Глава 19

Лука, не шевелясь, продолжал сидеть в кресле, меряя взглядом точеную фигурку прелестной ведущей со спины, чувствуя, как внутри все клокочет от гнева и дикой звериной похоти. Бодро и непринужденно попрощавшись с телезрителями, девушка, наконец, развернулась к нему. Сияющая улыбка растаяла, приветливое выражение лица тут же сменилось маской праведного гнева, ушки вспыхнули, вишневые губки, которые ему так хотелось сожрать весь эфир, сомкнулись в упрямую линию, затем соблазнительно распахнулись.

— Да что ты себе позволяешь?! — вдруг взорвалась эта фурия, как только подсветка надписи «прямой эфир» потухла.

— Успокойся, — ледяным тоном отрезал Лука, ясно давая понять, что его терпение тоже на исходе. — Ты сама предпочла продемонстрировать всей студии, что мы трахались. — Прекрасно зная, что микрофоны еще не отключены, Лука со злорадством наблюдал, как вишневые губки на миг распахнулись, хватая воздух.

Студия, рассчитанная на двести человек, охнула, радуясь, что шоу продолжается. Возможно, даже запись все ещё шла, даром что не в прямой эфир. Наверняка, найдутся доброжелатели, которые сольют это видео в интернет, а толпа подхватит и обмусолит их персоны, смакуя каждую деталь, дотошно выясняя подноготную и не стесняясь подключать воображение. Только ему было все равно. Его никогда не интересовала ни желтая пресса, ни звездные телевизионные скандалы, ни всякая херня, вроде рейтингов и обсуждений в соцсетях. Девчонка просто выбесила его своими вопросами и наглым поведением, а ещё завела до предела этими своими туфельками на шпильках, сексуальным деловым костюмом и провокационным тоном. И губы, черт возьми… Что только он ни желал сотворить с этими губами… Они истязали его весь этот невыносимо долгий треклятый эфир, пока она чертовски раздражающе пыталась уничтожить его деловую репутацию. Пожалуй, ей это даже удалось… Едва ли круги, в которых он вращался, сделают вид, что ничего не было… Слухи никогда никого не волновали, у многих рыльца были в пушку, а вот факты возможного насилия, освещенные столь очевидно — это уже совсем другое дело… Что ж, во многом он и сам был виноват — слетел с катушек и вошел в раж. Оставалось только удовлетворять себя мыслью, что оба они хороши… Пусть эта пигалица тоже наслаждается последствиями своего несдержанного поведения и переживает за подпорченный имидж, ведь звезда телеэфира и публичная персона здесь все-таки она.

— Убирайся отсюда к черту! Иначе я позову охрану! — зашипела эта красивая ведьма, потому что аргументов у нее больше не осталось. Весь свой запас ядовитых вопросов и реплик она исчерпала во время шоу, и теперь у нее одни эмоции били через край.

— Чтобы она вывела тебя подышать на свежий воздух и остыть, солнышко? — Лука скривился в злой ухмылке. Вообще-то он не собирался доводить все до такой стычки, но когда девушка хочет, разве можно отказать? К тому же, будь на ее месте другая, он бы не был столь терпелив и терпим. Собственно, это шоу в принципе прикрыли бы после подобного инцидента, но с Кристиной он по-прежнему вынужден был считаться, даже несмотря на весь этот маскарад. Она продолжала день и ночь будоражить воображение, сделав его одержимым, раздраженным, злым и вечно голодным. Его преследовал ее вкус, ее аромат, ее глаза, ее сладкие стоны, все ощущения от ее гибкого, послушного, чувственного тела в его руках, которое отзывчиво и искренне реагировало на каждое прикосновение именно так, как ему хотелось.

Когда она приблизилась практически вплотную, он с трудом удержался от того, чтобы вскочить с места, скрутить ее немедленно и, безжалостно придушив, впиться ртом в ее губы, а потом связать и пороть, трахать, снова пороть, пока не взмолит о пощаде. Только здесь, к сожалению, было слишком много любопытных свидетелей, которые продолжали пялиться и вслушиваться в каждое слово. Лука убрал ногу с колена и положил руки на подлокотники, внешне такой вальяжный и расслабленный, но при этом внутренне напряженный, как пружина. Намеренно хамоватым раздевающим взглядом вновь похабно облапал все женские прелести, прекрасно видя, как она чувствует его кожей и бесится от бессилия.

— Я и так прекрасно знала, кто ты такой. Но сегодня ты поистине перешел все границы… И знаешь что? — ее голос предательски дрожал, как и нежный пульс на шейке, как и милые локоны на висках, выпутавшиеся из строгой прически, как и пальчики, сжимающие планшет. — Ты ничтожество! И самое ужасное, что ты даже этого не стыдишься. Ты этим упиваешься! Гордишься своей беспринципностью! Даже не сомневаюсь, что все эти слухи о твоем бизнесе — чистая правда! Поэтому можешь сколько угодно разыгрывать презрение ко мне и моей профессии! Твое высокомерие всего лишь прикрытие, потому что ты знаешь, что я права!

— Странно, что в постели ты на мою беспринципность не жаловалась, — промурлыкал Лука скучающе. — Двойные стандарты? Набиваешь себе цену? Или просто продолжаешь устраивать хайп, чтобы рейтинги взлетели до небес? У вас так тут принято?

Ее глаза вспыхнули голубыми ведьмовскими кострами. Жаль под профессиональным гримом не в полной степени был виден алый румянец. Он очень ей шел, особенно когда она возбуждалась и кончала под ним. Скрутить ее и поиметь захотелось еще больше. Даже член болезненной судорогой свело.

Видя, что ответить ей больше нечего, Лука медленно встал, возвышаясь над ней и обжигая жарким взглядом. Как всегда отдал должное ее смелости — даже на полшага не отступила и глаз не отвела, будто собралась сцепиться с ним в рукопашной. Маленькая ручка с идеальным маникюром и правда метнулась в направлении его щеки. Не стал уворачиваться или защищаться. Кажется, этот ритуал уже вошел у них в привычку. Кожа вспыхнула огнем, эрекция усилилась, губы скривились в довольном полу-оскале. Маленькая стерва в ней, наверняка, тоже возбудилась не на шутку… Ведь прекрасно знала, с кем дело имела, и что это не сойдет ей с рук. Просто не хотела, не могла остановиться. Кто бы мог подумать, что тот нежный невинный котенок, с которым он так бессовестно и безнаказанно забавлялся когда-то, вырос в эту хищную когтистую и зубастую пантеру, готовую вступить в схватку не то что со львом, а с самим чертом, если потребуется.

— Кристина! — разгневанной сиреной вдруг завопила какая-то краснолицая растрепанная девица, которая, кажется, всем здесь руководила. Но Кристина уже бросилась к выходу, яростно отбрасывая в сторону микрофон и наушник, а девица тут же подбежала к Луке, вся такая обеспокоенная и разволновавшаяся. — Лука Дмитриевич! — воскликнула она, теребя в руках планшет. — Приношу свои извинения за инцидент! Этого больше никогда не повторится! Я думала, вы согласовали с Кристиной все детали и одобрили все вопросы. Если вы имеете к нам какие-нибудь претензии, мы принесем публичное опровержение. Дело в том, что…

— Все в порядке, — отрезал он холодно. — У меня нет никаких претензий в отличие от вашей ведущей. Шоу удалось. Поздравляю. — Лука поправил пиджак, снял микрофон, бросил на кресло и огляделся в поисках Кристины.

— А… но… — залепетала девица. — Вы не собираетесь подавать в суд?

— Оттуда вы тоже ведете прямой эфир? — бросил небрежно, даже не оборачиваясь на спешащую за ним девушку.

— Н-нет… Я не это имела в виду.

— Ну вот и не болтайте лишнего, чтобы зря не напрашиваться. Разбирательств на сегодня и так достаточно.

— Послушайте, может быть, вы согласились бы дать личное интервью вне студии другой нашей ведущей? В более спокойной и комфортной атмосфере… — Девушка все пыталась его обогнать и забежать спереди, но у нее это никак не получалось. — Думаю, зрителей заинтересует сегодняшний конфликт, и они захотят… — попыталась продолжить она, но Луку она уже начала раздражать. Этот типаж беспринципных, не знающих границ личного пространства и этики журналистов он ненавидел больше всего.

— Разговор окончен, — рыкнул он на этот раз грубее, оборвав ее на полуслове. Едва ли эта мелкая пиранья была впечатлена, но, во всяком случае, на данный момент уразумела, что продолжать бесполезно. Лука даже не сомневался, что весь этот безумный контент и скандальные вопросы были ее задумкой. Но связываться уже не хотел.

— До свидания, Лука Дмитриевич! — крикнула она ему вслед, на что он, конечно же, не ответил. Здесь его интересовала только одна девушка, впрочем, как и все последнее время. Насколько он видел, она унеслась в один из выходов из студии, смешавшись с толпой, и он направился туда, чувствуя на себе заинтересованные взгляды не спешащих расходиться зрителей. Выйдя в какой-то холл, мужчина огляделся по сторонам, но Кристины и след простыл. В толчее взгляд зацепился за знакомое лицо. Эта темненькая девушка с кудряшками, кажется, помощница редактора, тоже разговаривала с ним перед эфиром. Сжав ее за предплечье, выудил ее из компании каких-то людей и оттеснил к стене.

— Где мне найти Кристину?

— Кристину Рогожину? — удивленно захлопала глазами кудрявая. — Да она только что была в студии…

— Сейчас ее там нет, — теряя терпение, понизил голос он.

— Тогда в гримерке, — пожала плечами помощница редактора.

— Где это?

— Третья дверь направо. Вон там. — Девушка указала рукой и выскользнула из зоны его досягаемости, недовольно растирая плечо, за которое он ее хватал.

Что ж, Лука в любом случае теперь из-под земли бы ее достал. И так уже слишком давно по ней изголодался. За эти несколько месяцев не пропустил ни одной ее программы, сначала даже сам толком не осознавая, что включает телевизор в одно и то же время в ожидании ее эфира. Когда программу вела другая, отключался и отбрасывал в сторону пульт. Эта чертова одержимость, путающая все логические и разумные взгляды на привычную размеренную жизнь, к которой привык, порядком раздражала. Она постоянно напоминала, что он еще чего-то не достиг, еще чего-то не понял, еще что-то не прочувствовал и не изведал… Смутное ощущение, что он далеко не всегда поступал правильно в этой жизни, не давало покоя. Кристина же настойчиво указывала ему на эту неправильность, колола ею глаза, размахивала ею у него перед носом, но только в руки больше не давалась. Та, которую раньше не так сложно было заполучить и с которой не так трудно было расстаться, теперь кусалась, царапалась, шипела, рычала, отвешивала пощечины и не позволяла к себе притронуться, словно дикий воинственный зверек. Он попробовал было ее приручить, но подорвал ее доверие, и она не пожелала слушать его объяснения и идти на компромиссы… Он попытался взять ее настойчивостью, но она дала неожиданно жесткий отпор. Только вот с чего она взяла, что у нее будет выбор теперь, после того, как она его разозлила и спровоцировала? Он не привык отказываться от того, что хотел.

Сильно дернул ручку на двери гримерки, но она не поддалась. Тогда Лука настойчиво постучал. Ему не ответили сразу, и он вновь принялся дергать ручку.

— Какого черта?! — раздался из закрытой комнаты ее раздраженный возглас. — Я сказала, не беспокоить меня никому!

— Нам нужно поговорить, и я не собираюсь торчать тут до вечера! Не откроешь — выломаю дверь! — зарычал он громогласно, чтобы до нее дошло с первого раза.

— Ты ничего не имеешь права у меня требовать! — раздался ответный воинственный крик.

— Имею, еще как, после того, что ты устроила в прямом эфире! — завопил он еще яростнее, ударяя в дверь кулаком.

— Всего лишь рассказала правду о тебе! — не осталась в долгу она.

— А правду о себе никому не хочешь рассказать, лицемерка мелкая?! Или всерьез считаешь, что только у других есть скелеты в шкафу, а ты вся такая невинная и незапятнанная?! Если все, что ты натрепала, правда, так скажи мне это теперь в лицо наедине! Или так и будешь беситься из-за того, что гордыня не позволяет жить так, как тебе нравится?!

На этот раз ему не ответили. Лука надеялся, что у нее хватит запала, чтобы вновь что-то ему доказать. А еще… чтобы у нее хватило здравого смысла не вызвать сюда охрану и не усугубить и без того неприглядный скандал.

Кажется, он не прогадал. Дверь открылась. Кристина вылетела в проход, словно валькирия, ослепительно сексуальная и до предела взвинченная. Того и гляди, набросится и глаза выцарапает. Дыхание на миг перехватило, во рту пересохло, в груди стало горячо и тесно. Даже невольно завис на несколько секунд, любуясь этой яркой звездочкой, у которой появилось столько гонора, самомнения и принципов, чтобы их только черт побрал! За какие-то несколько месяцев магия телевидения довела образ красивой нежной блондиночки до совершенства, превратив ее в дорогое шикарное божество. Спустить это божество с небес на грешную землю захотелось еще сильнее. Мужчина толкнул дверь, вырвав ее из женских рук, и вошел в комнату, заставив Кристину попятиться. Впрочем, не слишком далеко. Он тут же мягко прикрыл за собой дверь и защелкнул ключом, который убрал к себе в карман брюк. Пусть сама вынимает, если захочет.

— Ты совсем с ума сошел?! — выпалила она, отступая и хватая сотовый со столика. — Я сейчас полицию вызову!

— Спасибо, я и сам справлюсь, — проворчал, наступая, вырвал мобильник из ее пальчиков и отбросил на диван.

— Ты переходишь все границы! — завопила вновь, видимо, собираясь отбиваться.

Поймал ее за руку, занесенную для очередной пощечины, и тут же заломил за лопатки, разворачивая к себе спиной и прижимая грудью и лицом к комоду. На пол тут же посыпалась косметика, лаки и пенки для волос, духи, расчески, кисточки и прочая дребедень. С наслаждением врезался в ее упругую попку пахом, притираясь окаменевшим членом сквозь одежду. Одним рывком задрал вверх узкую юбку вишневого платьица. Вторым рывком спустил маленькие черные бикини на бедра. Кристина даже ахнуть не успела, лишь тихонько пискнула нечто неразборчивое.

— А тебе разве не это нравится? — гаркнул мрачно, оглаживая и крепко сжимая идеальные круглые белые ягодицы пальцами и отвешивая звонкий шлепок. — Переходить границы? А? — Ее бедра дернулись от этого обжигающего прикосновения.

— Лука! Не смей! — завозилась она под ним неистово, против воли доставляя ему острое удовольствие своим трением голой попкой о член, только в таком положении едва ли могла что-то предпринять. На пол вновь посыпались какие-то коробочки, баночки, бутылочки, карандаши и кисточки. — Я тебя уничтожу, если ты это сделаешь! — взвыла девушка в отчаянии, хватаясь свободной рукой за край стола.

— Да? — Лука в нетерпении рванул вниз молнию от платья на ее спине, резко сдвинул вниз рукав с одного плеча сразу вместе с лифчиком и стиснул обнажившуюся упругую грудь, захватывая твердую бусину соска, потягивая и тут же скручивая. Затем склонился к ее пылающему ушку, продолжая истязать ее грубой лаской, и обдал его жаром своего порывистого дыхания. — Разве сегодняшняя попытка уничтожить меня в прямом эфире показалась тебе недостаточной?!

— Это никак не оправдывает попытку изнасилования! — в женском голоске послышались нотки паники, а еще он потеплел, растаял, задрожал, как бы она ни пыталась продолжить игру в грозную воительницу.

— Ах, вот как теперь называется то, что постоянно между нами происходит, стоит только остаться наедине… «изнасилование»… Я вовсе не против поиграть в такую игру, солнышко… Мы оба это любим, правда? Только лучше веди себя потише, если не хочешь, чтобы нас слышал весь телецентр…

Его рука отпустила грудь и скользнула вдоль тела, сминая по дороге платье, чтобы по максимуму обнажить бархатистую, покрывшуюся нежными пупырышками кожу. Дойдя до ягодиц, Лука скользнул между ними ладонью и пробрался пальцами к вожделенной щелке, влажной, горячей, тугой, жарко запульсировавшей от его бесцеремонного прикосновения. На мужских губах расцвела злорадная улыбочка. — Ты всегда так течешь во время эфира, упиваясь самолюбованием? Или это неизменная реакция на меня и наши стычки?

— Убери руки и отпусти! — пролепетала она воинственно, но далеко не так яростно, как собиралась. Дыхание у нее сбилось, голос сорвался на шепот, а потом из вишневых губок вырвалось сладкое «а-хах», когда он провел указательным пальцем по ее утопающему в скользком соке клитору, а тремя пальцами толкнулся в текущую щелку до предела, заполняя, растягивая и поглаживая изнутри. Девушка жалобно всхлипнула и изогнулась, вроде бы, уворачиваясь, но на самом деле невольно подалась навстречу. В этот момент мужчина толкнулся коленом ей между ног и без труда развел их в стороны.

— Дежавю… Да, Кристина? — издевательски прошипел он, с мягким выдохом вонзая пальцы в жаркую глубину.

— П-пожалуйста… пожалуйста… не надо здесь… — залепетала она совсем не так воинственно, уже смирившись с постыдной реакцией на него своего тела, но все еще не желая смиряться с нравственным падением. Голос ее стал совсем беззвучным, похожим на порывистое дуновение ветерка от крылышек трепещущей в силке птицы. Боже, как он соскучился по этой нежной птичке в силке, которую никогда не хотелось выпускать на свободу…

— Думаешь, ты будешь первой, кто трахнется в гримёрке? — хмыкнул Лука язвительно. — Да тут ведь все прогнили насквозь… — зашипел он остервенело. — Роются в чужом грязном белье, скандалят по сценариям, трахаются со всем, что движется, но в своем глазу бревна не видят! Тебе ведь тоже захотелось стать такой же?.. Так давай… я… научу… — Лука поймал губами мочку ее уха, засосал чувствительно, пощекотал кончиком языка, прикусил… Пальцы в сочной киске почти замерли, будто позабыв, что они должны делать. Только указательный тихонько поглаживал набухший бутон, вторя движениям языка на мочке.

Девушка под ним задрожала и заметалась, больше не пытаясь вырваться, а лишь трепыхаясь той же птичкой в силке, уже обреченной на капитуляцию.

— Я с-согласна п-поговорить… п-пожалуйста… ос-становись… — выдохнула она едва слышно и облизала пересохшие губки.

Лука презрительно хмыкнул.

— Ты будешь не в состоянии говорить, пока не получишь разрядку. Ты же уже прекрасно знаешь, как это у нас с тобой бывает… — Наслаждаясь своей временной властью над ней и ее беспомощностью, мужчина наконец задвигал пальцами в тесном горячем шелковом лоне, чувствуя, как ее мышцы жадно сжимаются, еще плотнее их охватывая. Нежный бутон клитора запульсировал, отвечая на его бесстыдные ласки. Из пухлых губок вырвался нежный стон удовольствия. Ритмично и плавно заработал рукой, разжигая и усиливая ее желание. Сладкое «м-м-м», вырвавшееся из ее упрямо сжатых губ, пытающихся подавить стоны, прозвучало, словно музыка, которая обожгла член очередным приливом. Лука сам издал глухой хриплый вздох и плотнее прижался к женской попке.

— Н-не надо… — жалобно пролепетала эта присмиревшая красавица.

— Что, еще раз попробуешь меня спровоцировать или уже достаточно наигралась в большую журналистику? — Его влажные пальцы, которые только что ее трахали, настойчиво ткнулась ей в губы. Второй рукой сильнее скрутил за спиной ее локоть, не причиняя боли, но давая понять, что он не отступит. — Давай, оближи… Быстро… Хочу, чтобы ты вспомнила свой вкус, когда ты меня хочешь. Мужской голос неконтролируемо захрипел, рука дрожала от нетерпения. Язычок девушки робко лизнул, губки нежно обхватили предложенное лакомство и горячо сомкнулись, посасывая. — Хорошая девочка… — прохрипел Лука в ее ушко, сглотнул, едва отдышался и вдруг отступил, выпуская ее на свободу и тяжело дыша, словно бык после долгой стычки с тореадором.

Кристина резко обернулась, вскинула на него обжигающий взгляд, но тут же опустила глаза. Осторожно присев на край комода, пыталась прийти в себя, осознать произошедшее, понять свои чувства и желания, притихшая, пристыженная, нервно покусывающая пухлые губки, на которых все еще оставался вкус ее сока. С задранной юбкой, в полурасстегнутом платье, которое сползло с плеч, со спущенными трусиками, в нежно-телесных чулочках с кружавчиками, она выглядела сногсшибательно, вся растревоженная, взбудораженная, распаленная им…

Лука терпеливо выжидал, стоя практически вплотную. Склонил голову, пытаясь заглянуть в ее жарко пылающее лицо. Протянул руку, коснувшись кончиками пальцев пунцовой, будто обожженной щеки, погладил, поправляя волосы. Девушка тихонько двинулась, вздрогнув и невольно ища продолжения ласки. Какие еще доказательства ей были нужны? Стоило им приблизиться друг к другу, как их дергало током и не отпускало, пока они не удовлетворяли этот бешеный голод. Вот и сейчас она мучилась, боролась с собой, кусала губы, задыхаясь и нервно поправляя волосы. Упрямо мотнула головой, горько усмехнулась, вскинула на него пьяный взгляд, полный желания и порока, прошлась им по его губам, подбородку, по груди… Почти не дыша, протянула руку и коснулась его губ красиво наманикюренными пальчиками, нежно повела ими вниз по подбородку, шее, галстуку, сжала его и призывно потянула на себя. Лука сглотнул, понимая, что вот он — прыжок с обрыва…

На скулах заиграли желваки от подступившего желания, в глазах потемнело, член скрутил болезненный спазм. Резко потянул ее на себя, схватив за волосы на затылке и за талию, жадно впился в сладкие, послушно распахнувшиеся губы, пожирая, выпивая, имея языком, совершенно не заботясь о нежности. Не сейчас… пока что он был слишком голоден, чтобы проявлять терпение. Членом притерся к низу ее живота, больно сжал пальцами попку, прижал, шлепнул, тут же подхватил на руки и усадил на комод, стянул ее трусики, отбросил прочь и втиснулся бедрами ей между ног, вырывая из ее рта судорожный вздох.

Практически зарычал, когда ее дрожащие пальчики принялись поспешно расстегивать его ремень, пуговицу и молнию на брюках. Стоило ей освободить его член, тут же подхватил ее под колени и вошел в нее несколькими мощными толчками, прорываясь в тугое горячее лоно на всю длину. Оба застонали в унисон, задыхаясь и дрожа от нетерпения. Жадно забились в агонии, вцепившись друг в друга и разметая остатки баночек и коробочек на комоде. Зеркало над ним с многочисленными лампочками по периметру опасно накренилось, и Лука вновь подхватил девушку на руки, продолжая трахать и поедать ее горячие сочные губки и язычок. Пошло, грязно, дико, безумно… Притиснул ее к стене, ища удобную позицию, просто чтобы трахать до одури, ни о чем не думая. Он только сейчас осознал, как соскучился по этой девочке за долгие несколько месяцев длинных разлук и редких встреч. Теперь у него в голове не укладывалось, как мог терпеть так долго…

Девушка у него на руках ласково обвила его за шею, запустила тонкие пальчики в волосы у него на затылке, требовательно и жадно прильнула к его шее, будто ища спасения от его неспешных ласкающих фрикций, и задрожала от напряжения. Он чувствовал, как она дышит им, с наслаждением втягивая в себя аромат его кожи, его духов, его костюма, его сигарет, его пота… и млеет. Распахнутые горячие губы заскользили по его коже, жадно прихватывая и ласкаясь…

— Ну что, накрыло тебя, солнышко? — замедлился он на время, ошпаривая ее жаром дыхания и заставляя смотреть ему в лицо. — Вижу, что накрыло… Меня от тебя тоже накрывает… зверски… впрочем, как и всегда… Только на этот раз ты слишком далеко зашла, поэтому и не сдержался. Все эти годы мы прекрасно существовали вдалеке друг от друга, не так ли? Но стоит нам оказаться вместе, видишь, что получается?

Гневный обвиняющий взгляд голубых глаз метнул молнии, а нежный ротик впился в его губы, больно кусая. Чертова маленькая пантера… У нее все же еще оставались силы его ненавидеть? Что ж… Значит, урок пока еще не окончен. Губы мужчины хищно скривились, ухмыляясь, потом поймали ее жаждущий ласк ротик и принялись мучить его зверскими трениями, захватами, засосами, обжигая нежную кожу щек щетиной. Боль… Пусть ей будет больно и сладко одновременно… Он добьет в ней остатки сопротивления, напомнит, кого она всегда хотела больше всего на свете, напомнит, кто сделал ее женщиной, напомнит, по кому она сходила с ума столько лет вопреки боли и обиде… Бешеные толчки в глубину усилились, выбивая из девушки жалобные приглушенные возгласы. Оба опьяневшие от наслаждения, они рвались навстречу друг другу и неистово сражались. Переплетались в удушающих объятьях, прижавшись к стене и забыв обо всем на свете. Задыхались и вздрагивали от остроты ощущений.

— Ну же, кончи для меня, солнышко… — зашептал он ей на ухо, чувствуя, как в ней нарастает напряжение. Очередной толчок посильнее вызвал в ней дрожь, заставил всхлипнуть и намертво окольцевать объятьями мужскую шею. — Знаю, как ты любишь кончать на моем члене… давай… давай… давай… — Его шепот затихал, переходя в ласковое рычание по мере усиливающихся и ускоряющихся ударов в горячую глубину.

Мощные спазмы стиснули, наконец, его член. Девушка у него на руках выгнулась, прижимаясь крепче и извиваясь. Захмелевший от страсти Лука отстранил ее, вынуждая сползти вдоль стены на пол и опуститься перед ним на колени. Крепко сжал девичий подбородок, заставляя поднять лицо. Перемазанные помадой истерзанные ласками пухлые губки сводили с ума своей порочной красотой… Кристина вскинула на него шальные от испытанного оргазма глаза, в которых по-прежнему читался вызов… Не отводя взгляда, кончиком языка провела по ярко налившемуся члену с мощно вздувшимися венами, дошла до пунцовой головки и ласково слизнула со всех сторон скользкую влагу. Мужчина зашипел, будто обожженный. Пальцы судорожно сомкнулись на ворохе ее волос, надавили на голову, заставили насадиться ртом на член и принять его как можно глубже. Затем ускорили и усилили ее движения. Полминуты бешеного напора — и взрыв, переполняющий блаженством до краев, вырвал из его груди низкий раскатистый стон. Она проглотила все, до последней капельки, и терпеливо ждала, закинув назад голову, пока он приходил в себя и любовался ее развратным видом у собственных ног. Пылающие щеки и губы, пьяные глаза, растерзанное платье, сдвинутый лифчик, поднятая до талии юбка, отсутствие трусиков, разорванные чулки… и, конечно, его член во рту, мягко совершающий последние неспешные движения…

Лука отдышался, отстранился, застегнулся и подал ей руку. Кристина нехотя воспользовалась его помощью и встала, кое-как поправляя на себе одежду. Будто увидевшись впервые, замерли, упрямо сцепившись взглядами и не зная, чего ожидать друг от друга. Лука протянул руку, чтобы убрать прилипшие к ее губам волосы, но девушка резко отвернула голову, вся горя от возмущения.

— Добился, чего хотел? — выпалила она упрямо, горячо дыша ему в лицо, будто опомнившись после помутнения. — Ты ведь для этого сюда пришел? Чтобы унизить меня?

Мужчина поджал губы, видимо, не ожидая нового витка противостояния, но и не собираясь смягчаться, если уж она предпочитала дальнейшую конфронтацию.

— Если и так, то мы квиты, — заявил сухо. Отошел, снял пиджак, повесив его на спинку одного из кресел, и ослабил галстук. — После вашего шоу мне еще долго отмываться придется…

— Тебе не привыкать. И ты сам виноват, — пренебрежительно и категорично отрезала Кристина, нервно одергивая платье и пытаясь самостоятельно застегнуть молнию. Лука не стал ей помогать. Наблюдать за этими ее нервными, но по-прежнему самоуверенными и нагловатыми попытками держаться на высоте было приятно. Как оказалось, эта девочка и в поражении была хороша, вовсе не собираясь признавать себя проигравшей… Точно скроенное по ее точеной фигурке платье вновь ладно обтянуло идеальные формы, когда ей удалось застегнуть молнию. Деловая строгая прическа давно растрепалась, и локоны рассыпались по плечам, представляя из себя какой-то безумно сексуальный хаос, чудесно дополняющий эти сладкие, перемазанные помадой и истерзанные им губы. Но Кристина ловким движением собрала волосы в улитку, заколов их одной длинной шпилькой, а затем стерла следы помады салфеткой, окинув себя беглым взглядом в зеркале. — Я предлагала тебе все обсудить заранее, чтобы попытаться сгладить острые углы, — продолжила она на повышенных, делая вид, что то, что между ними только что произошло, не имело никакого значения. — Я также просила тебя вообще в этом не участвовать. Но ты предпочел импровизацию…

Лука не смог сдержать смех…

— Прекрасная импровизация, не находишь? — Пока Кристина, опустившись на корточки, поспешно подбирала с пола разбросанную косметику и парфюмерию, он собрался было закурить и присел на край комода.

— Она может стоить мне карьеры, а тебе бизнеса, и тебе смешно? — девушка на миг замерла, подняв на него глаза. Его вновь ударило током от этого визуального соприкосновения, и Лука, упрямо качнув головой, с некоторой досадой отложил сигарету с зажигалкой и тоже присел на корточки, чтобы поднять несколько безделушек.

— Ты преувеличиваешь. Для ведущей скандального шоу ты слишком беспокоишься о чужом мнении… — небрежно бросил он и вдруг замер, наткнувшись на ее трусики на полу. Усмехнулся, поднял их и поднес к носу, с наслаждением вдыхая аромат. Черт, ее запах сводил с ума… им хотелось упиваться до бесконечности, как изголодавшемуся по своей самке животному… Почему все в ней будоражило до такой степени, что дыхание перехватывало?.. Это бесило и восхищало одновременно…

— Зато ты не беспокоишься ни о чем! — продолжала возмущаться его воинственная девочка. — Зачем вообще владельцу серьезной аудиторской компании являться на подобное шоу?! Особенно когда вас и без того заклевали в прессе…

Лука встал и выпрямился. На губах блуждала мечтательная полуулыбка, взгляд стал туманным и задумчивым. Затем он нахмурился…

— И правда, солнышко… Зачем? — В его воспоминаниях яркой вспышкой полыхнула унизительная сцена ее очередного отказа на благотворительном вечере, и в глазах потемнело от гнева. — Если тебе нужны практические объяснения, то мне сейчас, по-хорошему, важно любое внимание… главное, чтобы общественность заинтересовалась этим делом, и пресса без конца трезвонила о его ходе. Иногда это помогает судьям быть объективнее… К тому же… — он сделал небольшую паузу, — решил совместить приятное с полезным… прийти и развлечься с прелестной ведущей, которую никто никогда не ставил на место. Такой ответ тебе подойдет? — закинул удочку он, с интересом ожидая ответной вспышки. Оба они уже наизусть выучили правила игры, в которой постоянно ходили по краю пропасти, дразня друг друга и щекоча нервы самим себе.

— Вот как! — Кристина вскинулась, в голосе появилась горечь. — Ты даже не скрываешь, что использовал меня по полной… Что ж, этого следовало ожидать… — Девушка уже закончила уборку, обернулась, вспыхнула и тут же встала на ноги, увидев Луку с ее трусиками в руках. Он по-прежнему держал их у лица, смотрел с вызовом, с насмешкой, и с наслаждением вдыхал аромат. Как Лука и предполагал, Кристина тут же кинулась к нему и протянула руку. — Что за ребячество? Дай сюда! — потребовала строго, наблюдая, как он медленно убирает комочек черной кружевной ткани в карман брюк, а глаза его при этом сужаются и темнеют, фокусируясь на ней.

— Кто бы говорил… — мягко заметил мужчина, но мягкость была обманчивой. — Иногда мне кажется, что ты все та же глупая девочка, которой нравится играть с огнем и вестись на провокации…

— А ты все тот же извращенец и провокатор, который трахает все, что… Ах… — договорить не успела. Вместо этого угодила в крепкие мужские объятья. Он схватил за волосы, задрал сзади юбку, сжал голую попку и впился ртом в ее мягкие сочные губы, вновь терзая голодными ласками, засасывая, упруго и глубоко толкаясь языком. Возмущенное «м-м-м» потонуло под напористыми влажными захватами и укусами и сменилось страстными стонами и ответными неистовыми ласками. Ее волосы вновь рассыпались между его пальцами, только на этот раз она все-таки устояла перед дальнейшим искушением и уперлась ладонями ему в грудь. Лука отстранился, но вовсе не собирался выпускать на свободу пойманную добычу. Пальцы больно сжали щеки, не позволяя увернуться, свободная рука крепко удерживала за талию.

— Может, уже спустишься с небес на грешную землю, небожительница, — зарычал в ее нежные зацелованные губы, — и признаешься себе, наконец, что ты без ума от этого извращенца? Что тебе нравится, как я тебя трахаю? Что тебе нравятся мои прикосновения? Что тебе просто нравится быть со мной… Что ты голову теряешь в моем присутствии, как, собственно, и я в твоем?.. Или ты ждешь каких-то знаков свыше? Или гордыня не дает признать очевидных фактов?..

— Это ты будешь рассказывать мне о гордыне?! — зашипела она, ударяя его кулаками в грудь. — Да ты сам не видишь бревна в собственном глазу! Только и можешь, что обвинять всех кругом! Думаешь, от тебя все подряд должны терять голову?! Просто от того, что ты приходишь, такой весь напыщенный и разодетый в дорогой костюмчик, и нагло разговариваешь, смотришь свысока и без конца ухмыляешься?! Ты якобы пришел ко мне мириться, налаживать отношения и устроил это?! — Она наконец вырвалась из его рук и в запале зачем-то обвела рукой комнату, хотя в ней уже не осталось следов их бурной стычки. — Ты… ты просто невозможный!

Кристина схватилась за голову, уже не зная, как сдержать безумный поток эмоций, рвущихся наружу. Этот мужчина… он просто крышу срывал в прямом и переносном смысле! И после этого хотелось кричать, рвать и метать, потому что в главном он был прав — она будто сходила с ума от него и рядом с ним… Вот и сейчас, стоял такой весь невозмутимый, руки в боки, и смотрел на нее так, будто это он был прав, а она как всегда ошибалась. Но больше всего бесило, что он сейчас молчал… Лучше бы снова обрушил на нее поток презрительно-высокомерных обвинений. Она уже открыла было рот, чтобы самой сказать что-то, зацепить и спровоцировать, но тут Лука вздохнул и покачал головой.

— Выходи за меня замуж, Кристина, — произнес он как-то буднично и очень по-деловому, будто ему надоели эти наивные препирательства, и он решил перейти ко взрослым разговорам.

Она обомлела и нахмурилась, в первый момент решив, что не расслышала или не так поняла.

— Что, прости?.. — вымолвила тем же возмущенным тоном, каким только что его отчитывала, просто потому, что еще не успела сменить тональность.

— Я говорю, выходи за меня замуж. Уж извини, что пока без кольца, но, думаю, ты догадываешься, что это не проблема.

Теперь на самом деле ошарашенная и еще больше растерянная, девушка почувствовала, как в ногах появилась слабость, а горло перехватило спазмом от волнения.

— После всего произошедшего это не самая удачная шутка, — наконец смогла выдавить из себя она, стараясь держать непроницаемый и невозмутимый тон.

Лука холодно хмыкнул, скрестив на груди руки и поиграл желваками, будто сдерживал какой-то опасный внутренний порыв. От этого Кристине стало не по себе, и ей пришлось присесть на край комода, чтобы удержать равновесие.

— Если я все еще хочу жениться на тебе после всего, что произошло, едва ли я шучу, — действительно на полном серьезе, даже как-то зловеще, подтвердил свое изначальное намерение он. — Поэтому подумай сто раз, прежде чем скажешь «да», потому что я не собираюсь проявлять такое ангельское терпение со своей женой.

— Т-ты… это серьезно?.. — Кристина облизала губы. — Эта шутка тоже не очень удачная.

— Такой уж из меня неудачный юморист, солнышко. — По-видимому, считая, что сказал все, что хотел, Лука взял свой пиджак со спинки кресла и оделся. Затем подошел к зеркалу, пятерней расправил густые пряди чуть растрепавшихся волос, подтянул галстук, выровнял на нем зажим с бриллиантами, поправил манжеты рубашки и обернулся к остолбеневшей Кристине. — Отвечать сразу не обязательно.

— Т-ты всегда умел подобрать нужные слова! — наконец выпалила язвительно, до сих пор не веря и не понимая, что происходит с ним, но в особенности — с ней самой.

— Слова? — Лука нахмурился. — Какие слова тебе нужны? Признание в любви? — его губы презрительно скривились, глаза обожгли привычным раздевающим взглядом. — Знаешь, момент не вполне подходящий, поэтому на язык больше просятся слова, которые тебе совсем не понравятся.

— Да иди ты к черту!

— Учти, за каждое грубое слово в мой адрес ты будешь наказана. Но ты ведь ради этого и стараешься, не так ли? Вся извелась, фантазируя, что я стану с тобой делать, когда ты наконец скажешь «да»?

— Что за бред?! — на этот раз голос уже искренне дрожал от оскорбления, возмущения и удушающей паники.

— Держи, — в ее руки вдруг полетел комочек кружевной ткани, и она рефлекторно его поймала. — Не хочу, чтобы моя будущая жена разгуливала без нижнего белья, когда меня нет рядом.

В дверь в этот момент постучали. Первым ее порывом было умолять его замолкнуть и переждать, пока пришедший уберется восвояси, но пережидать и прятаться — это было не в правилах этого мужчины. Он извлек из кармана ключ, отпер дверь и вышел, оттесняя кого-то в сторону.

— Кристина Петровна пока не желает никого видеть, — категорично отрезал он и прикрыл за собой дверь. По-видимому, это действительно остановило желающих, так как никто не вошел.

Немного опомнившись, девушка поспешила запереться на ключ, оставленный в замочной скважине, а затем, краем уха прислушиваясь к шуму за дверью, прижалась к ней спиной и закрыла лицо руками. Ей нужно было как-то собраться с мыслями, но пока что в голове царил полнейший хаос и бушевал ад, и тело лихорадило крупной дрожью. Когда осознала, что прижимает к лицу пресловутые трусики, беззвучно выругалась и поспешно натянула их на себя. Конечно, мокрые насквозь до неприличия, собственно, как и она сама… Боже… Приступ стыда, желания, необъяснимого волнения накрыл с головой. Замуж за это чудовище?! Чтобы постоянно испытывать то, что испытывает сейчас? Вдруг заметив стрелки, поехавшие на чулках, скинула туфельки и принялась стягивать с себя чулки, словно лань, прыгая то на одной, то на другой ноге. К счастью, у нее всегда имелся запас колготок, поэтому переодеться не было проблемой. Если бы можно было также легко сменить собственную оболочку — изменить внешность, стать другим человеком, спрятаться и скрыться от чужих глаз, она бы сейчас душу дьяволу за это отдала… Только дьявол скрылся в неизвестном направлении, предложив коварную сделку и оставив ее один на один с собственной совестью…

Немного отдышавшись, она распаковала и натянула новые колготки, затем надела пиджак и приблизилась к зеркалу. Если не считать нездорового лихорадочного блеска в глазах и чуть смазанного макияжа, вроде бы, нельзя было сказать, что внутри у нее свирепствовали последствия глобальной катастрофы. Порылась в разбросанной по столу косметике и привела себя в порядок. Нашла шпильки и убрала в строгую прическу волосы. Затем надела пиджак и расправила каждую линию перед зеркалом. Собрав сумочку и захватив полушубок, направилась к выходу деловой походкой, уже заранее надев на лицо маску неприступности и непроницаемости. Да плевать она хотела на мнение окружающих. Может быть, Лука прав, и она действительно слишком чувствительна, но все же не настолько… к тому же с каждым новым столкновением с этой циничной и безразличной к человеческим чувствам реальностью сердце все больше одевалось в броню, намертво блокируя за ней все, что еще нуждалось в защите.

— Ты понимаешь, что заставляешь себя ждать? — сходу налетела на нее в последнее время вечно недовольная всем Вера. — Я просила тебя зайти ко мне! У меня рабочий день закончился полчаса назад.

— Тогда что ты тут делаешь? — ледяным тоном произнесла Кристина, замедляясь у входа, чтобы надеть полушубок. — Нет ничего такого, что мы не могли бы обсудить завтра или в любое другое время. Мой рабочий день тоже окончен.

За ее спиной вдруг раздался возмущенный возглас Машеньки, которая уже проскользнула в гримерку и обнаружила, что с ее набором грима и косметики произошло непоправимое.

— Извини, я уронила несколько коробочек, — окликнула ее Кристина. — Составь список того, что разбилось или рассыпалось. Я компенсирую.

— Я заказывала это по каталогу из США! Ждать новой доставки придется черт знает сколько времени! — послышался истеричный вопль.

— Найдешь аналоги, — отрезала она сухо.

— Послушай-ка меня! — вновь одернула ее шеф-редактор. — Не знаю, кого ты там из себя возомнила, но нам точно есть, что обсудить, после провального эфира!

— Что, прости? Провального? — Кристина скептически приподняла бровь, уже больше не собираясь возвращаться к обращению на вы с этой дамочкой. — А вот я уверена, что рейтинги после всего этого взлетят до небес. Разве не этого ты всегда добивалась — довести клиента до белого каления и устроить скандал? Аудитория не показалась мне разочарованной. Но если ты действительно сочла, что на съемочной площадке происходило нечто недопустимое, то в любой момент могла прервать эфир. Так что все вопросы к режиссеру. Ну и к тебе как к главному редактору. Я сделала все, что могла.

Кристине и правда больше нечего было сказать, поэтому она развернулась и направилась к коридору, ведущему к лифтам. А несколько озадаченная и возмущенная Вера, похоже, потеряла дар речи, не ожидая отпора и к тому же обвинений в свой адрес. Проследив взглядом удаляющуюся спину Кристины, сцепив зубы, она понеслась в свой кабинет тоже собирать вещи, потому что больше выносить этот дурдом не могла. Какого черта ведущие вечно мнили из себя неизвестно что, а ей постоянно приходилось разгребать за ними этот бедлам?!..

— Кристина? — у лифта девушку вдруг окликнул незнакомый мужской голос. Она обернулась и увидела лицо, которое ни с каким другим она не могла перепутать. Удивление и искренняя улыбка не могли не отразиться на ее лице, хотя ей сейчас точно было не до светских бесед. Просто шанс вот так запросто пообщаться с известным ведущим с одного из центральных каналов представлялся не так уж часто, несмотря на то, что они, возможно, работали бок о бок друг с другом в соседних студиях уже бог знает сколько времени.

— Владимир… — она замешкалась, пытаясь вспомнить отчество.

— Можно просто Владимир, — блеснул собеседник обаятельной улыбкой и подал ей руку, которую она тут же пожала. — Вы, наверное, догадываетесь, о чем я хотел бы с вами поговорить. Мы давно ищем соведущего для нашей аналитической программы. И в общем-то я подумал, почему бы не предложить это место вам, если, конечно, вы сами не против и наше руководство одобрит вашу кандидатуру.

— О, это довольно неожиданно… — воскликнула она и пожала плечами, все еще растерянно улыбаясь.

— Могу себе представить. Поэтому давайте поужинаем вместе и все обсудим. Если, конечно, вы располагаете временем…

— Да, конечно… — с готовностью ответила Кристина, в душе немного радуясь тому, что сможет отвлечься и какое-то время не думать о том, что произошло. Внутренняя дрожь немного отступила, и за беспечной светской беседой она даже не заметила поджидающего на стоянке Луку, который с мрачной яростью наблюдал, как она спокойно и беспечно садится в машину к постороннему мужчине. Выматерившись сквозь зубы, он сел за руль и завел двигатель. Кажется, приходилось признать, что эта пигалица больше не находилась под его полным контролем. Шах и мат? Или партия еще не была проиграна?