Глава 20

— Здравствуйте, Кристина! Садитесь, пожалуйста, — бодро поприветствовал девушку адвокат в собственном роскошном кабинете, подскочил, несмотря на свои внушительные габариты и солидный возраст, и галантно отодвинул для нее тяжелое кресло.

— Спасибо, Филипп Иванович! Не нужно было… Здравствуйте! — смутилась она, сразу почувствовав доброжелательность этого человека и тут же тоже ею проникаясь.

— Ну что вы… Я еще не так стар, чтобы был не в состоянии поухаживать за красивой девушкой… Тем более звездой. — Мужчина добродушно улыбнулся и прошел на свое место.

Последняя фраза прозвучала в его исполнении абсолютно искренне, но Кристину невольно передернуло. После последнего эфира звездой она себя больше не чувствовала, хотя рейтинг шоу и правда взлетел до небес, и на это даже Вере нечего было возразить. Она лишь растерянно развела руками и сказала что-то вроде: «Публика так непредсказуема…» По факту они опередили в ту неделю «Вечернего Урганта» и «Вести» на России 1. До «Голос. Дети» всего ничего не дотянули… И это был явный успех, хоть и очень мимолетный и сомнительный.

— Мне немного странно, что ваш офис находится здесь… Ваша фирма переехала? — озадаченно оглядываясь по сторонам, Кристина снова обратила взгляд на адвоката. Мужчина крякнул, вздохнул и чуть вздернул бровями, будто бы не особо удивляясь ее вопросу.

— Кристиночка, я бы мог попробовать убедить вас, что уволился из той юридической консультации и устроился на работу в эту, но… думаю, нам больше не стоит что-то скрывать друг от друга. Дело в том, что я никогда не работал в той конторе… У меня уже больше десятка лет своя собственная юридическая компания. Собственно, в ее главном офисе мы с вами сегодня и встречаемся…

Девушка озадаченно нахмурилась, впрочем, уже начиная догадываться, в чем тут дело…

— Так вы… и правда давно знакомы с Лукой… — начала она, продолжая хмуриться и чувствуя, как внутри поднимается возмущение.

— Вы правы. Мы знакомы с Лукой Дмитриевичем много лет, и это он меня нанял для работы с вами. Просил за вами присмотреть, так сказать, хотя по сути ваше дело не столь сложное, сколь деликатное, учитывая характер вашей… мачехи…

Ошарашенная Кристина на доли секунды все же потеряла дар речи.

— Не волнуйтесь, я не возьму с вас двойной платы и верну все, что вы мне до сих пор уплатили. Простите, что, в силу сложившихся обстоятельств и зная вашу щепетильность в некоторых вопросах, я не мог сделать этого раньше… Не держите на меня обиду… и поверьте, так намного лучше. Лариса Павловна довольно взбалмошная женщина, и кому как не Луке Дмитриевичу этого не знать… Поэтому он предпочитает, чтобы я контролировал некоторые связанные с ней вопросы. Что касается вас, думаю, не стоит лишний раз упоминать, что вы ему очень дороги, поэтому едва ли он доверил бы все это кому-то стороннему. Я только об одном вас попрошу — не принимайте скоропалительных решений и не делайте преждевременных выводов.

Кристина выдохнула, покачав головой… В первый момент она действительно была готова вскочить, возмутиться и хлопнуть дверью, но спокойный и рассудительный тон адвоката утихомирил этот порыв. Довольно глупо и некрасиво было бы разыгрывать сцену перед этим вдумчивым и всегда дружелюбным человеком. К тому же по сути она давно догадывалась, что статус Филиппа Ивановича едва ли соответствовал тому делу, которым он для нее занимался.

— Не скрою, что мне очень неприятно все это слышать, — холодно заметила Кристина, вся напрягаясь и дистанцируясь. — Вы ставите меня в крайне неловкое положение. Через несколько дней суд… и у меня уже нет возможности искать другого адвоката…

— Кристиночка, вам не нужно никого искать. Коней на переправе не меняют, как говорится… А еще — старый конь борозды не портит! Так что еще раз прошу вас не волноваться из-за формальностей… У вас нет причин ставить под сомнение мою порядочность и профессионализм. Так что давайте лучше перейдем к делам… Обсудить нам есть что, и, к сожалению, не все будет приятно.

Происходящее совсем ей не нравилось. Внутри, словно опасная опухоль, разрасталась тревога, во рту пересохло, но только рубить с плеча сейчас и правда было бы глупо. Особенно учитывая их неопределенные отношения с Лукой… Этот мужчина, черт возьми, прекрасно умел сводить с ума и загонять в угол, причем в буквальном смысле… вот и сейчас практически поставил ее в безвыходное положение… Приходилось стиснуть зубы и играть по его правилам, если она в принципе не хотела проиграть.

— Я вас слушаю, Филипп Иванович, — холодно проговорила она, чувствуя себя обреченной и разгневанной одновременно.

— Так вот… — предпочел проигнорировать ее тон адвокат. — С одной стороны, я сегодня получил прекрасную новость. В двух банках мы обнаружили счета на имя вашего отца, и на них — очень солидные суммы. Это, безусловно, прекрасно, однако, что узнали мы, скорее всего, узнала и другая сторона процесса… Ставки сделаны, и они стоят того, чтобы за них побороться. Только так я могу объяснить себе довольно сомнительный ход со стороны вашей мачехи. Она будет пытаться оспорить завещание всеми возможными способами и, конечно, имеет на это право как наследник первой очереди, не упомянутый в завещании. В частности, она достала справку об инвалидности, а это, знаете ли, многое может поменять в глазах судьи и в ходе дела. Вы сами знаете, что прикинуться бедной овечкой она вполне способна… Кроме того, она будет пытаться доказать, что завещание было составлено вашим отцом, когда сам он был недееспособен, или под давлением… Возможно, попытается манипулировать свидетелями, присутствовавшими при запечатывании закрытого завещания… Учитывая, что сама она при данной процедуре не присутствовала, она может даже усомниться в подлинности его подписи… Звучит абсурдно, я знаю… Однако, все это будет всерьез рассматриваться в суде, затягивать процесс, и тут уж все будет зависеть от деталей… По сути ей терять нечего…

Девушка выдохнула, горло сковала растерянность.

— Как насчет встречного иска, о котором мы с вами говорили?

Адвокат с сожалением поджал губы и вздохнул.

— Видите ли, Кристина… Я сделал все, что мог, чтобы раздобыть какие-то сведения о возможной причастности вашей мачехи к смерти вашего отца. Не скрою, что Лука тоже был заинтересован в поиске улик. Он тоже как никто хотел бы знать правду. Однако, у нас нет ничего, кроме сомнительных мнений врачей, которые еще не факт что подтвердят свои слова в суде… Очевидных доказательств нет, а с сомнительными делами никто из уважаемых врачей связываться не станет… Боюсь, наши обвинения будут выглядеть несолидно и скорее повредят вашему же имиджу… Прошло слишком много времени с тех пор. Ваша мать ведет себя осторожно… В ее нынешних действиях не усматривается никакой подвох…

Кристина склонила голову, чувствуя себя опустошенной и разочарованной.

— Она не скорбела ни дня… И ее первый супруг тоже умер ввиду отсутствия достаточной медицинской помощи и заботы…

— Ну… это довольно субъективные заявления… Кто угодно мог бы легко их оспорить. Надеюсь, вы меня понимаете и не держите обиды. Я сочувствую вам, но одного сочувствия здесь недостаточно. В общем пока что я предлагаю занять оборонительную и выжидательную позицию. Это было бы разумно…

Девушка вздохнула, пытаясь как-то облегчить тяжесть в груди, но только что она могла?

— Послушайте меня… Я обычно не люблю давать преждевременных обещаний, но в вашем случае я практически уверен, что дело выигрышное. Сомневаюсь, что ваша мачеха получит хоть что-то… Уж справку об инвалидности мы точно попытаемся оспорить, а это единственное, за что она может всерьез ухватиться. Инвалидам всегда полагается доля в наследстве, и она пойдет на подлог и ложь, чтобы хоть что-то заполучить.

— Я… поняла… — проговорила Кристина и тут же вся собралась. — Вы говорили, что мне нужно ознакомиться со всеми материалами дела, чтобы не растеряться в суде.

— Да, я всегда настаиваю на том, чтобы клиент был в курсе того, что происходит. — Филипп Иванович завозился с бумагами и выложил перед Кристиной уже довольно увесистую папку с бумагами. — Это ксерокопии дела. Как видите, оно обросло документами… Мне бы хотелось, чтобы вы подробно и внимательно изучили все, особенно протоколы предыдущих заседаний. Двенадцатого декабря начнется рассмотрение по существу. Мы с вами оба должны быть готовы.

— Хорошо, конечно…

— Можете расположиться здесь, где вам будет удобно. Сейчас попрошу принести секретаря кофе или чай. Что бы вы хотели?

— Кофе, пожалуйста…

— Вот и отлично. Яночка, два капучино, будьте так любезны, — попросил он секретаря по громкой связи. — Если возникнут вопросы по ходу дела, задавайте, не стесняйтесь. Потом я подробно изложу вам нашу стратегию.

***

От адвоката Кристина вышла только спустя два с половиной часа. Вздохнув с облегчением, достала мобильный и поискала в адресной книге имя Луки. Может быть, они уже достаточно отмалчивались… Теперь, после всего, ей вдруг показалось, что она и правда вела себя трусливо и глупо, не допуская ни малейшей возможности открытого диалога. Просто этот диалог с ним страшил до паники… Ведь тогда придется отвечать на вопросы, глядя ему в глаза, а смотреть в его глаза — то еще испытание для психики. Все эти дни, которые он выделил ей на раздумья, практически каждый вечер, после одиннадцати, он присылал ей что-нибудь приятное, официально-строгое, нейтральное, без пошлых намеков, флирта, записок и предложений. Букет гиацинтов среди зимы, духи Baby doll, которые она так любила в юности, небольшой авторский набор шоколадных конфет, затем пирожные в форме цветов, а еще девять живых лунных бабочек в красивой коробке… Они были бархатисто-черными, с крупными белыми пятнышками на крылышках, обрамленными голубым… Бабочки тут же разлетелись по комнате и расселись, где попало… Впрочем, у нее было много комнатных цветов, и потому всем нашлось место. Их нужно было кормить сладкими фруктами и нектаром, который следовало наливать в розеточки и расставлять их по комнате, а еще следить, чтобы не придавить как-нибудь ненароком такую красоту…

Эта история с подарками продолжалась уже пять дней, и он ни разу не повторялся. Ей даже стало любопытно, дойдет он до плюшевых игрушек или нет… Лука и меховые зайки или плюшевые мишки… А, впрочем, что вообще она о нем знала?.. Ведь у него была маленькая дочка, и она видела, каким он может быть отцом… Черт… Этот другой нежный и заботливый Лука почему-то пугал еще больше Луки жесткого, нахального и беспринципного. Почему пугал? Потому что она боялась влюбиться без памяти… довериться и упасть в этот омут спиной вперед с закрытыми глазами… как в тренинге на доверие, когда кто-то другой должен поймать тебя сзади, и ты не знаешь, справится ли он, успеет ли, удержит, да и захочет ли хотя бы попытаться… Сегодня, выйдя от юриста, она вдруг поняла важную вещь — Лука все это время пытался о ней заботиться… ни на секунду не выпускал из поля зрения, всегда оказывался рядом, когда был ей нужен… Просто она не хотела этого замечать. Предпочитала считать его чудовищем, только и мечтающим о том, как бы растерзать на части ее сердце и втоптать в грязь ее гордость. Вспоминая их стычку в студии, да и после нее, она все чаще не злилась, а краснела и улыбалась… Мда уж, странный способ наладить отношения и что-то друг другу доказать, но вообще-то приходилось признать — им обоим, возможно, нужна была такая встряска, чтобы расставить акценты… Ей уж точно преподанный им урок пошел на пользу… Он немного сбил с нее спесь, и поделом… Его интервью парочке других каналов, серьезные, обстоятельные, уверенные и рассудительные, помогли в этом убедиться…

Любуясь по-новогоднему украшенными улицами, Кристина решила прогуляться по центру, прежде чем поехать домой. Именно сейчас, сегодня, ей хотелось немного побыть среди людей, осознать, что в общем-то она не одна, что впереди ее ждет много всего интересного и захватывающего, что жизнь не сводится к каждодневным заботам и проблемам. А еще… она поняла, что соскучилась по Луке и больше не может мучить себя и его неведением, как бы страшно ей не было… Набрав его номер, она поймала себя на том, что ожидает, пока он ответит на звонок, с сияющей улыбкой на лице, сама поражаясь произошедшим в ней переменам.

— Да, Кристина, — отозвался в трубке суховатый серьезный голос, который так не сочетался с теми милыми подарками, что она получала от него каждый день, но в общем-то был таким привычным. Тем не менее, его тембр и интонация сразу отозвались сладким ознобом вдоль позвоночника.

— Просто хотела спросить… Что еще я должна узнать такого, чего не знаю? Ты нанимал частного детектива, чтобы следить за мной. Ты тайно нанял адвоката, чтобы он занимался моим делом… Ты преследуешь меня на работе и ты даришь мне подарки каждый день… Это… кажется опасным… Или? — ее губы дрогнули в легкой усмешке.

— Теперь тебе интересно узнать, что будет, когда ты скажешь да? — ничуть не меняя тон, произнес он со всей серьезностью. — Так это вопрос времени, солнышко. Скоро узнаешь.

Ей показалось, или в этих словах звучала провокация и угроза? Сердце непрошено трепыхнулось.

— Черт… Эта твоя самоуверенность… — попыталась вновь все перевести в шутку она, но только у нее вновь ничего не получилось.

— Ты бы не звонила и не флиртовала со мной сейчас, если бы собиралась сказать нет, — услышала лаконичный и по-прежнему строгий ответ.

— Знаешь, твоя наглость иногда тоже пугает… — попыталась возмутиться Кристина.

— Пока что не очень-то ты похожа на испуганную, — заметил он невозмутимо.

— Кажется, я научилась притворяться…

В трубке повисло молчание. Ее и правда вдруг охватила паника. Они снова ссорятся? Или Лука просто размышлял… О чем? Он сердился? Передумал? Вынашивал план мести или наказания? Или просматривал свой напряженный график встреч, чтобы найти место для нее?.. С ним никогда невозможно было знать что-то заранее и наверняка… Он умел держать в напряжении… Так что оставалось лишь ждать, затаив дыхание и покусывая губу в волнении и предвкушении…

— Сегодня. В девять вечера. У меня в офисе, — наконец приказным холодным тоном произнес он, и от этого голоса как всегда по коже прошлись шершавые язычки пламени, бесстыдно забравшиеся в самые чувствительные места. — Хочу, чтобы ты была в чулках и в том коротком красном платье, которое было на тебе в день съемок, но только без нижнего белья. И знаешь что, Кристина? Прежде всего я тебя свяжу… — он сделал паузу, отметив акцент, — и выпорю…

Дыхание перехватило, к щекам мгновенно прилила кровь, во рту тут же пересохло, в ногах почувствовалась слабость. Даже не осознавая того, она остановилась посреди тротуара и замерла, жадно хватая ртом морозный воздух. Прежде чем ответить, облизала губы, пытаясь побороть ступор. В голове, как обезумевшая стая мошкары, летящей на пламя, кружились миллионы мыслей, а потом разом кинулись в самое пекло и сгорели… В трусиках сладко запульсировало, низ живота скрутило спазмом желания, соски заострились, бесстыдно отзываясь на малейшее трение одежды. Почему он всегда так на нее действовал?.. Не оставлял ни малейшего шанса для сопротивления… Сглотнула, чтобы обрести голос.

— Х-хорошо, Лука. Я приду, — ответила дрожащим голосом, жарко дыша в трубку и ожидая его ответа с широко распахнутыми глазами. Только звонок отключился, оставив ее взвинченной, возбужденной, растерянной… Черт, черт, черт… Вовсе не на это она рассчитывала, когда набирала его номер… Закусила губу, пытаясь немного успокоиться. Вся кожа горела, несмотря на чувствительный мороз, с губ срывались стремительные облачка пара. Сопротивляться этому порыву было бесполезно… Теперь все мысли только и были о том, что он собирался с ней сделать… там, у себя в кабинете… со связанной и отшлепанной ремнем… Представляя себе его пальцы и губы на собственной пылающей коже, почувствовала, как голова закружилась, уши запылали, а в трусиках стало мокро.

Немного отдышавшись, прошла еще несколько сот метров, приходя в себя и пытаясь отвлечься на красоту новогодних улиц… Затем взяла первое попавшееся такси, откинулась на спинку заднего сидения и закрыла глаза.

Добравшись до дома, взволнованная и вся пылающая от нетерпения, Кристина даже не смотрела по сторонам, когда заходила в подъезд. Между тем, всего метрах в десяти от нее, за ней следовал мужчина в черном пуховике, в надвинутом на лоб капюшоне и в шарфе, до половины закрывающем лицо. Проходя под камерами подъезда, он предусмотрительно отвернулся в сторону, руки держал в карманах и как-то заметно сутулился, будто желал стать невидимым, недосягаемым для чужих глаз. Без проблем набрав код закрывшейся за девушкой двери, он шмыгнул за ней в подъезд, а затем прошипел себе под нос какое-то ругательство, увидев, что она успела сесть в лифт. Впрочем, второй лифт стоял на первом этаже свободный, поэтому он тут же вызвал его, тенью скользнул внутрь и нажал на нужный этаж. Пальцы крепко впились в остро заточенный нож, зубы сжались, темные брови сошлись на переносице. Звук хлопнувшей двери подъезда не слишком его смутил. Теперь, когда он следовал за своей жертвой по пятам с отставанием от силы в полминуты, случайные свидетели его не волновали.

***

Влад сегодня уже пару часов был как на иголках. Вообще-то он всегда оставлял за собой право сменить объект наблюдения в случае непредвиденных обстоятельств, а сегодня ситуация ему так и вовсе не нравилась. Ларису Павловну Рогожину он уже давно вел лично за редким исключением, и в ее поведении не заметил ничего такого уж странного или подозрительного, однако сегодня его мнение пошатнулось… Если быть точнее, то перевернулось с ног на голову… С утра женщина как всегда поехала в свой салон и провела там около трех часов, распекая подчиненных и с энтузиазмом играя роль строгой начальницы. Насколько он понял, очередная девушка была уволена за какие-то там огрехи, и вылетела на улицу вся в слезах и растрепанных чувствах. Нервно выкурила у входа сигарету, подтерла подтеки косметики на лице и уверенно зашагала в сторону метро, проклиная по дороге теперь уже бывшую работодательницу.

Владелица элитного салона красоты выплыла на улицу аккурат в два часа дня, как обычно, чтобы пообедать где-нибудь в центре в ресторане средней руки, зато ни в чем себя не ограничивая и дополняя самые дорогие блюда бокалом шампанского или дорогого вина. Часто она назначала на обеденное время какие-нибудь деловые или дружеские встречи, и в таком случае выбирала места получше и подороже, чтобы уж точно не упустить шанса погулять за чужой счет. Схема всегда была одинаковой, и Влад уже начинал скучать. Сегодня она разве что развлекла его выволочкой, устроенной официанту. Утренний конфликт в салоне, скорее всего, оставил неизгладимый отпечаток в ее настроении на целый день.

После обеда дамочка обычно ехала домой, забегала туда лишь на минуту, брала под мышку своего померанского шпица, похожего на снежный ком из пушистой белой шерсти, и отправлялась с ним либо в какое-нибудь развлекательное заведение, либо по магазинам, либо в салон для собак, где ее любимцу делали грумминг, тримминг, маникюр-педикюр, чистку зубов и прочие примочки. Иногда такие же примочки делали и самой Ларисе Павловне, только уже в салоне красоты для людей и почему-то никогда в ее собственном. Насколько он мог судить, растратчицей она была знатной и мало в чем могла себе отказать… так что перспектива остаться без внушительной суммы для безбедного существования, скорее всего, пугала ее до смерти. Именно поэтому она посещала два раза в неделю психолога, которому платила по десять тысяч за сеанс, скорее вгоняя себя в еще большие расходы, чем получая реальную помощь. По источникам Влада, психолог даже не имела диплома по клинической психологии, только сертификаты с тренингов сомнительного характера, зато была по полной программе раскручена во всех соц. сетях и пользовалась огромным успехом. Ее авторские уникальные методики вполне были способны привлечь даже тех, для кого сумму в десять тысяч приходилось копить не один месяц.

Впрочем, сегодня после обеда все пошло не по обычному сценарию. После ресторана Лариса Павловна не поехала домой за шпицем. Она сделала несколько звонков и, усевшись за руль своего золотисто-кремового Porsche Macan, поехала на другой конец города на встречу со своим юристом. Тот принимал ее в собственном офисе, их общение продолжалось около полутора часов. И после него она вылетела на улицу на полной скорости, словно фурия, вся дрожа от гнева, источая какие-то проклятия и даже не пытаясь сдерживать истерику. Пребывая в полном угаре, отыскала на стоянке какой-то автомобиль, подлетела к нему, развернулась и принялась со всей силы бить по дверце острой высоченной шпилькой модного сапожка. Выпустив пар, она будто одумалась. В страхе огляделась по сторонам, но не обнаружила ни свидетелей, ни камер. Влад предусмотрительно склонился на соседнее сидение, чтобы не вызвать ни малейших подозрений.

Немного придя в себя и с раздражением осмотрев ободранный каблучок, Лариса Павловна топнула ножкой, все же приняла приличествующую гордую осанку и величественно проплыла к своему автомобилю. Усевшись за руль, поспешно выкурила сигарету, потом вытянула перед собой руки, проверяя, прошла ли дрожь. Уезжать она почему-то не торопилась. Влад заметил, что сначала она вновь позвонила кому-то по телефону… Не нравилось ему все это почему-то. Люди в таком состоянии обычно способны на самые непредсказуемые и гнусные поступки.

Интуиция и опыт его не обманули. Женщина вновь взяла курс на другой конец города, где раньше никогда не бывала. Там остановилась перед отделением Сбербанка и сняла наличные через банкомат. Судя по тому, как она с усилием пихала пачки в довольно объемную дамскую сумочку, сумма там намечалась немалая… Напрягшись, Влад уже подумал о самом худшем и не ошибся… В том же самом районе, всего в паре кварталов от Сбербанка, Лариса Павловна припарковала Порше у заштатной шашлычной «Кариночка» и, с неприязнью озираясь по сторонам, зашла в это заведение и уселась за ближайший свободный пластиковый столик с липкой скатертью, кого-то ожидая.

Владу пришлось пройти вслед за ней и выбрать место подальше, чтобы не бросаться в глаза. Заказав кофе, он приготовился наблюдать, а вот Лариса Павловна, похоже, собиралась вновь устроить скандал, так как официант, очевидно, стал настаивать, что она должна что-то заказать, если хочет провести в заведении время. Все могло плохо кончиться, если бы за ее столик вдруг не подсел неприметного вида мужик в кожаной куртке поверх толстого свитера. Мужик сделал заказ сам и официант успокоился. А вот нервная дамочка тут же принялась эмоционально излагать ему что-то, размахивая руками. Мужик слушал спокойно и как бы отрешенно, только изредка бросая короткие фразы по делу. Исчерпав злость, женщина вдруг принялась плакать, достала из сумочки бумажный платочек и стала подтирать его уголком слезы. Затем, по требованию своего собеседника, она придвинулась ближе, разворачивая ноги под стол. Там, под столом, неловко достала пакет с деньгами, продемонстрировала его содержимое и передала мужику дрожащими руками.

Ото всей этой сцены тошнило и веяло дешевой мыльной оперой. Только Влад прекрасно знал, чем заканчивались подобные сцены — такой же замыленной до отвращения цинично жестокой уголовщиной. Татуировки на руках наемника даже издалека кричали о том, что это отнюдь не высокохудожественные поделки дорогих элитных тату студий… Незамысловатые по исполнению «перстни» с крестами, звездами и змеями — все это выдавало скорее завсегдатая мест не столь отдаленных, чем модного пацана… Влада передернуло, да и внутри начал разрастаться неприятный холодок при одном только взгляде на туповатую звериную морду бритого уголовника. Очень не хотелось верить в происходящее, но, к сожалению, самые худшие догадки походили на правду…

Через пару минут женщина уже подскочила с места, явно не горя желанием хоть сколько-нибудь задерживаться в данном заведении. Ее руки по-прежнему дрожали, когда она ринулась к выходу и исчезла в зимней ночи. Влад проводил ее равнодушным взглядом, продолжая попивать свой кофе и присматривать за бритоголовым, который свернул увесистый пакет и, как ни в чем не бывало, положил его на стол рядом с собой. Следующие минут сорок пришлось наблюдать, как он с аппетитом пожирает принесенный ему ужин. Заметив, что тот расплачивается, детектив первым покинул «Кариночку», сел за руль своего автомобиля и дождался, пока его новая цель выйдет из шашлычной и тоже сядет за руль ржавой темно-синей «четверки». Пока они мчались по вечерней столице, он уже догадывался, какой будет цель их поездки, хоть и молил, чтобы это было не так. На всякий случай набрал одного из своих оперативников и сухо сообщил: «Если не перезвоню через час, отследи меня по мобильнику и вызывай полицию».

По мере приближения к знакомому адресу напряжение росло, тем более что «четверка» довольно умело петляла в потоке, словно пытаясь уйти от преследования. Влад не думал, что его заметили, но удерживать в поле зрения водителя с таким стилем вождения было крайне сложно, практически невозможно. Когда на одном из светофоров темно-синий универсал рванул вперед под красный, пересекая перекресток и оставляя Влада оттормаживаться у стоп-линии, детектив выругался, зато потом уже больше не сомневался, куда ему следует нестись, сломя голову. Просто вдавил в пол педаль газа и помчался, нарушая все знаки ограничения скорости и рискованно лавируя в нагруженном потоке. Добравшись до дома, у которого когда-то дежурил сутками, с облегчением заметил темно-синюю ржавую колымагу с водителем за рулем. «Четверка» припарковалась у самого подъезда, стояла с выключенными фарами и габаритами, но двигатель оставался включенным. Все же он был прав и он успел…

Влад вынул телефон и набрал номер Логинова, в нетерпении ожидая, пока тот возьмет трубку. Только вот сказать ничего не успел, потому что во двор въехало такси, подкатило прямо к подъезду, и из него вышла Кристина… Влад сбросил звонок, выключил двигатель и достал из бардачка электрошокер. Девушка быстрым шагом направилась к подъезду, за ней практически мгновенно вышел бритоголовый, здоровенный, сутулый, опасный, в капюшоне и с наполовину закрытым лицом. Тоже выскакивая из машины, детектив приблизительно прикинул его габариты и бегом бросился следом, чувствуя, что отстает на какую-то несчастную четверть минуты, которая может стать роковой. Когда дверь подъезда захлопнулась прямо перед его носом, он выматерился, но тут же взял себя в руки и набрал номер одной из квартир.

— Полиция! Срочно! Откройте! Преследуем преступника! Возможно покушение на убийство! — заорал громовым голосом.

Как ни странно, домофон запищал, сигнализируя, что ему открыли. Детектив ворвался в подъезд и бросился к закрывающемуся лифту, а затем тут же, не медля ни секунды, вверх по лестнице на четвертый этаж. Дверь на одной из лестничных площадок раскрылась, и в дверном проеме показался какой-то толстопузый мужик в шортах и тапочках.

— Вызывай полицию! Быстро! — заревел он на бегу.

— А ты, блядь, тогда кто такой?!.. — услышал возмущенный басовитый возглас в спину, но ему уже было не до того.

Ворвавшись на пятый этаж с шокером в руке, в первую секунду замер, оценивая обстановку. Девушка, отпирающая ключом дверь квартиры, даже не обернулась на человека, выходящего из лифта и тут же направившегося к ней с ножом в руке.

— Кристина, на пол! — заорал Влад, сам не свой. Девушка резко обернулась с широко распахнутыми глазами, шарахнулась в угол, конечно же, ничего не успевая сообразить, но все же, увидев прямо перед собой страшную звериную замотанную черным морду, бычью массивную фигуру и нож зажатый в огромном кулачище, беспомощно осела на пол вдоль стенки. Бритоголовый замер. К счастью, соображал он не слишком быстро. Возможно, только это их и спасло. Пока этот мордоворот решал, нагибаться ли ему за девчонкой или кидаться на какого-то сомнительного мужика с дубинкой, детектив ринулся вперед, тараня громилу головой, одновременно ударяя шокером в массивную плоть жирного бока. За доли секунды до этого почувствовал обжигающие удары по касательной ножом по плечу и по спине, но затем грузное тело дернулось, и нож со звоном упал на каменный пол. Влад моментально выпрямился, встал в стойку и вновь нанес удар шокером по морде, как дубинкой. Мужик отступил и уперся спиной в стену, держась обеими руками за окровавленное лицо. Тут и получил коленом в пах, под солнечное сплетение, а потом затрясся от шокера, приставленного к обнаженной шее, и сполз на пол рядом с Кристиной, которая завизжала, подскочила и бросилась бежать вниз по лестнице, совершенно потеряв самоконтроль от страха. Влад с силой дернул обмякшее тело за куртку, роняя на пол лицом вниз. Придавил коленом, вывернул за спину руку и рывком вывихнул локтевой сустав. На всякий случай. Затем уселся верхом на тело и немного выдохнул.

— Вызывай полицию! — прокричал он ей вслед. — Да и скорая тоже не помешает… — прорычал сквозь зубы, снимая с себя куртку, чтобы осмотреть собственную раненую руку. Удаляющийся стук каблучков на лестнице замедлился и затих, затем робко начал приближаться.

— Х-хо-рро-шо… — едва дыша, пролепетала девушка, вновь показываясь на лестничной площадке и трясущимися руками роясь в сумочке. — К-кто в-вы такой?

***

В квартиру Кристины сейчас набилось слишком много народу, чтобы она могла чувствовать себя как дома и успокоиться… Полиция, врачи скорой, даже какие-то соседи пришли и тоже отвечали на вопросы дознавателя в качестве свидетелей. Сама она уже успела несколько раз рассказать о случившемся разным представителям правоохранительных органов, а еще слышала, что в другой комнате допрашивают Влада, частного детектива, который спас ей жизнь. Произошедшее не укладывалось у нее в голове… Из не слишком-то откровенных объяснений детектива общая картина не очень-то складывалась. Выходило, что на нее было совершено покушение, но кем, за что — этого она понять не могла. Кто мог настолько ее ненавидеть и при этом быть готовым на подобное преступление?.. В последнее время ее личность бурно обсуждали в желтой прессе, да и просто в интернете. Она скорее бы поверила, что кто-то из совершенно незнакомых ей людей, проникшись какой-нибудь безумной идеей ненависти или из одержимости мог спланировать подобное. Однако в процессе допроса и еще после того, что она уловила краем уха из соседней комнаты, картинка постепенно начала складываться в голове и ужаснула. Услышав имя Ларисы Павловны Рогожиной из уст этого Влада, как представился ее спаситель, девушка прижала ладонь ко рту и чуть не задохнулась эмоциями. Наверное, именно поэтому, когда в дверном проеме вдруг появился только что подъехавший Лука, побледневший, убийственно грозный и будто громом пораженный, она на миг замерла, пытаясь представить себе, что он будет чувствовать, узнав правду. В этот момент она даже забыла о собственном состоянии, просто подскочила и бросилась к нему, сжав в объятьях и доверчиво ткнувшись лицом ему в грудь. Он тоже сжал ее в болезненно-крепком захвате, притянул к себе, склонился к ее голове, вдыхая запах волос. Только практически тут же опомнился, проникаясь гневом, сомкнул пальцы на ее плечах и оторвал от себя, встряхивая.

— Ты цела?! — Его ладони сжали ее голову более бережно, но не менее требовательно, заставляя смотреть ему в лицо.

— Д-да… Да, Лука… Я в порядке. Не ранена… — поспешно выдохнула она, нежно поглаживая его руки.

— Кто это был? — прорычал он, и в его глазах плескалась ненависть и боль, даже пальцы чуть сжали ее волосы, хоть и не причиняя боли, но будто требуя ответа.

У Кристины горло сдавило спазмом. Растерянно захлопала на него ресницами, глаза тут же наполнились слезами.

— К-какой-то мужчина с-с н-ножом… Я даже не з-заметила его… Если бы не В-влад… я не знаю… — Руки Луки бессильно ослабли от шока, и Кристина вновь прильнула к нему, крепко обхватывая за талию и комкая пальцами его пальто на спине, чтобы никуда от себя не отпускать. Она чувствовала, как гулко бьется его сердце и как тяжело и быстро вздымается его грудь, только не видела, как он закрыл глаза, стиснул зубы, сглотнул ком в горле, прекрасно осознавая в этот момент, что сегодня мог навсегда ее потерять. Ему потребовалось около минуты, чтобы успокоиться, пока он смог наконец расцепить железную хватку, притянуть ее к себе ласково, погладить волосы, поцеловать в лоб и в висок.

— Мне нужно поговорить с Владом и со следователем, солнышко. Потом мы уедем отсюда, — пояснил он, дождавшись, пока сможет говорить сдержанно и уверенно.

— Какой-то п-полицейский сказал… — она все еще немного заикалась, когда говорила, к тому же торопилась, — что мне н-нужно будет поехать в участок, д-дать показания… Влад ранен… и у него могут быть п-проблемы с полицией… этого ч-человека… к-киллера… ув-везли на скорой в тяжелом состоянии…

— Я понял, — мрачно произнес Лука, нахмурившись, и отстранил девушку. — Посиди. — Указал он ей на ближайшее кресло. Теперь в его голосе уже слышалась прежняя уверенность, стальные нотки и непробиваемая броня.

Все еще находясь в какой-то прострации, Кристина сначала послушно присела на кресло, но тут же встала и вслед за Лукой, осторожно ступая, прошла в сторону кухни, только остановилась в холле в нескольких метрах, наблюдая издалека. Входная дверь в квартиру стояла нараспашку, на лестничной площадке были какие-то люди, переговаривались, кого-то опрашивали, что-то записывали и рассматривали. На кухню вел арочный проем без двери, так что то, что происходило там, ей тоже частично было видно и слышно, хотя Лука вначале перегородил собой почти весь проход.

— Через двадцать минут здесь будет мой адвокат, до его приезда не советую вам давать какие-либо показания, — привычным безапелляционным приказным тоном произнес он, обращаясь к Владу.

— Благодарю, — услышала она чуть насмешливый ответ детектива, которому врачи уже перебинтовали руку и торс, чтобы наложить повязку на рану на спине, но все же позволили остаться для дачи показаний. — У меня есть юридическое образование и собственные адвокаты.

— В таком случае, лучше вам не спешить и заняться своим здоровьем. Вы ранены, — не менее требовательно отрезал Лука, показывая, что не собирается уговаривать и спорить и что это приказ, не подлежащий обсуждению. Потом Кристина услышала какие-то возражения со стороны дознавателя, но Лука их оборвал, отвел его в сторону и какое-то время тихо втолковывал что-то в стороне. Она понятия не имела, о чем шла речь, но Влад, которого она видела издалека, лишь покачал головой, понимая, что спорить бесполезно, и все будет сделано так, как пожелал его упрямый клиент.

Вспоминая свой разговор с Владом до приезда полиции и подъема всеобщей шумихи, Кристина нахмурилась. Он сообщил ей, что является частным детективом и оказался поблизости случайно, находясь на задании. «Это вы следили за мной по приказу Луки?» — быстро спросила она и тут же по тени удивления, скользнувшей по его лицу, поняла, что она угадала. «Вы и сейчас следили за мной, так?» «Нет, Кристина», — покачал головой он, и почему-то она ему поверила, хотя он не стал распространяться на эту тему. В остальном он не очень-то охотно поддерживал диалог, пока она пыталась обработать его раны по его же инструкции. Единственное, о чем он ее попросил, что было бы предпочтительно, если бы она не вдавалась в подробности при даче показаний. Ей следовало сказать, что она мало что помнит, потому что была слишком испугана. Пока что так было бы лучше для него, и девушка уж точно не посмела бы ослушаться, потому что этот человек только что спас ей жизнь, рискуя своей. «Я сделаю все, что вы скажете… Я даже не знаю, как вас благодарить…» — растерянно пробормотала она. «Только, пожалуйста, не приглашайте на свое шоу в качестве благодарности…» — заметил он с насмешливой улыбочкой, и она невольно рассмеялась, благодарная ему за эту легкую разрядку обстановки, потому что нервы ее были на пределе.

Теперь, когда пришел Лука, напряжение немного спало. Она знала, что он решит все вопросы и все проблемы… впервые это поняла и доверилась заранее. Мужчина вышел из кухни, едва заметно удивился, увидев ее здесь, потом нахмурился, обнял ее за плечи, поцеловал в висок, повел обратно в одну из комнат и прикрыл за ними дверь.

— Кристина, черт возьми… — выдохнул он наконец с болью и облегчением после неимоверного напряжения, вновь больно стиснул ее за плечи, поднял ее лицо за подбородок, вгляделся в ее черты. — Ты меня с ума сведешь, — мужчина склонился и прижался лбом к ее лбу, затем коротко, но жадно поцеловал, сминая губы.

— Ты прав… — прошептала она, вдруг смирившись со всем. Губы невольно задрожали. — Я иногда бываю такой дурой…

— Дурой? — Лука усмехнулся, вновь ее отстраняя и зажимая ее лицо между ладоней, чтобы не увернулась. Его большой палец прошелся по ее губам, утихомиривая дрожь. — Это что, вечер покаяния? Я-то думал, что придется тебя как следует выпороть, чтобы добиться исповеди.

— Даже не сомневаюсь, что ты все равно это сделаешь… — проворчала она недовольно в ответ на его насмешку.

Мужчина вздохнул.

— Если бы я считал тебя дурой, то точно не дожидался бы подходящего момента так долго. К тому же я сам очень перед тобой виноват. Надеюсь, ты меня уже простила…

— Я… видела тебя с дочерью… — собралась с силами она, чтобы сказать о своих чувствах, но только слова давались так тяжело… — Ты… такой чудесный отец… все-таки это многое о тебе говорит… и ты к тому же столько для меня сделал… я просто заблуждалась во многом на твой счет… Прости…

На губах Луки промелькнула мягкая улыбка, затем они приблизились и поцеловали нежно и сладко, даже практически невинно.

— Мне приятно это слышать, моя девочка, — ласково произнес он. — Хотя все же не советую так уж меня идеализировать. Характер у меня и правда отвратительный. Дочке тоже порой достается…

— Ну… — лукаво протянула Кристина, — думаю, я все же смогу оставаться объективной и не ослепнуть от твоей безупречности.

— Похоже, это означает «да»… — Лука скептически приподнял бровь, все еще не выпуская из ладоней ее лицо и внимательно наблюдая, как меняются ее эмоции, как алеют щеки, как прекрасные голубые озера глаз наполняются слезами.

Кристина набрала в грудь побольше воздуха.

— Кажется, так… — девушка закусила губу, чтобы сдержать дрожь в голосе. Он вытер ее слезы большими пальцами, погладил ее волосы и вдруг выпустил из своей хватки.

— Я рад, что мы все наконец-таки выяснили, — Лука протянул руку и чуть приподнял ее подбородок. — А теперь собирайся, солнышко. Нам все же придется съездить в участок, и мне нужно сделать много важных звонков. Лука развернулся к двери, собираясь выйти.

— Лука… я… — попыталась задержать его она. Мысль о его матери так и крутилась у нее в голове, не давая покоя, но она просто не смогла произнести это вслух. Нет, она точно не должна говорить этого о его матери. Возможно, она ошиблась, не так поняла… Может быть, это всего лишь подозрение… Она, конечно, не питала никаких теплых чувств к Ларисе, но все равно не могла поверить в такое. К тому же это подтверждало бы еще более ужасные догадки на ее счет, касающиеся смерти ее отца.

— Да, Кристина? — серьезно переспросил Лука, обернувшись, склонив набок голову и вновь внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Ты ведь поможешь Владу? — уточнила она, прекрасно понимая, что именно это волнует ее сейчас на самом деле.

— Я сделаю все, что смогу, — твердо ответил он. — И что не смогу тоже сделаю. И все равно останусь ему должен навсегда… — Мужчина больше не стал задерживаться и вышел из комнаты, оставив ее одну.