Эпилог

Кристина стояла перед зеркалом в свадебном платье и внимательно вглядывалась в лицо невесты. Красивая… Конечно же, красивая, как никогда… только побледневшая и какая-то перепуганная. Оказалось, что выходить замуж было в миллион раз страшнее, чем выходить в прямой эфир… Эта мысль заставила губы содрогнуться в улыбке. С Лукой всегда было как на вулкане, просто потому что он умел вызывать эмоции и до сих пор, даже спустя восемь месяцев их отношений, способен был довести до дрожи в коленях, если желал… А желал он практически всегда. Вот и сейчас она стояла и переживала, понравится ли ему это платье. Он любил практически все выбирать сам, благо вкусом обладал безупречным. Безусловно, он никогда не высказал бы ей ничего обидного, но проворчать что-нибудь насмешливо — это было в его стиле. Между тем, платье было чудесное: классический корсет до талии и тончайшее кружево, нежнейшей паутинкой облегающее обнаженные плечи и руки до локтей, а также едва угадывающееся на складках легкой пышной летящей юбки из органзы; на талии — имитация тонкого пояска, расшитого жемчугом; на руках — короткие почти прозрачные кружевные перчатки. Делать из себя мальвину в кудрях не позволила стилисту, хотя та и сокрушалась, что такие волосы нельзя прятать. Попросила только приподнять корни для пышности и сделать аккуратную скромную романтическую «улитку», немного небрежную, с будто бы случайно выпавшими из нее естественными локонами. Помимо фаты — скромная диадема в виде тонкого обода из жемчуга, в ушах — небольшие жемчужные серьги. И неброский естественный макияж в теплых телесных и розовых оттенках.

Мягко улыбнулась, наконец поняв, что образ получился такой, какой хотела — нежная невинность… мягкая женственность… соблазнительная неприкосновенная чистота… На щеках вспыхнул яркий румянец. Н-да — Лука точно это оценит по-своему и непременно этим воспользуется.

Между тем, скоро нужно было выходить. Сбор всех гостей был запланирован на одиннадцать, регистрация — на двенадцать, и лучше было не отступать от графика, потому что мероприятия на целый день были расписаны по минутам, а ей еще предстояло часа полтора добираться за город. Для церемонии была снята шикарная вилла с рестораном, гостиничными номерами и полным набором роскоши, какой обычно прилагался к дорогому отдыху и празднеству с широким размахом. С Лукой они не виделись около недели. Накануне он уезжал в командировку и к тому же, оказывается, придерживался старомодной традиции не проводить ночь накануне свадьбы с невестой. Что ж, это тоже добавляло напряжения и интриги, а еще обостряло чувства, потому что она соскучилась, хоть и слышала ежедневно его голос по телефону.

Сейчас, пытаясь себе представить весь масштаб предстоящего мероприятия, Кристина робела и нервничала… Поначалу она умоляла Луку не устраивать пышную церемонию, но по многим вопросам спорить с ним было попросту бесполезно, а в данном случае он все же сумел ее переубедить. Их свадьба должна была запомниться им обоим на всю жизнь, точно также, как и их окружению, и он вовсе не собирался прятать свою красавицу-невесту от друзей, коллег и кого бы то ни было еще. После того, сколько на них за последнее время вылили грязи в прессе, едва ли стоило зарывать голову в песок и пытаться стать тише воды, ниже травы. Пусть все знают, что они не бедствуют, что они счастливы и что недоброжелатели могут подавиться своей завистью. Иногда это бесило, иногда смешило, иногда восхищало, но в общем Лука всегда был выпендрежником и совершенно не собирался исправляться…

Таким образом, ни на какой узкий круг, семейный уют и скромность рассчитывать не приходилось. Шикарная загородная вилла в аренду, утопающая в цветах, с полным пакетом развлечений. Фейерверки, файершоу, запуск китайских фонариков и вечернее катание на лодках по живописному озеру. Шедевры кулинарного искусства, приготовленные лучшими шефами столицы. Волшебные развлекательные программы и приглашенные звезды шоу-бизнеса. Двести восемьдесят семь человек гостей с обеих сторон. В общем все по высшему разряду и все включено. Чуть больше полугода назад она и представить себе не могла, что найдется столько желающих прийти к ней на свадьбу, а теперь оказывалось, что их будет окружать толпа почти незнакомых ей людей. Впрочем, приятные встречи сегодня тоже ожидались. Прежде всего, должна была прийти мама Кристины с супругом и детьми, а из Вены приехали ее подружки-австрийки. С коллегами на телевидении у нее тоже успели сложиться теплые отношения, и она рада была видеть среди приглашенных даже Веру, с которой они хоть и спорили без конца, но все же никогда не выходили за рамки. Лука настоял на приглашении Гольцберга, и он, на удивление, согласился, хотя какое-то время назад Кристина и порывалась уйти на другой канал, но все же удержалась по совету будущего супруга. А уж сколько ожидалось друзей, коллег и даже некоторых клиентов со стороны Луки, она и представить себе боялась. В общем, выражение «счастье любит тишину» — это было не про них, во всяком случае не в этот день…

Как бы она ни старалась, внутренняя дрожь не унималась. По дороге на виллу успокоиться тоже не удалось, даже несмотря на то, что ей позвонил Лука и по-деловому осведомился о том, где она, с кем она, все ли в порядке и когда она будет. Видимо, долго разговаривать ему пока что было некогда, поэтому он лишь бросил короткое «целую, солнышко» и повесил трубку. Когда автомобиль наконец въехал на территорию виллы, страх и вовсе накрыл с головой. Ее встретили, проводили в один из номеров с заднего входа, чтобы жених, не дай бог, не увидел ее в платье заранее, и дали немного привести себя в порядок. Собственно, у нее оставалось не более десяти минут, а потом за ней пришла организатор, Саша, и все закрутилось и завертелось, переполняя грудь смесью волшебства и счастья с ужасными опасениями, что она собьется во время танца или скажет что-нибудь не так во время тоста или в принципе все испортит… В общем, то самое ужасное чувство, будто ты школьница, сдающая итоговые экзамены, и все забыла от волнения, особенно учитывая, что практически не спала накануне.

Регистрацию устроили на свежем воздухе, в саду на берегу озера, и когда белоснежный кабриолет подвез ее к белоснежной дорожке, ведущей к беседке, утопающей в цветах, Кристина увидела Луку, и даже по его позе издалека сразу стало понятно, что этот пижон как раз ничуть не волнуется. Стоит такой же самоуверенный, ослепительно красивый и вальяжный, как всегда, будто каждый день женится в присутствии почти трехсот гостей. Эта огромная толпа сейчас была рассажена, как в театре, на стульях вдоль прохода, по которому ей предстояло пройти. Когда перед ней раскрыли дверцу автомобиля, она вышла в неизвестность, потому что весь план сегодняшнего мероприятия вдруг стерся из памяти от накрывших с головой эмоций. Слава богу, ей и не нужно было его помнить… все было давно спланировано за нее. Откуда-то появилась мама, нежно обняла, поцеловала, прошептала что-то ласковое, чуть не плача, взяла за руку и повела к жениху. По задумке Саши, жених должен был вручить букет невесте, а невеста должна была приколоть ему бутоньерку. Только руки безбожно дрожали под взглядом серебристых, хищнически опасных, плавящих и даже сейчас бесстыдно ласкающих глаз. Поймав ее запястья, мужчина поцеловал ее пальцы, видимо, пытаясь успокоить, но на самом деле прошибая зарядом электричества.

— Я точно не справлюсь… — прошептала она. — Никогда не думала, что замуж выходить так страшно…

— А мы, вроде бы, никуда не торопимся, солнышко, — строго улыбнулся он, терпеливо дожидаясь, пока изящный букетик цветов будет держаться в петлице так, как надо.

— Тем более мне нравится, как ты это делаешь. Я соскучился… и ты очень красивая…

Щеки вновь обжог румянец. Сейчас было слишком много народу и не тот момент для провокаций, даже таких невинных…

— Я тоже скучала, Лука… и очень рада тебя видеть… — прошептала она смущенно, делая над собой усилие и наконец-то справляясь с задачей. — Кажется, все.

— Я в тебя верил, — улыбнулся он, еще раз поцеловав ее пальцы и заглядывая в робко поднятые на него прекрасные глаза, затем вложил в ее руки букет. — Расслабься и наслаждайся. Это наш праздник и больше ничей.

Может быть, это ее и успокоило, во всяком случае, примирило с внутренними тревогами и позволило принять их как нечто естественное, бесплатно прилагающееся к сегодняшнему дню, к тому же неразделимо связанное с ощущением счастья. Самое главное, что теперь этот мужчина был рядом, и вся суета по последним приготовлениям минувшей недели вдруг отпустила. Она поняла, что он все одобрит, все примет, что он всегда будет смотреть на нее этим страстным и одновременно нежным взглядом, что он ее любит. Все пронеслось как сон — долгая речь приглашенной сотрудницы ЗАГСа, волшебные «да» и «я объявляю вас мужем и женой», росписи, обмен кольцами, аплодисменты, пьянящий и как всегда жестковатый и требовательный поцелуй, дождь из розовых лепестков, вспышки фотоаппаратов.

— Надеюсь, ты осознаешь, на что только что подписалась? — почти прорычал Лука ей в губы, осторожно придерживая за тонкую талию и все же сдерживая свою обычную необузданную страсть в угоду приличиям.

— Боюсь, у меня не было выбора… — выдохнула в ответ, плавясь и млея от этого пронизывающего ощущения близости и желания, от взгляда, который даже сейчас заставлял подчиняться и робеть.

— По крайней мере это ты понимаешь, — со своей обычной ухмылочкой проворчал Лука, на этот раз целуя в шею, скользя по ней губами и разворачивая жену в сторону камеры. Его ничуть не заботило, что она вся дрожит от его чересчур чувственных и откровенных прикосновений, и, возможно, эта безумная химия между ними будет заметна на снимках.

— Тебе понравилось платье? — успела шепнуть Кристина, прежде чем они вновь пошли по проходу, осыпаемые цветочными лепестками.

— Я тебе потом все скажу, — многообещающе хмыкнул он, и его пальцы чувственно прошлись вдоль ее позвоночника от затылка до талии, заставляя трепетать в предвкушении, затем скользнули по руке от плеча до запястья и крепко сжали кисть, уводя девушку в самую гущу событий, в водоворот эмоций, веселья и красоты.

О, боже… этот день захватил ее, словно чудесная сказка, которую она толком не успевала постичь и рассмотреть. В памяти отложились какие-то яркие образы, световые и цветовые пятна, звуки, лица, слова, но в целом все слилось и перепуталось… Кристина помнила, как их завалили букетами и подарками, как они выпустили в небо целую сотню белых голубей из огромной золотой клетки, чтобы жить вместе счастливо сто лет… А еще у нее отложилось, что все сегодня произнесли столько добрых слов и пожеланий, что сердце переполнялось по-детски искренней и наивной вселенской любовью. Играл оркестр, рояль, скрипка исполняла соло, потом бесподобный тенор исполнил Una furtiva lagrima[6], и эта нежная музыка лилась прямо в душу. Потом Лука сжимал ее в объятьях, и она танцевала вальс, словно летая на крыльях. Этот танец вдруг напомнил ей о том далеком дне, когда она танцевала с этим мужчиной впервые, в сущности невинная девочка, покоренная искушенным соблазнителем, тогда еще жестоким и безразличным, только забавляющимся с ней и не ведающим любви. И еще она вспомнила отца, едва сдерживая слезы оттого, что его сейчас не было с ней рядом… Он бы порадовался за нее. Возможно, теперь даже совсем по-другому отнесся бы к Луке. От осознания, что это желание никогда не сбудется, у нее щемило сердце, но все-таки она все равно была счастлива и понимала, что это правильно, что так должно быть.

Среди всей этой гущи событий она видела того самого частного детектива Влада, который спас ей жизнь. Он тоже их поздравлял и долго говорил о чем-то с Лукой, и еще рядом с ним была очень красивая девушка, тонкая и изящная, а вокруг наворачивал круги пятилетний мальчонка, который не знал покоя и ни на секунду не давал расслабиться своим родителям. Тогда Кристина познакомила его со своими младшими братом и сестрой, а потом вдруг вспомнила, что для детей здесь предлагали катание на пони, и сама отвела всех в парк, где их усадили на маленьких нарядных лошадок, и они восхищенно трепали их за гриву и улыбались от уха до уха.

Тут же вспомнив о дочке Луки, с которой ей пока так и не довелось познакомиться, Кристина вздохнула, пытаясь подавить набегающую обиду и чувство несправедливости. Когда Лука исчезал, встречаясь с дочерью, она догадывалась, что это была своеобразная месть его жены за их счастье. Неизменным требованием Елены оставалось — не подпускать к девочке никаких других женщин своего бывшего мужа. Что ж, пожалуй, это было справедливо, хоть и неприятно… Но Кристина знала, что, скорее всего, и сама поступила бы так же на ее месте, если не жестче. Она еще помнила, как страшно и тяжело было узнать об обмане, когда сердце только-только раскрылось для доверия и любви. Луке и правда было больно не видеть красавицу Еву среди других детей, веселящихся на его свадьбе, зато он всегда сиял, когда встречался с ней наедине. Несколько раз она подвозила его на встречи с дочкой и не могла себе отказать в том, чтобы понаблюдать за ними со стороны. Пару раз она видела издалека и Елену, которая показалась ей очень красивой, но необыкновенно строгой, жесткой и холодной. Впрочем, это было неудивительно, ведь после их расставания прошло так мало времени, и рана у этой женщины, конечно же, еще не зажила. Чтобы отогнать прочь неприятные чувства, Кристина заставила себя вновь улыбнуться, глядя на детей. Да, дети всегда смягчали сердце, радовали глаз и вызывали улыбку. Когда-нибудь у них с Лукой тоже появятся малыши, и это будет чудесно…

Среди всего этого необозримого счастья мрачной тенью пронеслось воспоминание о том дне, когда ее чуть не убили. Они ездили в участок для дачи показаний, и там они с Лукой узнали о причастности его матери. Кристина с замиранием сердца наблюдала, как изменилось тогда выражение на лице Луки. Оно впервые показалось ей растерянным и беззащитным. Эта секунда слабости быстро прошла и больше никогда не возвращалась. С тех пор он будто запер для нее свое сердце на замок, и от этого было жутко и больно одновременно. Они покинули участок уже около трех ночи и почти не держались на ногах от усталости. Лука по привычке собирался сесть за руль, но она настояла, что лучше вызвать такси, потому что ему нужно было отдохнуть. Мужчина не стал возражать, и всю дорогу домой она прижималась щекой к его груди, крепко обнимая руками, даже больше боясь за него, чем переживая из-за собственного пережитого кошмара. На следующий день она попыталась заговорить с ним о матери, но Лука резко ее оборвал и сказал, что больше никогда не хочет слышать ее имени в своем присутствии. На заседания, касающиеся ее дела, он ни разу не приезжал ни в каком качестве, вместо него там всегда присутствовал его представитель. Через Филиппа Ивановича Кристина узнала, что ей грозило до двадцати лет лишения свободы, а потом дело вдруг стало громким, и замять шумиху не удалось. Сейчас об этом точно думать не хотелось, да и не могла она сегодня долго думать о плохом…

В суматохе веселья к ним с Лукой подходил и Матвей. Весь день он держался строго, чинно и сдержанно, все больше становясь похожим на брата, даже стрижку слегка укоротил и перестал красить волосы, да и девушка при нем была эффектная и зажигательная. Впрочем, к вечеру алкоголь и всеобщее оживление сделали свое дело. Когда Кристина случайно поймала на себе его взгляд, в его глазах плясали черти, губы скривились в провокационной улыбке, а рука приветственно приподняла бокал ей навстречу. Девушка не стала на это отвечать и отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила, хотя прекрасно понимала, какие чувства и воспоминания ему вдруг захотелось в ней разбудить. Видимо, этой реакции ему показалось недостаточно, и наглец приблизился к ним, попросив у Луки разрешения потанцевать с невестой.

Быстрый взгляд, метнувший молнии, каменная маска на лице и убивающий наповал тон тут же опустили шутника с небес на землю.

— Пошел вон, — прорычал Лука безапелляционно. — И пока не проспишься, не протрезвеешь и не попросишь прощения у моей жены, даже не приближайся. Матвей пробормотал нечто неразборчивое и послушно ретировался. На следующий день он действительно попросил прощения, искренне смущаясь из-за недавнего поведения. Больше подобных инцидентов не повторялось, и Кристина облегченно выдохнула.

В любом случае этот день ничто не могло омрачить. Все плохое мигом улетучивалось из головы, стоило девушке повернуть голову и взглянуть на красивого, статного, элегантного мужчину рядом с собой, которого теперь имела право звать мужем. Иногда он ловил на себе ее нежный влюбленный взгляд, и тут же отвечал чувственным прикосновением или поцелуем.

Когда стемнело, повсюду зажглись огни, а потом и фонтаны из фейерверков вокруг озера. Официанты вывезли на веранду огромный белоснежный торт, и новоиспеченные муж и жена раздавали всем аппетитные воздушные кусочки, периодически отвлекаясь из-за продолжающихся криков «горько».

Последним штрихом к этой волшебной идиллии стало катание в лодках и запуск китайских фонариков, которые отражались в гладкой, как стекло, воде. Лука снял пиджак, расслабил галстук, закатал рукава и сам сел на весла. Когда они заплыли подальше ото всех, мужчина оставил весла, позволяя лодке свободно покачиваться на воде, и закурил.

— Так что насчет моего платья? — смущенно вспыхнула объятая любопытством Кристина, едва сдерживая улыбку. Она полулежала перед ним на широком сидении на носу, украшенном цветами, и ее белоснежная пышная юбка мягким облаком разметалась по дну от борта до борта, а край фаты касался воды.

— Хотела о чем-то мне напомнить? — тихо отозвался он, и в его голосе уже улавливались те нотки, от которых ее всегда била дрожь, а по телу струйками кипятка растекалось желание, покусывая и пощипывая кожу.

— Может быть… — уклончиво ответила она и пожала плечиком, невинная, словно ребенок, не ведающий, что творит.

— Чтобы что-то повторить? — тот же невозмутимый и порочный голос искушенного провокатора, который так любил играть с ней в кошки-мышки.

— Даже не знаю… — не решилась продолжить она, потому что горло перехватило волнение, и пришлось сглотнуть, чтобы произнести хоть слово.

— Сними фату и распусти волосы, Кристина… — мягко ухмыльнулся Лука, неспешно затянулся, выдохнул дым и с наслаждением наблюдал, как нежная красавица в белом, смущаясь и колеблясь, подняла руки и отстегнула фату, которая выскользнула из ее пальцев и упала на воду, тут же скользнув по подернувшейся рябью поверхности, уносимая едва заметным свежим ветерком. Оба они не обратили на это никакого внимания, и Лука продолжал пристально следить, как девушка распустила волосы, встряхнув головой, и разметала их по плечам и по белым бутонам роз, сплошь покрывающим нос лодки за ее спиной. — Умница, — похвалил он, замечая, как она в нетерпении облизывает пересохшие губы. — А теперь подними юбку… выше… хочу видеть твое белье… — Взгляд опытного ценителя скользнул по полупрозрачным белоснежным чулочкам, по манжетам из тончайшего кружева и изящному пояску и трусикам. — Очень красиво, моя девочка… — сдержанно отметил он, взял ее ножку за щиколотку и снял туфельку, положив на дно лодки. Чуть наклонившись вперед и зажав сигарету в зубах, собственнически провел ладонью по стройной ножке, добрался до кружевной манжеты и стянул чулок. Кристина почти не дышала, наблюдая, как он проделал то же самое с другой ногой, затем приподнял ее ногу и поцеловал где-то на уровне щиколотки. В месте поцелуя обожгло, и по коже разбежался бриз из мурашек. Где-то поблизости послышался всплеск воды. Девушка нервно обернулась, боясь, что это был звук чужого весла. Только вокруг воцарилась тишина. Может быть, догадливые гости сами не пожелали преследовать молодоженов, забравшихся на другой конец озера, а, может, люди уже просто не осмелились заплывать в сплошную черноту ночи. Впрочем, их глаза уже привыкли к скудному освещению. Над ними раскинулось куполом небо, усыпанное звездами, вдалеке всеми огнями светилась вилла и оттуда долетали отзвуки клубной музыки. Похоже, неутомимые гости, оставшиеся на берегу, веселились в последнем угаре… и туда точно возвращаться не хотелось.

Поцелуи мужчины двинулись вверх по ноге, пальцы правой руки крепко сжимали щиколотку, ладонь левой опережала их, лаская внутреннюю поверхность бедра и вызывая у девушки приступы удушья.

— Раздвинь ножки, Кристина… — он сам отвел в сторону ее согнутую ногу и приблизился. Девушка сильнее откинулась назад, подставляясь под его прикосновения, под его ненасытный взгляд… Теплая мужская ладонь погладила второе бедро, томя и распаляя, потом пальцы потерли трусики у нее между ног, вырывая из ее губ сдавленный стон. — Вся промокла, моя хорошая… — Лука резко рванул трусики, стягивая их с попки и оставляя натянутыми на бедрах. — Поласкай себя для меня… хочу посмотреть… — прошептал он, чуть сжав ее голую ягодицу, вновь берясь за сигарету и выдыхая дым. Нетерпеливо ерзая, девушка послушно переместила руку себе между ног, откинулась назад и закрыла глаза. Она понятия не имела, сколько это длилось… просто таяла под его порочным взглядом, скользя пальчиком по сочным складочкам, умирала от блаженства и потеряла счет времени… Его теплые ладони на бедрах, на попке, на животе немного отрезвили, вырывая из сладкого удушья. Затем горячие мужские губы принялись покрывать поцелуями и страстными укусами ее ноги, постепенно прокладывая вверх дорожку из болезненных ожогов… Тепло его тела рядом, крепкая хватка за волосы и удушающий поцелуй в губы опьянили до беспамятства. Он будто высасывал ее силы, нежно покусывая, заставляя раскрыться и лаская языком, добиваясь полной покорности. Эта схватка была давно ей проиграна — оставалось лишь отдаться без остатка и позволить наслаждению захватить ее… Грубые рывки сзади за платье, требовательно расстегивающие ее корсет, вызвали новый приступ дрожи. Мужские пальцы жадно сжали груди и выкрутили соски, проникнув под ослабленный корсет. Лука прижал ее к себе спиной, устроившись полулежа на дне лодки. Рука скользнула между бесстыдно расставленных женских ног, пальцы поиграли со скользкими складочками, доведя девушку почти до полного исступления, а потом принялись ритмично трахать горячую текущую щелку. Лодка опасно закачалась, Кристина нетерпеливо задвигала бедрами и издала жалобный стон, требовательно впиваясь в его губы и судорожно хватаясь за его руки.

— Тише, солнышко… — прорычал он страстно, не останавливаясь ни на секунду, до боли стискивая в объятьях эту бессовестную святую невинность и чувствуя пальцами ее напряжение и пульсацию. — Ты же не хочешь, чтобы мы перевернулись… — Кристина задрожала в судорогах оргазма. По его кисти потек ее теплый сок. Вогнал в нее пальцы на всю длину, позволив ей самой найти темп и прийти в себя, наслаждаясь волнами блаженства…

— Да уж… Глупо было бы утонуть в день собственной свадьбы… — немного отдышавшись, пролепетала она, тихонько смеясь в ответ на его едва слышный смешок ей на ушко.

— Тем более в таком виде… — прошептал он, лаская губами ее щеку и шейку, проходясь пальцами по женской груди под корсетом с твердыми бусинками сосков и ласково поглаживая ее гладко выбритые сочные губки между ног.

— Лука? — вдруг нервно выдохнула она, нежась в его объятьях и чувствуя себя практически голой и необыкновенно прекрасной.

— Да, солнышко? — откликнулся мужчина.

— Я… — девушка затаила дыхание, — я люблю тебя… — В этих словах было столько детской искренности и головокружительно прекрасного чувства, что по его телу прокатилась волна жара.

— Серьезно? — скептически приподнял бровь он, продолжая ласкать эту бесстыдницу, вздумавшую откровенничать. — Главное, вовремя это осознать.

— Не шути так… — нахмурилась его посерьезневшая невеста. — Я всегда боялась тебе признаться. Думала, ты тогда потеряешь интерес и… — она резко замолчала, не находя подходящих слов.

— Я всегда знал о твоих чувствах, девочка, — он поцеловал ее в слегка взмокший лоб, ласково усмехаясь. — И никогда не терял к тебе интерес. Ты слишком идеально мне подходишь, чтобы я смог легко от тебя отказаться. Просто ты слишком упряма, чтобы признавать некоторые вещи.

— Например какие? — ответила иронией на иронию она.

— Например, что ты почти такая же испорченная и озабоченная, как я… а еще капризная, избалованная, самовлюбленная, скандальная, нахальная и необыкновенно красивая… В общем, почти идеальная женщина.

— Почему это почти? — весьма умело изобразила возмущение эта фифа.

— Потому что со скромностью у тебя явные проблемы, но в основном с тобой можно иметь дело, если как следует оттрахать.

— Ты романтик… — саркастически заметила она, трогательно утыкаясь носом в его шею.

— Необыкновенный… Циничный и расчетливый мизантроп и эгоист. Но по тебе почему-то с ума схожу, маленькая дурочка… — Любимая девушка вовсе не пыталась возражать ни против «эгоиста», ни против «дурочки», лишь доверчиво потерлась кончиком носа о его шею, запустила руку ему под рубашку, прильнула крепче и устроилась на нем поудобнее. Лодка мерно покачивалась, убаюкивая, словно небесная колыбель, потому что отсюда было видно только звездное небо и выглянувший из-за рваных облаков ущербный диск луны. Рука сама потянулась к ее щеке. Нежно погладила. Пальцы зарылись в густые шелковые светлые локоны, губы вновь коснулись ее головы. Вот уж никогда Лука не думал, что так попадет в чьи-то сети, что даже согласен будет в чем-то уступать… В частности, он прекрасно знал, что завтра его ждал сюрприз в виде медового месяца, бог знает на каком конце света, который запланировала Кристина… Даже его секретарша под угрозой увольнения не сознавалась, куда они едут, хотя, конечно же, его график за его спиной согласовывали именно с ней. Раньше бы он точно рвал и метал от такого самоуправства, но сейчас вдруг понял, что ему абсолютно все равно, куда, на сколько и когда ехать, если рядом будет эта женщина… Кажется, именно это и называли счастьем.

Конец