольствием, пока его бессовестные ладони нагуливают аппетит по моему трепещущему телу.

Как у себя дома.

Мнут выглаженное с утра платье, сжимают постройневшую талию, массажируют бедра.

Горький, табачный привкус напористого языка смешивается с моей слюной, и спустя какое-то время я понимаю, что… отвечаю.

Боже.

Я тоже… контуженая. На всю голову.

- Ну, хватит, - только одним усилием воли удерживаю гардину, пока мужские губы сладко целуют мою шею, ключицу и плечо, а затем безотрывно скатываются вдоль позвоночника. - Пожа-м-м-м-луйста…

- Какая ты охуенная, Мила!

Обняв талию ниже пояса, Литвинов присаживается и дразняще сжимает мои бедра. Переходит к ягодицам, покусывает их через платье, обжигает горячим дыханием, отчего у меня округляются глаза.

Это такие сейчас прелюдии?

Надеюсь, хотя бы в самом сексе ничего не поменялось?

Алгоритмы те же?

Будет жаль, если и это уже поменяли.

Люди любят портить то, что работало годами.

При мысли об «алгоритме» и сексе, ощущаю, как теплые, сухие ладони уже забрались под подол и поднимаются выше по внутренней стороне бедер.

Давид дышит тяжело, грубовато, по-мужски.

- Заебу-замучаю…. - на ягодицу опускает ладонь со звонким шлепком и уж этой наглости я не выдерживаю.

Карниз с оглушительным грохотом валится на пол. Так, что крючки отлетают.

В глаза бьет солнечный свет.

- Сука, перегнул! - недовольно ворчит Литвинов и вовремя поднимается, потому что я как раз собираюсь ударить его с разворота раскрытой ладонью.

Пощечина получается хлесткой.

Кожу обжигает.

- Господи… мм! - трясу рукой и прыгаю на месте, всхлипывая.

Почему в фильмах не говорят, что бить мужчину по лицу - очень больно?! Не ему, а тебе больно!

- Иди-ка сюда, - полковник тянет меня к умывальнику и включает воду, под которую сует мою дрожащую ладонь. - Вот так-то лучше, драчунья!

Водопровод у нас скважинный.

Поток быстро становится ледяным, и неприятные ощущения отпускают.

Но не все…

Чувство собственного достоинства ещё горит.

- Вы что больной? - срываюсь, отталкивая высокое плечо и заправляя развороченные тройки обратно в чашки и платье.

- Сердце немного пошаливает. - полковник отвечает спокойным, ровным тоном.

Без насмешки.

Это его и спасает.

- Вы… с-сумасшедший?

- Психически стабилен. Во всяком случае ежегодные тесты на профпригодность ни разу не проваливал.

- Почему же тогда не на службе? - заинтересовываюсь.

- Потому что был в разработке и под подозрением, а затем обвинен по статье «Госизмена». - озирается, рассматривая скромное убранство моей дачи, и раздвинув полы пиджака опускает ладони в карманы брюк.

Я хмурюсь.

- Но обвинения уже сняты. - снова невозмутимо глядит на меня.

Слава богу.

Вздыхаю и снова завожусь, всё ещё чувствуя, как горят ягодицы от его рук и губы. От губ.

- Может быть, вы маньяк?

Бесит, с каким спокойствием он отвечает на мои вопросы.

- Это вряд ли. Маньякам свойственны импульсивность и агрессия, Милослава. - и прерывая мой подтверждающий поток слов, рассудительно улыбается. - А ещё отсутствие раскаяния… Сделай-ка себе чай.

- Чай? - я растерянно переспрашиваю и выключаю воду.

Становится тихо.

- Чай. - он осматривает мое лицо и заправляет растрепанные волосы за плечи. - Чтобы ты… отдохнула, а я пока верну все на место. Инструменты есть?

- Там. - бурчу.

Подтянув штанины строгих брюк, полковник присаживается рядом с ящиком.

Ну хоть какая-то польза от всего этого!

Я ставлю чайник и топаю в комнату, где быстро меняю мятое платье на халат. Старенький утюг на даче имеется, а вот жасминового чая здесь нет, поэтому обхожусь простым зеленым и подглядываю, как ловко у полковника получается с карнизом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лицо всё ещё пылает.

Особенно оттого, что понимаю: он обскакал меня с помощью моего же оружия.

Психологического!

Сделал это мастерски. Амортизировал высокий уровень агрессии своими спокойными, аргументированными ответами и… отправил пить чай! Так же как я этого несуразного водителя десятью минутами раньше успокоила.

Ну посмотрим, Давид Андреевич, кто кого! - посылаю мысли в широкий затылок и медленно отпиваю чай из фарфоровой чашки.

- Готово! Все как и было.

- Спасибо, Давид Андреевич! - обидчиво отвечаю и задираю подбородок, чтобы оценить.

Карниз на месте.

А я? Не до конца.

Подхожу к окну, стараясь не замечать реакцию на легкомысленный халат.

- Может, ещё что-нибудь надо подправить? - хриплый бас снова становится насмешливым. - Говорят, у меня золотые руки….

- Уже наслышана. - ворчу под нос, задергивая штору.

- Пользуйся на здоровье. - снова подступает сзади. - Я на все готов.

- На все? - замечаю тоскливую кучу навоза, оставленную Дмитрием.

Эмм. В смысле, его самосвалом.

- На все, что скажешь.

Оборачиваюсь, осматривая белоснежную, явно дорогую сорочку, представительный пиджак, узкие брюки и начищенные до блеска кожаные туфли.

Жалко это все, конечно.

Прикусываю губу.

Но не так, чтобы сильно…