Глава 18

Резкий звук будильника донесся будто из другого измерения. Обычно Кристину и от четверти дозы снотворного срубало наповал, а от полной она с трудом могла вспомнить, где она и кто она, когда пыталась разлепить глаза. Еле подняв руку, дотянулась до будильника и заставила его замолкнуть. Потом тут же принудила непослушное, будто не свое, тело сесть на край кровати, свесив ноги и опираясь локтями о колени. Боже, это было в миллион раз хуже похмелья… зато и эффект в миллион раз круче… После вчерашнего она предпочла пустоту забытья без снов и пробуждений вместо бесконечных копаний в себе ночь напролет… Теперь же мысли ворочались так же нехотя и неподъемно, как и тело, так что нет, ей сейчас точно было не до Луки… А через пару часов она уже будет на работе, и для того, чтобы сходить по нему с ума, попросту не останется свободного времени…

Доплелась до душа, борясь с головокружением и пятнами перед глазами. Как же хорошо, что кто-то изобрел ударные дозы химии, способной отключить голову и предоставить психике возможность взять таймаут. Больше она не верила психологам с их занудными и однотипными упражнениями для самоанализа и с выворачиванием души наизнанку… а вот в силу фармацевтики верила. Весьма экономило время и нервы…

Включив теплую воду, позволила себе расслабиться, потом стала потихоньку будить не желающий просыпаться организм контрастным ледяным душем. Захода с пятого нервная дрожь ушла, да и голова прочистилась… Правда и воспоминания тоже набросились те же самые и начали жужжать, как стая ос в осином гнезде, ос злых, просто разъяренных, кусачих… Что, что, что еще она должна была сделать, чтобы избавиться от этих ужасных чувств к этому человеку?! Он порождал неправильные желания… Он ее саму делал неправильной в своих собственных глазах. Теперь она прекрасно осознавала, что убивало ее в этих отношениях… Она никак не могла позволить ему, тому Луке из прошлого, обидеть ту наивную и по уши влюбленную Кристину. А он обижал… сладко обижал… обижал так, что она хотела еще… умоляла унизительно и жалко… Какого черта он хотел от нее теперь?! Признать, что она слабая?! Что она по-прежнему сходит по нему с ума?! Что он победил?! Кристина выругалась, понимая, что вновь возвращается к самобичеванию, потому что на смену злым обвинениям в его адрес пришло понимание собственного вчерашнего поведения… Кажется, теперь это был настоящий разрыв. Она его довела своим упрямством… Такие, как Лука, не любят слышать слово «нет». Что ж, теперь она должна быть довольна собой, но под ложечкой почему-то мучительно тянуло.

Приведя себя в порядок, выпила крепкого кофе и заставила себя съесть завтрак. Сегодня тоже ожидались съемки, и на еду могло не остаться времени. Их передача становилась популярной, и разговоры шли о том, чтобы отдать им весь вечерний эфир по будням. Только переговоры по этому поводу затянулись. Руководство сомневалось. Значит, в эту пятницу, как и сегодня, она должна выложиться на полную… А еще ее ждал деловой обед по поводу съемок еще в одной передаче с известным ведущим, где она предстанет в качестве гостьи. Они, кстати, уже общались как-то мимоходом. Он был хорош… образован, остроумен, подкован в политических и финансовых вопросах. Впрочем, это шоу тоже принадлежало Гольцбергу, так что говорить о собственной широкой популярности было рано… Пока что вся ее карьера была завязана на нем.

Прежде чем выйти из дома, Кристина остановилась перед зеркалом и долго всматривалась в собственное лицо. Прежде всего, она должна сегодня отчитаться о проведенном интервью с Лукой… и предоставить материалы по нему главному редактору… Чтобы взбодриться, натянула губы в нагловатой улыбочке, какой уже давно привыкла пользоваться во время шоу, и нахально задрала подбородок. Что ж, наглость — второе счастье. Будет упирать на то, что проблемы тут нет, и она легко сможет импровизировать. «С тобой я готов импровизировать где угодно и как угодно. Ты же знаешь…», — вспомнилось вдруг. Щеки тут же вспыхнули, когда попробовала себе представить поединок с Лукой, но быстро отмела все сомнения и направилась к выходу.

***

Пока Вера что-то печатала на компьютере, Кристина сидела в кресле, уложив ногу на ногу и откинув голову, и отрешенно наблюдала за главредом, пытаясь прикинуть ее реакцию и угадать ее настроение… Дамочка эта была не робкого десятка, зато адекватная и настоящий профессионал, так что договориться все же должно было получиться… Если, конечно, Василиса не окучивала ее слишком активно, пытаясь заполучить этот эфир. Наконец, Вера отвлеклась от монитора и окинула девушку пытливым взглядом, приподняв левую бровь.

— Ну и? — произнесла она. — Я готова! С чего начнем?

Кристина откашлялась и медленно вздохнула.

— С чистого листа… или с белого флага… Это смотря как подходить… — ответила она со скептической усмешкой. Главный редактор нахмурилась.

— Ты начала говорить загадками, а это плохой знак. Что случилось?

— Да так… ничего… — девушка пожала плечами.

— В смысле ничего?

— В смысле я не могу дать вам никаких материалов по Логинову Луке Дмитриевичу.

Вера долго смотрела на нее, широко распахнув глаза. Затем поморгала и нахмурилась. Затем скрестила на груди руки, сощурилась и склонила набок голову.

— Что значит никаких?

— То и значит… что никаких… — Кристина неопределенно развела руками и вновь пожала плечами так, будто ничего особенного не произошло. — Лука Дмитриевич любезно ответил на мои вопросы, но попросил не разглашать его ответы до эфира.

Сидящая за компьютером женщина зависла на пару секунд, недоуменно глядя на Кристину.

— Это что, неудачная шутка?

— Вовсе нет… — девушка уверенно помотала головой, хотя по коже пробежался морозец от собственной лжи. — Таково было его главное условие интервью.

Вера медленно повернулась к компьютеру и вновь принялась что-то печатать. Затем нажала на пробел и развернула монитор к Кристине. На нем красовалась она сама, заключенная в объятья Луки на фоне плакатов Доброго Сердца и Золотой Империи. Мужчина собственнически прижимал ее к себе за талию со спины и склонился к ее плечу, прильнув щекой к ее щеке. Озноб усилился от одного только вида этого прикосновения, и девушка неосознанно облизала губы.

— Тут целая серия, знаешь ли… и еще видео-репортажи с весьма престижного благотворительного вечера, которые сегодня с утра транслируют на центральных каналах в новостных программах… Тебя, естественно, упомянули… — строго заметила редактор и сделала многозначительную паузу. — Твоего спутника — нет. Но любой дурак поймет, что между вами что-то есть… И тем не менее, это вовсе не значит, что ты имеешь право наплевать на профессионализм и слить программу!

Кристина стиснула зубы.

— Во-первых, между нами ничего нет, — заявила она с чувством задетого самолюбия. — Во-вторых, я не собираюсь ничего сливать, — добавила с железным спокойствием.

Вера закатила глаза.

— Знаешь что, милая… Мне абсолютно плевать, переспала ты с ним или он тебе просто брюлики подарил… Только в данной ситуации выглядит все так, будто ты собираешься прикрыть этого типа… Как думаешь, кому-нибудь будет интересен такой расклад? Блондинистая стерва и скандалистка Кристина Рогожина, мило беседующая с человеком, у которого от репутации практически ничего не осталось… Ты хочешь, чтобы нас с тобой на пару уволили?

— Никто не уволит ни вас, ни меня… Я вовсе не собираюсь его выгораживать, и я его об этом предупредила.

— Тогда чего ты строишь из себя святошу? Материалы мне на стол! Мы из них конфетку сделаем! Этот тип должен в прямом эфире кипятком писать!

Кристина коротко вздохнула и опустила глаза.

— Извини, но не могу.

— Слушай, у нас двое суток до эфира! Ты вообще о чем думаешь, красавица?!

— Нет, это ты меня послушай! Этот тип — не тот человек, которого можно заставить делать то, чего ему не хочется, так что мы еще должны радоваться, что он в принципе согласился дать ответы заранее! А теперь я ничего не могу с этим поделать! Я дала слово и я его сдержу! Можешь ты мне довериться?! Я в состоянии контролировать ситуацию!

На этот раз Вера смотрела на нее с явным сочувствием.

— Ты понимаешь, что из-за… — она сделала паузу, подбирая слова, — из-за какого-то обольстительного кобеля… — вновь пауза, чтобы дать Кристине прочувствовать степень ее недовольства, — ты можешь провалиться и на взлете сломать себе блестящую карьеру? Он тебя живьем съест. Такие вот непредсказуемые и самоуверенные сукины дети, которым особо нечего терять, очень часто способны такое устроить, что мама не горюй… Нет, если ты, конечно, уверена в своих силах, то ради бога! Только помни, что это прямой эфир. И что у нас не «Спокойной ночи, малыши»! Если что случится, вытягивать тебя будет некому… Я, конечно, на связи и все такое, но контроль в студии держишь ты и только ты…

Кристина вздернула бровями и поднялась с места, желая поскорее закончить этот неприятный разговор, который только будоражил нервы.

— По-моему, мы все обсудили, — отрезала она и направилась к двери.

— Да уж конечно! — возмущенно бросила в спину Вера. — Эй! — догнал ее оклик уже в коридоре. — Он должен ответить на каждый вопрос! На каждый! Как было в моем плане! Ясно?! Ясно, я спрашиваю?!

Кристина уже скрылась за поворотом и лишь выставила в дверной проем руку, чтобы показать ей поднятый кверху большой палец. Оказавшись в коридоре, облегченно выдохнула. Ничего страшного, — попробовала уговорить себя мысленно. — Прямой эфир длится всего ничего. Ей просто нужно продержаться каких-то пару часов, и все будет кончено так или иначе. Прислонившись спиной к стене, достала мобильник, воткнула наушники и принялась искать последние новости онлайн. Пальцы предательски дрожали, сердце ухало в груди. Однако, просмотрев с десяток видео, немного успокоилась. Ничего криминального там не было. Они с Лукой мелькали всего пару раз, да и фото с мероприятия, прилагающиеся к некоторым статьям, оказались стандартными для такого случая. По сути они терялись среди других участников благотворительной акции, да и покупки там совершались гораздо более впечатляющие. Желтая пресса тоже пока молчала… Возможно, их ссору просто никому не удалось заснять на видео… А, может, они особо не привлекли к себе внимания. Все же не такая уж она и звезда, чтобы за ней по пятам бегали папарацци… Сунув телефон в сумочку, девушка откинула голову, опираясь о стену, и прикрыла глаза. Теперь только сосчитать до десяти и сделать вид, что все хорошо.

***

Кристина неслась по бесконечному коридору телевизионного центра, вся горя от волнения и почти не чувствуя под собой ног. Гордо поднятый подбородок, холодный взгляд, прямая осанка и походка от бедра. Только внутри бушевал пожар смешанных и непонятных чувств, в которых она уже не пыталась разобраться.

— Прошу посторонних выйти из гримерки, — проговорила каменным голосом, ворвавшись в свои владения ураганом из нежных цветочных духов и волнующе прекрасной нахальной самоуверенности, которую привыкла всегда здесь демонстрировать. Иногда она охотно делала селфи со зрителями, уже заранее толпящимися у студии, или даже с участниками экскурсий, но сейчас ей не хотелось видеть абсолютно никого. Ей нужно было собраться с мыслями и сосредоточиться. Посторонние поспешно вышли, дверь закрыли и заперли — и она выдохнула. Боже, слава богу, Луки пока что не было видно… Может быть, она просто его не заметила, но лучше уж так… — Черт, ты тянешь мне волосы, — прорычала на парикмахера совершенно незаслуженно, однако, сейчас ее раздражали даже малейшие неприятные ощущения, словно резали по живому.

— Гость сегодня — огонь… — через некоторое время мечтательно прошептала гример Машенька, которая просто не выдерживала долгую пытку молчанием. Обычно Кристина ничего не имела против ее веселой и ненапряжной болтовни, но сегодня вся ощетинилась, хоть и не стала сразу ее останавливать. — И тачка — закачаешься… Феррари черная с белым салоном… Я с ним одновременно просто приехала. Вместе на лифте поднимались… Ну блин! Глаз невозможно отвести! Тут, конечно, много мужиков крутых побывало, но от этого просто мурашки по коже и бабочки в животе… У меня аж дыхание сперло, а тут еще выходим на нашем этаже, и он мне такой: «Где тут седьмая студия?» Голос и взгляд до костей пробирают! Я даже дар речи потеряла. Хлопаю на него ресницами, как дура. Потом сообразила. Говорю: «Так я как раз там сегодня работаю по соседству. Давайте провожу». Не знаю, как дошла, прямо внутри все ревело от паники. А, главное, чего, думаю, психую? Он ну явно птица не моего полета. Но мы же бабы — дуры. Вечно нафантазируем себе всякого… Короче я его до студии довела и отчалила. Он даже спасибо не сказал. Потом проверила, с кем у нас сегодня эфир. Смотрю — он! Аудитор какой-то. Не женат, кстати, Кристина Петровна… — Машенька сделала многозначительную паузу, во время которой закусила губу, чтобы скрыть провокационную улыбочку, но Кристина никак не отреагировала, продолжая сидеть с закрытыми глазами, пока гример работала с ее лицом.

— Его что, без сопровождения пустили? — поинтересовалась парикмахер Алиса, явно заинтересовавшаяся рассказом.

— Ну… У него, вроде пропуск был… Наверное, заранее оформили… — задумалась Машенька. — Может, он не любит, когда его сопровождают… У богачей свои причуды…

— Мда, Кристина Петровна… — как-то разочарованно протянула Алиса. — Вокруг вас такие мужчины крутятся, а вы их постоянно так отделываете публично, что они отсюда как побитые собаки уползают… Может, этого хоть пожалеете…

— Да я бы не сказала, что прямо уж побитые! — насмешливо возразила Машенька. — Некоторые не отказались бы и после эфира баттл продолжить… в более романтической атмосфере, но… — Договорить не успела.

— Может, хватит нести всякую чушь? — взвилась Кристина, не выдержав. — Мне нужно сосредоточиться перед эфиром и просто отдохнуть! Вы что, считаете мне здесь платят, чтобы я свою личную жизнь устраивала? А вам платят за то, чтобы вы постоянно сплетничали?

У обеих девушек озадаченно вытянулись лица. До сих пор они привыкли воспринимать Кристину почти как равную, потому что она никогда не выпячивалась и уж точно не набрасывалась на них с выговорами. Если они иной раз и обращались к ней по имени-отчеству и на вы, то лишь в полушутливой манере. Теперь же вдруг смутились под ее пронизывающим недовольным взглядом и попридержали языки, недовольно поджав губы. До конца приготовлений они больше не проронили ни слова, разве что изредка обмениваясь тайными жестами, выражающими удивление и негодование. Когда за Кристиной пришли, и она выходила из гримерной, остановившись поговорить с ассистентом шефа-редактора, услышала за спиной недовольный шепот Машеньки: «Ну вот — и у этой крыша поехала на почве славы. Васька-то давно из себя фиг знает кого возомнила. Теперь и Крис туда же…» Алиса тихонько добавила: «Может, перед эфиром нервничает?» «Пф-ф-ф! — выдала Машенька. — Такие вообще никогда не нервничают. Вот увидишь, и от этого мажора мокрого места не останется… Что ей? Она фригидная, поди… потому и мужиками вертит, как ей хочется». «Может… — снова робко начала Алиса будто в оправдание, но Кристина уже не стала дослушивать. Ее позвали на съемки.

Стараясь не особо смотреть по сторонам, лишь бы не увидеть его, будто это сразу выбьет ее из колеи, как дурное предзнаменование, Кристина прошла в уже наполненную зрителями и персоналом студию. Здесь ей немного полегчало. Все как всегда. Суета и порядок одновременно. Все на своих местах. Она давно привыкла к этой атмосфере. Значит, и сегодня все пройдет, как обычно. Простой рабочий день без каких-либо особенностей. К тому же выглядела она сейчас на все сто, уж девчонки-профессионалы постарались, несмотря на недовольство и ворчание. Да и новый вишневый деловой костюм сидел на ней, как влитой, прекрасно гармонируя с помадой в тон и со светлыми, убранными в строгую прическу волосами. Максимум секса и максимум неприступности, если такую комбинацию вообще можно было себе представить… Оправила юбку, выслушивая последние пояснения редакторов, пробежалась взглядом по первым вопросам, ну и все, пожалуй… Прозвучали команды операторов и главреда в наушнике, посторонние освободили студию, начался прямой эфир, и все камеры устремились на нее.

— Наконец-то наступила пятница, а это значит, что мы снова в студии шоу «Время — деньги» на Прайм ТВ! Я Кристина Рогожина. Здравствуйте! Что ж, у нас в студии уже побывало много очень богатых и успешных людей… Все они отличаются скрытностью и весьма неохотно разглашают информацию о своих доходах, — Кристина лукаво подмигнула, одарив зрителей обаятельной улыбочкой. — Однако, сегодня в нашей студии человек, для которого никаких правил конфиденциальности в отношении доходов нет… правда, не своих, а чужих. Встречайте! Лука Дмитриевич Логинов! Владелец контрольного пакета акций и генеральный директор Стандарт Аудит Групп!

Кристина привычным приглашающим жестом указала в сторону прохода, из которого должен был появиться гость. Затем обернулась сама, с приветливой сияющей улыбкой встречая своего старого знакомого под бурные аплодисменты зрителей и делая пару шагов навстречу. Сердце пропустило несколько ударов, щеки слегка вспыхнули, когда невольно встретилась с нахальным взглядом серебристых глаз. Физически ощутила, как этот взгляд бесцеремонно прошелся по ней с ног до головы, ничуть не стесняясь камер и студии, задержался на губах, на узеньком, но глубоком вырезе делового платья, на бедрах, обтянутых юбкой и на голых коленях. Режиссер всегда настаивал на том, чтобы ее наряды были сдержанно-вызывающими, и Лука, конечно же, не мог воздержаться от этого пошлого осмотра. С трудом удержалась от того, чтобы не отступить назад, когда он приблизился. Вместо этого протянула руку в ответ на его жест. От приветственного горячего рукопожатия пробрало током до позвоночника, обдало жаром и тут же бросило в озноб, но оно, к счастью, длилось недолго.

— Здравствуйте, Лука Дмитриевич!

— Здравствуйте, Кристина.

— Прошу Вас, присаживайтесь, — как всегда с легкой самоуверенной ухмылочкой указала она на одно из кресел и сама уселась на такое же чуть поодаль, сексуально уложив ногу на ногу и расправив плечи. — И начнем сразу с самого любопытного вопроса. В каком возрасте у вас это началось? Я имею в виду интерес к чужим финансам? Неужели некоторые мальчики с детства мечтают быть не пилотами или космонавтами, а… аудиторами?

Вальяжно рассевшись на своем месте в своем безупречно элегантном костюме наверняка индивидуального пошива и какого-нибудь баснословно дорогого бренда, Лука чуть поджал губы.

— Боюсь, у меня не было выбора, как и возможности помечтать о чем-то более романтическом, чем управление аудиторской компанией. Я аудитор во втором поколении и начинал с должности ассистента при собственном отце. Каких-либо иных перспектив для меня он бы не допустил ни при каких обстоятельствах, — поведал Лука невозмутимо, вполне себе уверенно держась перед камерами.

— Но как же подростковый бунт, нигилизм, максимализм, собственная индивидуальность, в конце концов? — попробовала расшевелить его Кристина. — Вы пытались отойти от семейных традиций и найти себя в чем-то другом?

— Нет… Я безмерно уважал отца и буквально заглядывал ему в рот. Я мечтал быть похожим на него и продолжить его дело, и я много учился и работал, так что времени на фантазирования и мечтания фактически не оставалось. Во всяком случае, мне не пришлось мучиться с многообразием выбора, как это обычно случается в юности с молодыми людьми. Мой путь был предопределен семейной традицией. Но раз уж вы все равно спросили, — Лука нахмурился, сделав небольшую паузу для акцента, — может быть, тоже ответите для разнообразия, о чем мечтали в детстве вы, Кристина? Неужели о том, чтобы публично пытаться унизить преуспевших мужчин ради самоутверждения? Думаю, зрителям будет любопытно послушать ваши объяснения…

По аудитории прошел легкий шепоток удивления. В груди у Кристины все содрогнулось в тревожных набатных ударах. Ах, вот как… Что ж, этот выпад был весьма предсказуем, хоть и слишком резок для самого начала. Похоже, это было предупреждением, желанием сразу расставить точки над i и обозначить, кто здесь главный. Девушка небрежно пожала плечами, беспечно улыбнувшись. Голос шефа-редактора в электронном «ухе» тревожно предупредил: «Не смей позволять ему брать инициативу в свои руки. Здесь ты задаешь вопросы, а не он».

— Что ж, охотно отвечу… — мило улыбнулась Кристина. — В детстве я мечтала стать модельером. Только шила не так уж хорошо, поэтому все ограничилось играми в куклы. Когда подросла, тоже стала брать пример с отца. Он руководил прокуратурой города Москвы, а до этого работал следователем межрайонной прокуратуры. Он был честным и порядочным человеком, который пытался сделать этот мир лучше и избавить его от преступности и зла по мере сил и возможностей. Именно он подал мне идею заняться журналистикой, доносить до людей правду. Так что к мужчинам я отношусь весьма уважительно, Лука Дмитриевич, если они не дают повода сомневаться в их порядочности.

— Дочка прокурора, пытающаяся бороться со злом? — бесцеремонно ухмыльнулся Лука и приподнял одну бровь, сделав вид, что он был не в курсе, кто ее отец. — Значит, я тоже дал вам какой-то повод? Я смотрел несколько ваших выпусков. Похоже, попасть к вам на программу — уже приговор. Или все же есть хоть маленькая возможность оправдаться?

Девушка поджала губы и дернула плечиком, вовсе не собираясь пассовать.

— Вовсе не мое дело — выносить кому-то приговоры. Этим занимаются компетентные органы. Я лишь даю шанс раскрыть свои плюсы и минусы. Главное, суметь им воспользоваться.

— Звучит самонадеянно, но обнадеживающе, — скептически промурлыкал мужчина, упивающийся своей роскошью и безупречностью.

— Все в ваших руках, — с милой улыбкой подтвердила Кристина, хотя внутри все полыхнуло пламенем от наглости этого дьявола. — Что ж, Лука Дмитриевич, — сдержанно продолжила она, — ваша карьера, прямо скажем, впечатляет… Вы имеете ученую степень кандидата экономических наук, являетесь автором статей в профессиональных СМИ, участвуете в многочисленных конференциях. Если перечислять все ваши дипломы и сертификаты, у нас не останется эфирного времени на простое общение… К тому же ваша компания фантастически преуспевала в последнее время. Могли бы вы поделиться, в чем ваш секрет? Почему вам доверяют?

— Честность. Порядочность. Прозрачность. Следование букве закона, — «скромно» отчеканил Лука, продолжая сверлить Кристину потемневшим предупреждающим взглядом.

— Так просто? Тогда в чем причина вечного страха компаний перед проведением аудиторской проверки?

— Привычка вести теневой бизнес компанией в целом или теневые схемы некоторыми сотрудниками в частности. В этом причина. Если ваш бизнес чист, аудитор всегда на вашей стороне, он помогает успешно подготовиться к проверке налоговой или к серьезным сделкам и избежать оплошностей и ошибок, которые в будущем могут дорого обойтись. Правда, иногда удается выявить весьма любопытные вещи. Например, установить факт наличия любовницы у руководящего специалиста, на которую сливаются деньги компании… Для тайного ловеласа это может стать крайне неприятным сюрпризом, как вы понимаете.

— О, надо думать! — Кристина с наигранной восторженностью всплеснула руками. — Как насчет самих аудиторов? Они никогда не допускают таких глупых оплошностей, как простые смертные?

— С точки зрения ведения финансов, конечно, нет. А вот с точки зрения сохранения деловой и нравственной репутации, думаю, звездам телевидения приходится гораздо труднее избежать огласки и скандалов. Ну да вам тут виднее, не так ли, Кристина?

— Звездам телевидения порой и совершать ничего не нужно, чтобы о них придумали бог весть что… — заметила она невозмутимо.

— Причем придумают коллеги-журналисты с самыми честными и благородными намерениями донести до людей правду и бороться со злом по мере сил и возможностей… — упивался своим нахальством Лука. По всему его виду становилось понятно, что он забавлялся с ней, как кот с мышкой, ничуть не напрягаясь и не опасаясь серьезного ответного выпада.

— Вы правы. Журналист — журналисту рознь, Лука Дмитриевич. Как и аудитору. В связи с этим у меня вдруг возник еще один вопрос к вам. — Она резко сменила тон с насмешливого на серьезный. — Обманывать людей легко?

— Вы собираетесь кого-то обмануть, Кристина, и спрашиваете совета? — губы мужчины чуть скривились в ухмылке.

— Вовсе нет. Мне просто любопытно узнать, что чувствует человек, когда водит за нос клиентов или собственную жену…

Лука на несколько секунд замер. Выражение его лица никак не изменилось, но глаза… Вот сейчас Кристине захотелось как можно скорее убраться отсюда подобру-поздорову. В этих глазах будто открылись врата в ад. Однако, девушка лишь облизала губы, чуть склонила набок голову, качнула ножкой, обутой в вишневую туфельку, и вновь сладко улыбнулась, изображая милую блондинку, от которой нет ни малейших оснований ожидать какого-либо подвоха. Приподняв бровь, она терпеливо ждала ответа, пока гость ее студии метил и прощупывал ее взглядом с таким видом, будто уже распял ее на своей постели и решал, за какую часть ее тела он примется в первую очередь. Что ж, мечтать не вредно.

— Итак, Лука Дмитриевич?.. — подтолкнула она, чтобы не дать ему возможности как следует собраться с мыслями. Голос Веры в ухе перешел на истеричные нотки. Еще бы! По сценарию предполагалось, что гость будет около получаса отвечать на скучные вопросы вроде: «Как правильно выбрать аудиторскую компанию?» или «Как подготовиться к проведению аудита?»… После этого она должна была перейти к легким провокациям, постепенно разогревая «клиента», и лишь под конец планировалось разыграть нечто вроде скандала, чтобы в итоге можно было быстро подвести эфир к завершению. Что она станет делать в кадре с разъяренным Лукой два часа, оставалось под большим вопросом. Она даже толком не дала ему раскрыться, рассказать о себе. Что ж, зато скучно сегодня точно никому не будет…

— Я что-то не пойму… Вы способны только по этим своим бумажкам читать, Кристина, даже если там написана полная чушь? — наконец ледяным тоном произнес гость, презрительно сузив глаза. — Может быть, отважитесь наконец не ходить вокруг да около, а напрямую спросить, что вас интересует?

— Охотно! — с готовностью кивнула Кристина, будто только и ждала этой команды «фас». — Октябрь этого года. Ваша компания проводит оценку крупного горнодобывающего завода, металлургического комбината и компании, торгующей готовым металлопрокатом. Все три предприятия на момент проверки тесно взаимодействуют между собой, хоть и имеют разных владельцев и руководство. Гипотетически все они являются лакомым куском для потенциального серьезного покупателя, нацеленного заполучить бизнес полного цикла: добыча, переработка, сбыт. Как выясняется впоследствии, все они давно являются убыточными ввиду некомпетентного управления и, по свидетельствам кредитора, скатились в долги, однако, по заключению Стандарт Аудит Групп, доходы компаний находятся в плюсе и оценка, соответственно, выносится весьма положительная, что влияет на конечную стоимость. Как вы объясните такое расхождение в цифрах? И можно ли тут говорить о надежности вашей компании при таком серьезном промахе?

Невозмутимо выслушав ведущую, Лука лишь покачал головой.

— На данный момент я не обязан никак это объяснять, потому что о приведенных гипотезах на этот счет стало известно недавно, и достоверность предоставленных сведений все еще под вопросом. Сейчас проводится внутреннее расследование, а также другие независимые оценки и экспертизы, и мы готовимся к суду с кредитором этих трех предприятий, наши юристы и аудиторы изучают претензии истца. Не хотелось бы преждевременно делать резких заявлений, а потому я лучше задам встречный вопрос вам. Откуда вы черпали информацию перед программой? Из открытых непроверенных источников, я полагаю? Может быть, вам стоит переквалифицироваться в бьюти-блогера, Кристина, при таком подходе? Вы красивы. В наше время этого достаточно, чтобы делать деньги, даже не обладая никакими знаниями.

— Вообще-то я брала интервью у руководства Директ Инвест Банка, кредитора вышеназванных предприятий. В отличие от вас, оно охотно пошло навстречу и изложило свою позицию.

— Да, банк-однодневка с сомнительной репутацией… Могу себе представить, насколько увлекательным было интервью… Но раз вы все-таки провели собственное расследование, изложите нам, как вы видите данную ситуацию. Какая причина может побудить надежную и стабильную аудиторскую компанию с огромной клиентской базой, обслуживающую солидные компании, намеренно завышать оценку обанкротившихся фирм?

— Я не знаю… сговор с группой лиц? Какая-то махинация?

— «Я не знаю» — правильный ответ, Кристина. На этом вам следовало бы остановиться и для начала разобраться, кому может быть выгодна вся эта шумиха. После этого вы, может быть, изберете какую-то иную цель для своих низкосортных нападок?

— Какую именно цель, Лука Дмитриевич? Буду вам весьма признательна, если вы перестанете излагать свои мысли намеками.

— В отличие от вас я не бросаюсь сомнительными «фактами» на злобу дня и на потребу публики. Я призываю вас заняться профессиональной журналистикой и работать с настоящими проверенными фактами, а не со сплетнями, как это принято в дешевой желтой прессе.

— Вы сами отказываетесь отвечать на вопросы по существу!

— Конкретно в таком формате и в вашем шоу отказываюсь, потому что вижу, что вашей компетенции не хватает для предметного разговора. Кстати, что вы там ещё хотели спросить? Про мой развод? Я изменял жене, да, из-за этого потерял семью. Было ли это тяжёлым ударом для меня и моей супруги? Безусловно. Как мы разрешили имущественные споры? Тихо и мирно, без скандалов, на законных основаниях. Лишили ли меня прав на общение с ребенком? Нет. Ещё вопросы есть?

— Что ж, чистосердечное признание и раскаяние облегчают душу. Я рада за вас, Лука Дмитриевич. Однако, вопросы ещё, безусловно, имеются. Только вернемся к ним мы после рекламы. Оставайтесь с нами. Это «Время — деньги» на Прайм ТВ.

Девушка подскочила с места и сняла наушник и микрофон, потому что слушать возмущения Веры уже не было сил. Она и сама знала, что запорола эфир и выставила себя в самом дурацком свете… Или скорее это он ее выставил… Медленно развернулась в сторону Луки, готовая выцарапать ему глаза. Когда вновь увидела этого самодовольного дьявола, вальяжно развалившегося на своем месте и раскуривающего сигарету, смелости поубавилось, хотя нервы все же не выдержали.

— Здесь не курят, — сцедила недовольно. Лука блеснул белоснежными зубами, скривив губы в хищном оскале, затем тоже снял микрофон и наушник.

— Я везде курю, Кристина. — Будто в подтверждение своих слов, он медленно и с наслаждением затянулся, потом выдохнул дым в ее сторону, весь такой невозмутимый и непроницаемый, хоть и взбешенный до предела… Она видела это по его серым обманчиво бархатистым глазам, в которых клубился ядовитый туман, способный удушить ее даже на расстоянии. Горло и правда перехватило. Впрочем, это скорее всего, было вызвано сигаретами. Похоже, он этим своим дымом любую территорию метил, и теперь все им здесь пропахнет. О чем вообще можно было разговаривать с этим высокомерным типом? И чего он, собственно, ожидал от нее, если смотрел ее эфиры?

— Что не так? — приподнял бровь Лука, наблюдая за тем, как она пытается подавить рвущуюся наружу внутреннюю бурю. — Любите, когда нежнее? — прорычал пониженным пробирающим до мурашек обманчиво мягким голосом.

— Да пошел ты! — прошипела едва слышно жарким полушепотом и рванула к выходу.

— Классная задница… — услышала небрежно брошенную в спину неприличную реплику, от которой полыхнуло, как от удара ремня по обнаженной коже, и ассоциации накатили совершенно неуместные. На миг зажмурилась и ускорила шаг, поспешив скрыться в темной зоне вне съемочной площадки, где тут же налетела на спустившегося из аппаратной шеф-редактора. Вера выглядела всклокоченной и мрачной, как туча. Вернее, на грозовую тучу стали похожи ее волосы, которые она, должно быть, нервно трепала все время съемок.

— Куда понеслась?! И что. Это. Было?! — Отчеканила она, убивая Кристину взглядом.

Девушка глубоко вздохнула, и без того уставшая и морально вымотанная. На споры и оправдания у них все равно времени не было, да и смысла в том, чтобы объяснять очевидное, она не находила. С трудом подавляя желание кричать и ругаться, Вера все-таки взяла себя в руки.

— После рекламы ты спокойно возвращаешься в студию, мило и любезно продолжаешь задавать общие вопросы из второй части. Постепенно… Ты слышишь? Постепенно! Начинаешь его разогревать, следя за временем и слушая, что тебе говорят. Потом, когда Я тебе скажу, переходишь к теме жестокого обращения с женщинами, его темного попутчика, или как там это называется у всяких извращенцев. Он должен быть абсолютно взбешен за 5 минут до конца эфира, не раньше. До этого я больше не хочу слышать вот этих глупых препираний! Не знаю, что там было между вами, но выглядит это все как феерический провал… Ты понятия не имела, что он будет отвечать, — констатировала Вера наконец и замолчала, сверля Кристину пытливым и требовательным взглядом, будто всерьез рассчитывала, что это поможет… Девушка сжала зубы и отвернулась, не имея ни малейшего желания что-то тут возражать или дополнять. — Ты ВСЕ поняла? — прорычала шеф-редактор.

— Я все поняла, — эхом отозвалась Кристина, мрачнея и вновь заряжаясь праведным гневом.

— Две минуты до эфира. Марш в студию! — Вера зачем-то указала ей в сторону съемочной площадки.

— Нечего мне указывать! — вспылила и без того взбешенная ведущая. — И будешь так кричать в ухо, я сниму наушник.

Не успела немного отдышаться и вернуться, как к Кристине подскочила гример и принялась что-то подправлять на лице. Старалась не замечать бесстыдно пожирающего хищного взгляда, который наблюдал за ней неотрывно, как только она снова оказывалась в зоне его видимости. Боковым зрением невольно улавливала каждое его движение, а растревоженное воображение само дорисовывало его привычные черты и жесты, например, масляный взгляд, беспрепятственно блуждающий по ее телу, или чувственные порочные, сочно ухмыляющиеся губы, будто предвкушающие новый виток увлекательной игры в подчинение и унижение.

Стыдно было признаться самой себе, но от этого мужчины беспрерывно било током, сладко тянуло низ живота и в трусиках предательски пульсировало и горело. Даже немного привыкла этого не замечать. Лишь иногда, когда осознавала свое состояние, вот как сейчас, ее вдруг бросало в дрожь и поглощало то прошлое, где она, сгорая от стыда, с готовностью играла по его правилам, позволяя творить с собой все, чего он желал… «На колени, Кристина… Глаза на меня и возьми его в рот. Вот так… сожми губами и пососи, медленнее и нежнее… и работай язычком… Я хочу слышать, как ты стонешь и как ты сладко сосешь… Тебе же нравится делать это самой? Или предпочитаешь, когда тебя ебут в рот?» Рывок за волосы, глубокое проникновение до удушья и легкая пощечина, которая призывала к подчинению и вдребезги разбивала надежно выстроенный барьер дозволенности… Сейчас воспоминание об этом заставило вздрогнуть и разом собраться.

Какого черта?… Она будто грезила наяву… Эти воспоминания, словно галлюцинации, преследовали ее в самых неподходящих местах, яркие и убедительные, точно дополненная реальность. Мягкое прикосновение к губам — и Кристина растерянно захлопала ресницами, отшатнувшись и понимая, что это была всего лишь помада. Гример критически осмотрела ее лицо и натянуто улыбнулась.

— Я закончила. Все в порядке, — пояснила Машенька и удалилась. Видимо, до сих пор дулась после ее возмущений в гримерке… А еще, безусловно, тихонько злорадствовала, наблюдая за всей этой феерией…

— Работаем! — объявил режиссер по громкой связи, пока Кристине опять закрепляли наушник и микрофон. Вся собравшись, вновь выпрямила спину, задрала подбородок, придала лицу уверенное выражение и добавила голосу бодрости, чувственности и чуточку вызова. Несколько камер устремились на нее, загорелись красные диоды. На губах заиграла легкая улыбка.

— Напоминаю, что у нас сегодня очень непростой разговор с владельцем и директором Стандарт Аудит Груп, и в студии с самого начала было весьма жарко, — начала она непринужденно, будто только что не задыхалась от мучительного унижения и страха перед новым фиаско. — Наш гость все же не посчитал нужным делать преждевременные громкие заявления и предпочел дождаться окончания судебного процесса с Директ Инвест Банком. Поистине дипломатичное и мудрое решение. Будем ждать итогов первого заседания и внутренних проверок. А сейчас мне, как всегда, хотелось бы перейти на более жизненные темы. Нашим зрителям интересен далеко не только бизнес наших гостей, но и их личность… Вы ведь не откажетесь, Лука Дмитриевич, поделиться некоторыми своими размышлениями о жизни?

— С вами я теперь чем угодно готов делиться, Кристина… — скептически заметил ее гость, вовсе не пытаясь смягчить обстановку.

— Спасибо за доверие, — улыбнулась кратко, сделав вид, что не заметила прежнее ничем не прикрытое высокомерие. — Итак. Что для вас значит успех? Дайте само определение этому понятию, с вашей точки зрения.

— Я тут не буду оригинален. Успех — положительный результат собственной деятельности и достижений. Признание этих результатов профессионалами и общественностью. Получение достойного вознаграждения за свои труды.

— Успех приносит счастье? Ведь вы успешны, если брать ваше собственное определение.

— Успех приносит уверенность в завтрашнем дне и желание достигать новых горизонтов. Я бы не назвал это счастьем. Это ощущение, что ты контролируешь свою жизнь. Это удовлетворение от труда и пользы, которую приносишь обществу.

— Тогда с чем ассоциируется для вас счастье?

— С простыми радостями и положительными эмоциями, с красотой и любовью.

Кристина невольно нахмурилась, чувствуя, что не сможет промолчать, хотя голос в наушнике тут же предупредил ее порыв. Тем не менее, она решила его проигнорировать, хотя во рту пересохло и пульс участился вдвое.

— А что для вас любовь, Лука Дмитриевич? — спросила с вызовом, подчиняясь внутреннему порыву. — Суровые и расчетливые аудиторы и бизнесмены вообще умеют любить?

Глаза сидящего напротив хищника сузились и потемнели. Губы на миг превратились в жесткую линию, однако ответ последовал незамедлительно.

— Единственная моя любовь — это моя дочь, Ева. К женщинам я испытываю более сложные чувства, которым я бы не хотел давать однозначное определение.

— Вот как! — вновь поддалась растущему внутри возмущению она. — Может быть, поясните подробнее?

— Боюсь, ответ вам не понравится, — Лука чуть приподнял брови, демонстрируя полное безразличие. — У меня было слишком много женщин, чтобы я испытывал к ним сентиментально-романтические чувства, обычно называемые любовью. Такой подход принято называть потребительским. Я не стану возражать, спорить или оправдываться на этот счет.

Пока еще не вполне осознавая вспыхнувшие от услышанного эмоции, Кристина тут же приняла этот вызов, упрямо качнув головой и тронув пальцами подбородок, изображая размышление.

— Кажется, это именуется донжуанством, — выдала она, не пытаясь скрыть насмешку. Глаза мужчины полоснули, как бритвы, но губы изобразили подобие ухмылки.

— Я бы назвал это более крепким словом, Кристина, но оно не для прямого эфира.

По студии прошли смешки, неприятно резанувшие слух.

— Насколько знаю, донжуанство объясняется интимофобией[5] и страхом быть отвергнутым, — заметила она категорично, игнорируя тот факт, что все можно было перевести в шутку.

— Я не силен в теории, поэтому готов передать вам все полномочия для поиска причин и следствий моего недуга, — небрежно отшутился Лука, вновь вызвав одобрение зала.

— Что ж, в таком случае я бы хотела затронуть еще одну тему, касающуюся ваших отношений с женщинами. — Решила сделать очередной выпад она, чувствуя, что спешит, но не желая упустить момент. — Несколько лет назад с вашим именем были связаны скандалы, не получившие особенно широкого освещения в СМИ или в интернете, но лишь по той причине, что были замяты. Я имею в виду заявления об изнасиловании, которые были поданы на вас в полицию несколькими девушками. Насколько я знаю из весьма достоверных источников, все жертвы забрали свои заявления через некоторое время, объяснив это тем, что недопонимание было улажено обоюдной договоренностью. В связи с этим вопрос… Вы откупились от этих девушек, Лука Дмитриевич?

На этот раз в студии повисла полная тишина. На лице ее гостя на пару секунд отразилось нечто вроде разочарования, и от этого стало еще больше не по себе. Теперь уже она и сама не знала, зачем согласилась на все это, зачем зашла так далеко, почему этот мужчина вызывал такие дикие противоречивые чувства, но отступать было поздно. Лука неопределенно качнул головой и неторопливо сменил позу. Сейчас он опирался рукой о подлокотник кресла и подпирал кулаком подбородок. Нога закинута на ногу, черный костюм сидит идеально, рубашка сияет ослепительной снежной белизной, черный галстук с золотистым узором под парчу, золотой зажим для галстука и золотые запонки с бриллиантами сверкают в свете многочисленных софитов. Черные, как смоль, волосы уложены в идеальную прическу. Этот тип никогда не стеснялся кичиться своим достатком. Ни дать ни взять — потомственный аристократ, развалившийся на княжеском троне.

— Знаете, Кристина… — протянул он тоже неспешно. — У меня нет ни единой причины говорить неправду или что-то скрывать. Поэтому отвечу прямо. Порой я предпочитаю жесткий секс, очень жесткий, если быть совсем уж откровенным, — чувственные порочные губы едва заметно скривились, а взгляд стал бархатным и обволакивающим, словно паутина. — Некоторые девушки без достаточного опыта думают, что им тоже может это понравиться, поэтому они соглашаются, но в итоге могут остаться недовольны.

— Именно поэтому вы выбираете неопытных девушек, Лука Дмитриевич, чтобы они не могли заранее себе представить, о чем идет речь? — Кристина чувствовала, что вся вскипает от этого невозмутимого бесстыдства.

— Вовсе нет, — нежный, как шелк, но предупреждающий об опасности голос отдавал металлом. — Обычно я выбираю тех, которым нравится, когда над ними доминируют. Это несложно проверить даже в процессе простого общения, и это никак не связано с опытом. Иногда женщины открывают в себе это не сразу…

— Вы что же, считаете себя большим экспертом в выборе жертв?

— Не жертв, а сексуальных партнерш, Кристина.

Подражая его манере, девушка ядовито усмехнулась.

— Сексуальные партнерши не подают заявление об изнасиловании в полицию на своего любовника, — произнесла она ледяным тоном.

В зале вновь прокатился рокот, а потом повисла тишина. На этот раз лицо Луки помрачнело, а взгляд стал стеклянным, непроницаемым, будто смотрящим сквозь нее. Вера с раздражающей настойчивостью напоминала о времени, и Кристина демонстративно бросила взгляд на часики на запястье.

— До конца эфира осталось тридцать минут. Разговор получился немного сумбурным, но у вас все еще есть время, чтобы объясниться по любому из уже заданных вопросов. Если вы желаете оставить все без изменений, я могу продолжить читать по бумажке, как вы изволили выразиться. У меня еще много тем для бесед, так что выбор за вами.

Лука негромко кашлянул, будто выходя из какого-то оцепенения.

— Скажите, Кристина, вы себя чувствуете здесь на своем месте? — произнес, нахмурившись.

— Эта программа не обо мне, — бросила резко. — Я не обязана отвечать на ваши вопросы. Моя работа заключается в том, чтобы задавать вопросы нашим гостям. Сегодня наш гость вы, Лука Дмитриевич.

— Тогда задайте этот вопрос себе сами в свободное от работы время, — отрезал заносчиво. — Полагаю, мою скромную персону вы уже осветили в достаточной мере со всех сторон, чтобы зрители могли составить о ней ясное представление. Что касается вас, так я тоже позволю себе несколько замечаний на ваш счет. За маской особенно ревностных блюстителей нравственности очень часто прячутся лицемеры, которые очень хотят нарушать правила и порой их нарушают, но слишком сильно боятся наказания или осуждения, чтобы открыто признать свои желания… Я бы вам посоветовал поэкспериментировать с БДСМ, Кристина. Уверен, в роли нижней вы чувствовали бы себя весьма гармонично. Я редко ошибаюсь на этот счет. Говорят, это расслабляет, когда кто-то полностью берет на себя контроль над твоими действиями. Появляется больше уверенности в себе в реальной жизни.

Стоически выдержав этот монолог с презрительной улыбочкой на губах и не отводя взгляда от его источающих ядовитую угрозу глаз, Кристина нахмурилась.

— Насколько я понимаю, вы говорите со знанием дела. Именно так и пострадали те девушки? Удовлетворяя вашу потребность унижать и причинять кому-то боль?

— В общем, да, — даже не попытался отрицать он. — И раз уж вы так заинтересовались этой темой, что неудивительно, поясню, что у нас с ними еще был секс после этих заявлений, и в итоге конфликты были исчерпаны.

— С ваших слов, — добавила твердо. Лука блеснул белозубым обаятельным оскалом, вальяжно разложив руки на подлокотниках.

— Вы могли бы взять у них интервью накануне программы, но проблема в том, что одна девушка вам отказала. Имен других вы попросту не знаете. Они публичные персоны и не желают, чтобы кто-то лез в их личную жизнь. Так, Кристина? Собственно, поэтому вы и ваши редакторы сочли допустимым и в этом вопросе руководствоваться сплетнями.

— Как видно из ваших ответов, сплетни подтверждаются, — едко заметила Кристина. — И раз у вас сегодня вечер откровений, Лука Дмитриевич, назовите эти имена, и мы обязательно восполним пробелы в нашей работе.

Лука презрительно рассмеялся.

— Желание ворошить чужое грязное белье и вправду свойственно некоторым журналистам. Только не вполне понимаю, почему это интересно вам. Я ознакомился с вашей биографией. У вас блестящее образование и совершенно иной опыт работы до этого балагана. Должно быть, речь идет о больших деньгах — в этом все дело. Ваше смазливое личико, ум и идеальное тело купили, чтобы вы поднимали скабрезные темы, копались в чужой грязи, провоцировали зажравшихся толстосумов в студии и заводили похотливых неудачников по другую сторону экрана, которым приятно смотреть и дрочить, пока девушка вроде вас нагибает очередного мажора. У людей такие низкие потребности в развлечениях, не так ли, Кристина? Вас все это тоже заводит?

В студии раздались недовольные возгласы, а Кристина невольно отпрянула, угрожающе понизив голос.

— Вы слишком многое себе позволяете, Лука Дмитриевич. К тому же, не в вашем положении судить других людей и меня тем более вашими мерками. И нет, вы вызываете у меня неприязнь.

Вопреки всеобщему недовольству и ропоту, мужчина и не думал смущаться, вновь тихо рассмеявшись.

— Рад, что наши чувства взаимны. Поужинаем после эфира? — заявил он непринужденно, однако прозвучало это, однозначно, как «потрахаемся?».

— Уводи на новости, черт возьми! Заканчивай этот цирк! — в который раз прокричала в наушник Вера.

— Спасибо за увлекательное интервью, Лука Дмитриевич, — отчеканила Кристина жестко. — Выход там. — Она указала рукой, куда ему следует идти, но губы ее гостя лишь расплылись в самой распутной и ехидной улыбке на свете. Скорее даже это был оскал сытого, довольного, обнаглевшего льва в баснословно дорогущем костюме, шикарного, бесстыдно самоуверенного, прямо-таки лоснящегося от осознания собственной безнаказанности и харизмы, бесящего ее просто до белого каления.

Девушка заставила себя непринужденно улыбнуться и встать. Несколько шагов навстречу камере, открытый и циничный взгляд в объектив, демонстрирующий, что она ничуть не смущена.

— Что ж, на этом наш сегодняшний выпуск подошел к концу. Передаю эстафету Игорю Пресненскому в студии девятичасовых новостей. Всего хорошего! С вами была Кристина Рогожина. Прайм ТВ. Шоу «Время — деньги».

Кристина выдохнула, чувствуя, как неимоверный груз свалился с плеч, хотя одновременно с ним накатило разочарование и усталость.