Глава 17

В ожидании своей спутницы Лука вышел из роскошного автомобиля во двор покурить. В сумерках мягко искрился свежевыпавший снег, и все замерло в торжественной неприкосновенной красоте. Термометр в салоне показывал минус три градуса, так что вечер ощущался как теплый для зимы. Зато благодаря дневной оттепели и обильному снегопаду пушистые белоснежные хлопья облепили ветви деревьев и кустарников, изгороди, автомобили, скамейки, фонари, превратив пейзаж в снежный храм… Вокруг царила волшебная сказка зимы, свежей и девственно чистой. Все это напомнило ему тот вечер в Вене, когда ему пришлось ее отпустить, хотя внутри все бесновалось от желания заполучить, подчинить, растерзать и превратить в свою личную прекрасную наложницу, с которой можно было бы делать, что пожелаешь. Желания в те времена у него были темными и опасными, и это хрупкое и трепетное создание пришлось отпустить, потому что знал, что разрушит и уничтожит, потому что не умел и не хотел любить, потому что не собирался идти на компромиссы.

Задумавшись, даже не сразу заметил, как она вышла. Девушка как-то вдруг материализовалась совсем рядом — ослепительно прекрасная и горделиво неприступная. Неторопливо прошелся взглядом по каждой детали от свободно распущенных шелковых прядей густых непривычно прямых волос до острых носиков модных туфель на шпильке. Дух тут же перехватило и в паху сладко заныло. Оказывается, шикарной и сногсшибательной она тоже быть умела. Темная вишневая помада делала акцент на соблазнительных сочных губках. Ярко подчеркнутые тенями пронзительные голубые глаза холодно, настороженно и нагловато смотрели на него из-под густых ресниц. Золотистые волосы гладким шелковым веером разметались по пышному воротнику экстравагантного черного полушубка, расстегнутого и будто небрежно наброшенного на плечи. Вырез платья под горлышко, должно быть, был призван притормозить его неуемные аппетиты. Зато тяжелая шелковая юбка в пол из ткани деграде, плавно перетекающего из густо-черного наверху в вишневый по краю подола, взрывала воображение. Их глаза встретились, и девушка вовсе не спешила скромно отводить взгляд.

— Здравствуй, Кристина, — произнес Лука магнетически нахально, как умел только он.

— Здравствуйте, Лука Дмитриевич, — холодно отчеканила она, поумерив его пыл.

— Мы снова переходим на вы? Вчера по телефону ты была не столь вежлива.

— Ах, простите за непозволительную фамильярность, — вздернула брови она. — Больше подобного не повторится. И давайте сохраним деловой тон до конца встречи.

Лука насмешливо поджал губы, делая вид, что оценил этот ход.

— Ты можешь изображать, что пожелаешь, солнышко, а вот я сегодня намерен прекрасно провести с тобой время и побыть собой для разнообразия.

Кристина покачала головой и тут же вздернула подбородок.

— Может быть, уже предложишь сесть в машину? Мне холодно в таком виде… — добавила она, капризно дернув плечиком.

— Вот это уже больше похоже на звезду ТВ-шоу… «Упрямая нахалка, треплющая нервы мужчинам», — кажется, так тебя называли в какой-то статье, да и частные мнения не далеко от этого ушли, — промурлыкал он иронично, неспешно затянулся и выкинул сигарету в урну, а затем окутал Кристину облаком пряно пахнущего дыма, который быстро растворился в свежем морозном воздухе.

— А ты с кем предпочитаешь иметь дело? — не смогла сдержать возмущения она. — С невинными девчонками, которым легко заморочить голову?

— Я предпочитаю развратных, испорченных, похотливых девчонок, которые жарко трахаются и любят разнообразие. Этому требованию ты соответствуешь на все сто и всегда соответствовала. Так что хватит меня провоцировать, а то наплюю на шикарный вечер, затащу в твою же квартиру, привяжу к кровати и жестко выпорю. Соседи будут в восторге от твоих криков. Нравится такой расклад? И ты знаешь, что я на это способен.

Она знала… Наверное, поэтому все же предпочла промолчать, стиснув зубы, даже когда он крепко обхватил за талию и сжал руку под локтем. В его жесткой хватке чувствовалось раздражение, но все же его поддержка помогла избежать позорного падения. Как на зло, скользкие туфельки, вовсе не предназначенные для зимы, так и норовили разъехаться на намерзшем ледяном настиле, поэтому пришлось подчиниться и набраться терпения, пока ее не проводили до двери шикарного черного автомобиля и не усадили внутрь. Почему-то почувствовала себя пойманной в ловушку, когда дверь захлопнулась и автомобиль выехал с парковочного места на дорогу. С этим мужчиной она никогда не чувствовала себя безопасно. Вот и сейчас своим бесцеремонным оценивающим взглядом всю ее исполосовал, когда с ее колена случайно соскользнул тяжелый шелк юбки, открывая ногу чуть ли не до трусиков и демонстрируя экстравагантное вишневое кружево полупрозрачного телесного чулка. Стараясь не показывать паники, спокойно оправила разрез и скрыла колено, хотя внутри все тут же полыхнуло пожаром, когда воображение невольно нарисовало, что он мог бы сейчас с ней сделать, если бы пожелал… Взгляд, который он перевел теперь на ее губы и глаза, говорил о том, что она все верно угадала и что он всего лишь по доброй воле изображает сейчас цивилизованного человека, а не похотливое чудовище, трахающее все, что движется.

— Куда мы идем? — поспешила перевести его внимание она, нервно сглотнув. Лука отвернулся, вновь глядя на дорогу.

— На благотворительный вечер для тех, кому некуда девать деньги и кто надеется, что за пару добрых дел кто-нибудь замолвит за них словечко на том свете.

— Все же надеешься попасть в рай или интерес сугубо практичный — нужно восстановить деловую репутацию? — попробовала поддеть этого выпендрежника Кристина, но на его спокойном лице не дернулся ни единый мускул.

— Я не верю ни в ад, ни в рай, хотя можешь за меня помолиться на досуге. Просто деньги будут собираться для детей с пороками сердца. У моей дочери недавно была операция по замене клапана. Это единственное, что склонило меня поучаствовать. Инициатива исходила из частной клиники, в которой мы наблюдались в Москве. Посчитал, что неправильно было бы отказывать.

Совершенно не ожидая подобного поворота, Кристина внутренне содрогнулась.

— Прости пожалуйста, я не знала про дочь… — смутилась она, чувствуя, что градус их беседы поднимается гораздо более стремительно, чем она рассчитывала. Тем более что она и не думала настолько ранить его чувства. Кажется, они уже слишком далеко зашли во взаимном подначивании.

— Ничего. Я уже привык к твоим укусам. Даже научился ловить от них некоторый кайф, — вновь отгородился он ледяным равнодушием.

— Как она себя чувствует?

— С ней уже все в порядке. Деньги могут решить многие проблемы, хотя далеко не все.

В салоне зависла неловкая тишина, и девушка напряженно обдумывала услышанное… вообще все обдумывала, как всегда запутавшись в смешанных и непонятных чувствах к этому человеку.

— Послушай… — сказала она наконец примирительно, пытаясь правильно подобрать слова. — Я не знаю, почему ты решил, что наше шоу как-то поможет тебе восстановить имидж компании, но должна тебя предупредить…

Ее вдруг резко и яростно перебили.

— Что это, жалость и снисхождение? — презрительно хмыкнул он, мгновенно ощетиниваясь. — Не стоит, солнышко. Я вполне способен самостоятельно решать свои проблемы. И я смотрел твои эфиры, так что прекрасно представляю себе, чего ожидать от шоу и от тебя.

Этот тон ранил и взбесил. Какого черта он так от нее отгораживался, стоило ей лишь сделать шаг навстречу?..

— Значит, тебе просто хочется поставить меня в неловкое положение? — изобразила такой же ледяной и безразличный тон она.

— Еще как хочется, — окатил он ее темным хмурым взглядом, который не сулил ничего хорошего. — Только не на шоу, а в постели.

Эта последняя капля, казалось, перельет через край чашу терпения.

— Лука, почему ты такой?! — взорвалась она, не в силах сдержать эмоции. — Не умеешь тормозить! Не хочешь находить общий язык! Делаешь что-то хорошее, а потом непременно должен все вымарать в грязи?

— Могу я задать тебе тот же вопрос? — последовал выдержанный невозмутимый ответ.

— Я могла бы отдать свой эфир напарнице… — выдохнула тихо, отчаявшись найти с ним общий язык.

— Какая щедрость… — в голосе ее мучителя отчетливо звучали издевательские победные нотки. — Мне нужен именно пятничный эфир, а он твой.

— Я могу его уступить… — покорно продолжила она.

Мужчина вздохнул и метнул в нее короткий скептический взгляд.

— Так боишься меня и того, что между нами может произойти?

— Я… — Кристина склонила голову, перебирая пальцами переливающиеся рубиновые камни на минодьере. — Не хочу, чтобы все стало еще хуже, чем есть…

— А может быть хуже? — так же тихо, но не менее категорично задал он риторический вопрос.

— Я не знаю… — Девушка покачала головой, пожала плечами и отвернулась к окну. Лучше уж она будет молчать, чтобы не сделать хуже. Глупо было соглашаться на этот вечер. Вовсе не было похоже, что этот мужчина готов идти навстречу и вести диалог. Тогда чего он ожидал? Чего хотел? Войны и немедленной капитуляции? Ему нужно было это как воздух — видеть ее сломленной, покоренной и принадлежащей ему безраздельно. Может быть, она желала бы покориться… Но что потом?

— Не мучайся, — будто уловив ее мысли, вдруг добавил он уже менее ядовито, но все так же насмешливо. — Чему быть, того не миновать. К тому же сегодня вообще не стоит больше вспоминать о делах. Сделаем вид, что начинаем все с чистого листа. У меня нет настроения ворошить прошлое и тем более отвечать на заготовленные тобой вопросы о моем бизнесе.

Кристина в очередной раз протестующе встрепенулась, но все же заставила себя сдержаться.

— Тогда… Зачем все это? — стиснув зубы, потребовала ответа она.

Феррари как раз остановилась на светофоре, Лука вздохнул и повернулся к ней. Его рука вдруг приблизилась и сжала ее подбородок. Кристина даже отпрянуть не успела, а, может быть, не захотела. Щеки залились жаром от его прикосновения. Обжигающий мужской взгляд из плавленного серебра перетёк вниз, а за ним последовали и пальцы, которые небрежно распахнули шире ее полушубок, коснулись широкого витого ремня из золотого металла на талии, затем ноги, вновь обнажая колено. Ладонь по-свойски легла на бедро и двинулась вверх. Пальцы сжались на уровне кружевной кромки чулка, заставив девушку вздрогнуть, сделать судорожный вздох и прикрыть глаза от удовольствия.

— Горячо, да? Млеешь? Я тоже всякий раз схожу с ума. Не могу тобой насытиться… Никогда не думала, что будет, если все это спустить с тормозов? На сколько нас хватит? — Его голос хрипел от возбуждения, и ее сердце сходило с ума, будто застряло в самом пекле вулкана и перекачивало раскаленную лаву, а не кровь. Недопустимо поздно поняла, что не сопротивляется слишком долго, чтобы теперь изображать недоступность. Чуть развела ноги, понимая, что совершает ошибку, но не имея воли сопротивляться дикому желанию. Мужские пальцы скользнули выше, коснувшись трусиков и погладив тонкую ткань. Вулкан внутри вскипел, мигом сжирая кислород в легких. От удушья закружилась голова, внизу живота болезненно приятно потянуло. От волшебной пульсации под его пальцами задрожали ноги. Наконец обрела самоконтроль и резко отодвинула его руку. Как ни странно, он подчинился. Невозмутимо переложил ладонь на рычаг переключения скоростей и отвернулся. Ничто в нем не выдавало волнения, тогда как в Кристине вновь бушевал ураган — рвал все на части, вырывал с корнем, закручивал и уносил в бездну, в которой все сгорало дотла.

— Видишь, некоторые темы проще не поднимать и все пустить на самотек… — подвел он свой итог, очевидно, не собираясь слушать ее версии. Впрочем, не было у нее никаких версий. Она и сама не знала, что будет и на сколько хватит ее… Кожа до сих пор пылала, и мысли путались, и близость этого невозмутимого распутного чудовища вызывала удушье и желание покориться. Да, она помнила, как сладко он подчиняет, заставляя почувствовать себя беспомощной рядом с ним, потерять контроль, раствориться в наслаждении, которое он дарил. Именно этого она теперь боялась и не хотела — утонуть в этом омуте и никогда не выплыть на поверхность. На этот раз девушка не стала поправлять юбку, откинулась на спинку сидения и скривила губы в горькой усмешке. Кого она снова обманывала? Ее как всегда обвели вокруг пальца…

— Значит, сегодня опять все будет по твоим правилам… — с едким сарказмом заметила она, покачав головой.

— А разве когда-то бывало иначе? — Лука без тени смущения и лукавства заглянул в ее ясные голубые глаза, будто то, что он сказал, действительно было очевидным и естественным как сама жизнь. Кристина чуть закатила глаза. До чего же бесстыдно самоуверенный, знающий себе цену, шикарный нахальный мужик, привыкший, что ему подчиняются беспрекословно, а если нет, то идут к черту.

— В эту пятницу будет иначе, Лука Дмитриевич, — улыбнулась она краем губ, гордо подняв подбородок.

— Это мы еще посмотрим… — ответил он той же заговорщической, одним им понятной улыбкой.

***

Когда автомобиль остановился перед старинным двухэтажным особняком в центре города, вылизанным и сияющим ультрамариново-голубой краской и подсветкой и золотыми фонарями на фасаде, даже Лука тихонько присвистнул. Все места для парковки были до отказа забиты самыми дорогими автомобилями, из которых можно было бы, пожалуй, организовать элитную выставку. У входа грудилась толпа из зевак, съемочных групп разных каналов, великолепно одетых гостей, даже несколько полицейских экипажей дежурило… Лука пристроился за Ламборджини кричащего апельсинового цвета и стал с безучастным видом наблюдать, как автомобили один за другим подъезжали к центральному входу, притормаживали, высаживая гостей, а затем их отгоняли нанятые организаторами служащие куда-то на ближайшие парковки.

— Мог бы предупредить, что тут будет телевидение и полно знаменитостей… — выдохнула немного ошарашенная Кристина.

— Я понятия об этом не имел, — Лука небрежно пожал плечами, а девушка плотнее закуталась в меха, потому что от волнения ее начало трясти. — Уже струсила? — нахально скривился он, вновь ее дразня.

— Нам не стоило появляться вместе на публике накануне эфира, — заметила она строго. — Это может быть истолковано как угодно и точно не пойдет на пользу нам обоим…

— Боишься сплетен — не связывайся с журналистами и журналистикой. Неужели еще не привыкла к тому, как твою персону постоянно полощут в интернете в желтых изданиях?

— Вообще-то я это не читаю… — фыркнула пренебрежительно Кристина.

— А вот я все о тебе прочел, что смог найти. Неплохо так провел пару вечеров… Кое-что не на шутку позабавило… У тебя, оказывается, целая армия влиятельных любовников… Мог ли я подумать, что та нежная и робкая девочка, что когда-то явилась в мой дом и растаяла от жарких ласк, вырастет в звезду скандального шоу. Может, это я на тебя дурно влияю? — поддел он, но его слова и взгляд почему-то источали нежность.

— О, я тоже прочла о тебе массу нелицеприятных вещей, когда готовилась к передаче… — парировала она. — И не могу сказать, что читать об этом было приятно. Насколько понимаю, несколько девушек писали на тебя заявления, обвиняя в насилии.

— А потом забрали свои заявления, — беспечно возразил Лука. — Мы уладили споры полюбовно. Некоторые просто не умеют соотносить собственные фантазии с желаниями. Хотят чего-то, а когда это получают, остаются недовольны. Не переживай — с этими делами все давно улажено. Я не маньяк. Вернее, не до такой степени, чтобы отношения со мной стали смертельными.

— Но урон психике могут нанести однозначно…

— У тебя достаточно устойчивая психика, чтобы иметь со мной дело. К тому же мы идеальная пара, как ни крути… Я — богатый холостяк с ужасной репутацией. Ты — восходящая звезда скандального шоу. Просто мечта желтой прессы… Так что не переживай. Тебе понравится.

— Мне уже совсем это не нравится, черт возьми! — вскипела она вновь, раздражаясь из-за его беспечности. С этим самодовольным типом в принципе невозможно было поддерживать спокойный диалог. Он постоянно бесил. Кристина с радостью высказала бы ему много чего нелицеприятного, но их Феррари в этот момент поравнялась с центральным входом в ресторан. Тут даже ковровая дорожка имелась, правда не красная, а голубая, но дела это не меняло — участники благотворительного мероприятия не скупились на роскошь и комфорт, а также явно знали цену своим персонам. Перед Кристиной открыли дверь, и, когда она вышла из автомобиля, на нее наставили две камеры, к лицу подсунули микрофон в меховом чехле, а прямо перед ней возникло лицо улыбающейся голливудской улыбкой в тридцать два зуба красотки в белоснежных мехах с ярко-рыжим косым карэ и огромными темно-карими глазами. Пока девушка пыталась вспомнить, видела ли она это лицо раньше, на нее уже набросились с градом приветствий и вопросов.

— И у нас новые гости! — воскликнула в свой микрофон огненная девушка, из которой восторг плескал через край. — О, приветствую! Добро пожаловать! Кристина Рогожина — новая звезда Прайм-ТВ! Рады видеть свежие лица на нашем традиционном ежегодном благотворительном вечере Доброе сердце! Представите нам вашего спутника?

Спутник уже тоже успел выйти из автомобиля и оказался в компрометирующей близости у Кристины за спиной — обнял за талию, обозначив свое, и притянул к себе, заставляя ощутить привычный жар от своей близости.

— Здравствуйте. Да, конечно! — уже научившись скрывать чувства за внешним спокойствием, засияла обаятельной улыбкой Кристина. — Лука Дмитриевич Логинов, владелец и руководитель Стандарт Аудит Групп.

— Аудит? — с гипертрофированным изумлением взвизгнула девушка, округлив на Луку глаза. — Я не ослышалась? С вами нужно быть поосторожнее? Никаких теневых доходов? Всем выйти из сумрака и все такое? — Она кокетливо подмигнула Луке и скривила пухлые алые губы в провокационной улыбочке. — А можете провести аудиторскую проверку для меня лично?

Кристина кожей почувствовала, как Лука скучающе вздохнул.

— У вас глаза честные, — мягко охладил пыл девушки он. — Я вам и так верю.

— О, вы мне льстите, но как приятно, черт возьми… — промурлыкала она как ни в чем не бывало. — Кстати, ваша дама сегодня без украшений! — Пробежавшись опытным оценивающим взглядом по Кристине, рыженькая красотка скорчила изумленную гримасу. — Скажите, это что-нибудь значит?

— Очень может быть, — интригующе произнес Лука, и Кристине только оставалось догадываться, к чему эти намеки. Впрочем, ответ быстро нашелся сам собой. Когда их проводили внутрь, у входа обнаружились многочисленные рекламные плакаты и стенды некоего ювелирного дома Золотая Империя, очевидно, главного спонсора благотворительной акции. Черт, если это то, о чем она подумала, Лука собирался сегодня скомпрометировать ее гораздо больше, чем она ожидала. Обсуждать все эти тонкости особенно не было возможности. Внутри здания их вновь встретила камера и на этот раз мужчина-корреспондент. Лука сегодня, похоже, собирался быть в тени, и отвечать на вопросы журналистов почему-то приходилось Кристине. Не то чтобы ее это сильно напрягало или пугало, просто слишком уж неожиданно было попасть с корабля на бал, да еще в компании этого возмутительно притягательного типа.

Из гардероба им предложили пройти на фотосессию и не меньше двадцати минут снимали вдвоем и по отдельности во всех ракурсах на фоне рекламных плакатов Золотой Империи и Доброго Сердца, то подавая бокалы с шампанским, то предлагая взять букеты цветов, то подсовывая подарочные коробочки с какими-то великолепными украшениями. Какое этот балаган роскоши имел отношение к благотворительности, Кристина плохо себе представляла и потому безучастно и натянуто улыбалась, чувствуя себя не в своей тарелке. Ее спутник держался спокойно и нейтрально, будто посещение подобных мероприятий входило в список его регулярных дел, хоть он и утверждал обратное. Однако, даже на его лице она заметила скептическое выражение разочарования, скуки и раздражения, когда их наконец проводили в зал с большими круглыми столами и указали места, обозначенные табличками с именами, выставленными на изящных золоченых подставках с кристаллами. Должно быть, они тоже были призваны демонстрировать мастерство ювелиров Золотой Империи.

Великолепные дворцовые интерьеры ресторана сияли золотом, хрусталем и огнями на фоне яркой бирюзы. Вычурно. Дорого. Шикарно. Дамы в вечерних платьях и драгоценностях. Джентльмены в смокингах. Улыбки на миллион долларов и пресыщенные изобилием и вседозволенностью глаза, ищущие новых впечатлений. Столы ломились от изысканных закусок, шампанское текло рекой. В центре двухъярусного зала на первом этаже организовали круглую сцену, на которой поместили клавесин, две скрипки и оперную вокалистку, нарядив всех музыкантов в белые парики и во французские костюмы восемнадцатого века. Немного привыкнув к атмосфере, Кристина начала узнавать некоторых из присутствующих, безошибочно определив, что тусовка имела отношение к кино, эстраде и телевидению. Пожалуй, именно эта публика любила подобный размах, пафос и громогласность под прикрытием благих намерений.

Когда уселись на свои места, тут же оказались втянутыми в светские беседы за своим столом, пока официальная часть вечера еще не началась, и гости были временно предоставлены сами себе. Тучный мужчина с красным лицом уминал все подряд за обе щеки, не забывая при этом всякий раз облапывать похабными взглядами приближающихся официанток в строгих, но довольно коротких юбочках-карандаш. Его юная прекрасная супруга даже не смотрела в его сторону и взахлеб рассказывала молодому мужчине серьезного вида о своих планах самой организовать элитное благотворительное мероприятие гораздо более высокого уровня, где она представит свою новую коллекцию вечерних платьев. Дама преклонных лет, сидящая рядом с Лукой, по-видимому, знаменитая актриса театра, не замолкая, рассказывала про свои нетленные сценические шедевры и сопровождала речь томными жестами и кокетливыми взмахами накладных ресниц. Затем, будто невзначай, накрыла на столе его руку своей сухенькой ладонью, усыпанной кольцами, и принялась доверительно нашептывать о том, какие интриги плетут против нее завистливые коллеги. Какая-то чопорная леди в черной шляпке с декоративной вуалью рядом с Кристиной тут же манерно повернула голову в ее сторону.

— Старая выдра, видимо, убеждена, что она до сих пор свежа как роза поутру… — ухмыльнулась она. — Как вам тут? По-моему было бы мило, если бы не вся эта публика. Я бы половину прохиндеев на порог не пустила… А вообще прекрасная возможность совместить приятное с полезным. Терпеть не могу, когда давят на жалость всеми этими душещипательными историями несчастных больных малюток. Тут хотя бы аппетит не портят видами всех этих больничных кошмаров и патологий. Моя племянница тоже перенесла рак пару лет назад, и ничего, не кричала об этом на каждом переулке… — Заметив, что Кристина не слишком-то откликается на эту тему, дама всплеснула руками. — Да что ж это я! Сама порчу вам настроение всяким вздором. Вы, кстати, уже видели коллекцию ювелирных украшений?

Кристину всю передергивало от этих циничных рассуждений, и она с трудом выдавила из себя натянутое: «Еще нет». Тогда дама пустилась в пространные рассказы о своих знакомствах в кругах ювелиров, о владельце Золотой Империи, у которого в любовницах была какая-то оперная дива, об отвратном качестве наших ювелирных изделий, о том, что она предпочитает исключительно Tiffany и Cartier и так далее и тому подобное. Лука тем временем вынужден был принять приглашение своей немолодой собеседницы и выйти с ней потанцевать. Сжав ее талию и бесстыдно опустив руку пониже спины, подмигнул скучающей Кристине, вызвав у той насмешливую улыбочку. Видимо, не добившись желаемого эффекта, чуть сжал ягодицу своей партнерши пальцами и, когда та вдруг взвизгнула, отвесив ему пощечину, а Кристина прыснула от смеха, изобразил полное недоумение, потом раскланялся и вернулся к столу, склонившись над девушкой и обдав ее ухо горячим дыханием.

— Потанцуешь со мной, солнышко? Иначе даже боюсь представить, что будет, если наша репутация пострадает в столь блистательном обществе…

— Потанцую, только чтобы больше не вести светских бесед… А вот получил ты по заслугам, — прошептала она в ответ, поворачиваясь и натыкаясь на его взгляд глаза в глаза в упор. Пока она не успела среагировать, Лука приблизил лицо и жарко тронул ее губы горячим влажным поцелуем, заставив вспыхнуть.

— Прости, не удержался, — нисколько не сожалея, ухмыльнулся он ее реакции. — Моя партнерша по танцам завела меня не на шутку.

Понимая, что сгорает от смущения и при этом с трудом сдерживает улыбку, Кристина встала, позволив взять себя за руку, обнять за талию и утянуть подальше от их столика.

— Учти, я поступлю, как она, если станешь распускать руки, — попыталась противостоять его напору она.

— Правда думаешь, что справишься? — прорычал Лука, резко притягивая к себе, заключая в сети своих объятий и осторожно покачивая в танце под размеренные звуки менуэта. Вся переполнившись дорогим мужским ароматом и как всегда тая от желания, Кристина позволила себе расслабиться и насладиться этим танцем. Тайком разглядывая из-под длинных ресниц очертания мужественного мужского подбородка и соблазнительно сочных губ, вновь почувствовала себя той глупой наивной девочкой, попавшейся в ловушку искусного соблазнителя. Закусила губу, слизывая вкус его мимолетного поцелуя. Провела ладошкой по шелковому лацкану его смокинга вверх, обвив Луку за шею и поднимая на него взгляд. Серебро его глаз, казалось, зашипело, плавясь и закипая.

— Тоже вспомнила тот танец на свадьбе наших родителей? — Совершенно не смущаясь огромным количеством людей и камер, мужчина отодвинул за спину шелковое полотно ее волос, склонился и жадно прошелся носом по женской шейке от ключицы к ушку. Его пальцы стиснули нежную кожу на ее обнаженной спине и бесстыдно пробрались под край глубокого выреза сзади, заставляя затвердеть соски. Острые болезненно-возбужденные бутоны невольно потерлись о плотную ткань его смокинга сквозь тонкий шелк платья. — Никогда не забуду, как вылизал тебя тогда на свадьбе наших родителей, — продолжил сводить с ума этот дьявол-искуситель. — Даже вкус твой помню… и запах… и цвет твоих промокших трусиков тоже… А еще — какой красивой ты была, когда насаживалась на мои пальцы…

— Прекрати… — в отчаянии выдохнула девушка, пытаясь остановить обрушившийся на нее поток воспоминаний, от которых, совсем как тогда, задрожали колени, закружилась голова, и по коже врассыпную бросились полчища охваченных паникой мурашек.

— А то что? — обжег тлетворный мужской шепот. — Чего ты так боишься, Кристина? Или теперь предпочитаешь контролировать свои желания?

— С тех самых пор как ты дважды меня предал, — вдруг помрачнев и потеряв ощущение волшебства, прошептала она. На глазах навернулись горючие слезы, пальцы сами сжались в кулаки, которые тут же обрушились на мужскую грудь ударом сопротивления. — Пусти… Нам лучше пройти на свои места, держаться на расстоянии и не поддаваться ненужным порывам, когда чувств уже давно не осталось.

— Правда? — съязвил он, вдруг весь загораясь от ярости. — Если бы чувств не осталось, ты бы не стала выслеживать меня. Не так ли, солнышко? Нас обоих влечет друг к другу, и даже ты ничего не можешь с этим поделать. Не отрицай.

— Я не… — в панике попыталась защититься она, еще сильнее упираясь в его грудь.

— Нанятый мной детектив следил за тобой в тот день. — Его пальцы больно сомкнулись на ее плечах, не выпуская. — И я не спал с той девицей, с которой пришел в ресторан. Хотел ее трахнуть, но не смог. Я никого не хочу в последнее время, кроме тебя. Будто сам не свой с тех пор, как тебя встретил. В это ты можешь поверить?

Ее глаза расширились, пытаясь осмыслить сказанное. Горло перехватило спазмом. Хотела возмутиться фактом слежки, но что она могла ему предъявить, если сама поступила ничем не лучше. Этот красивый эффектный мужчина, которой являлся ей в самых откровенных и сладких снах, всегда вызывал одинаковую реакцию — смешанное со стыдом желание, волнующую боль безответных чувств и гнев от кипящей в груди несправедливости.

— Извини… Я хочу, но уже не могу, — выдохнула она и как-то разом поникла, ответив на его последний вопрос.

Мужские руки разжались, Кристина высвободилась из сладко-ядовитого плена и тут же отпрянула, как от адского пекла, не в состоянии выдерживать его упрекающий, темный взгляд серых глаз, в которых она всегда боялась увидеть полное безразличие. Он не стал ее останавливать, когда Кристина поспешно сбежала в дамскую комнату, не стал ее дожидаться, не стал преследовать и спорить. Просто вернулся на свое место за столом, с мрачным видом зависнув над стаканом виски и выкуривая сигарету. Сменили несколько блюд. Лица гостей раскраснелись от обильной еды и выпивки. Клавесин стих, ему на смену пришла более современная музыка из динамиков. Инициативу в свои руки взяла модная ведущая, сыплющая пошлыми шуточками и весело флиртующая с гостями, и вечер постепенно перетек в официальную часть.

— Как все вы знаете, — задушевно и с придыханием вещала ведущая с огненным каре и в алом сверкающем платье в пол, — благотворительный фонд Доброе Сердце сегодня будет проводить аукцион ювелирных изделий, которые нам любезно предоставил наш спонсор, ювелирный дом Золотая Империя. Будут классические торги, так что, думаю, многие дамы рассчитывают сегодня пополнить свои коллекции драгоценностей, а мужчинам придется существенно раскошелиться, дабы не разочаровать своих прелестных спутниц. В общем-то мы женщины любим вас бескорыстно! Как говорится, дарите, что хотите, главное, чтобы мех красиво отражался в серьгах с бриллиантами! Напоминаю, что деньги от аукциона пойдут в фонд помощи детям, страдающим от сердечно-сосудистых заболеваний. И это прекрасно! Красота спасет мир!

Вместо музыкантов на круглой сцене теперь была установлена небольшая изящная стойка для ведущего аукциона. Девушки модельной внешности в коротких белоснежных платьях, усыпанных кристаллами, приготовились выносить лоты. На многочисленных развешанных по залу экранах высветился первый предлагаемый шедевр, и торги начались. Гости беспокойно заерзали на стульях, глаза загорелись, щеки раскраснелись, губы расплылись в предвкушающих азартных улыбочках.

Кристина с каждой минутой все более явно ощущала, что ее пребывание здесь неуместно. Она уже практически была готова встать и уйти, когда предусмотрительно бросила взгляд на своего спутника. Лука мрачно и сосредоточенно курил, откинувшись на спинку стула и наблюдал за этой вакханалией сквозь презрительный и циничный прищур. За весь остаток вечера он больше не проронил ни слова. Благо, окучивавшая его актриса настолько оскорбилась его выходкой, что больше не вернулась за их столик. Первый порыв сбежать без предупреждения у Кристины прошел, когда она поймала на себе ответный мужской взгляд, темный, жесткий, пригвождающий к месту. Девушка сглотнула и все же слегка наклонилась к Луке, чтобы он расслышал.

— Ты не считаешь, что мы могли бы уйти? Мне не нравится это место, — произнесла она холодно и отстраненно, и вновь получила хлестким взглядом по лицу, будто пощечину.

— С чего бы вдруг? — отчеканил он в ответ, приподняв бровь. — Ты знаешь цель моего присутствия.

Кристина нахмурилась, затем набрала в грудь больше воздуха.

— Ты правда считаешь, что это и есть благотворительность? — наконец не выдержала она.

— Это мир больших денег, моя хорошая. И в нем ими распоряжаются, как считают нужным. Тут всем похер, что я думаю по поводу этого балагана. Так что мы останемся здесь, — отрезал он и отвернулся.

— Но… — вновь попыталась возразить она.

— Три миллиона, — перебил Лука, подняв руку.

— Три двести, — тут же ответили из другого конца зала.

— Три пятьсот!

— Четыре миллиона!

Девушка взглянула на ближайшую цифровую панель, на которой сейчас красовался роскошный комплект из рубинового ожерелья в виде тончайшей нити, на которую были нанизаны мелкие капли, усыпанные бриллиантами, и крупные цельные капли рубина чистейшей воды, а также удлиненных серег того же стиля. Она облизала губы, откинувшись на спинку стула, и стала в недоумении наблюдать, как местные толстосумы с веселым и упрямым азартом доводили цену за комплект до абсурда.

— Двенадцать миллионов триста раз. Двенадцать миллионов триста два. Двенадцать миллионов триста три, — торжественно отсчитал аукционист и ударил молоточком по отбойнику. Продано джентльмену за девятым столиком за двенадцать миллионов триста тысяч. — Аукционист указал молоточком в сторону Луки. Кристина тяжело вздохнула, но не успела прийти в себя, когда Лука поднялся и подал ей руку.

— Теперь пошли, раз больше не хочешь здесь оставаться.

Девушка подняла на него тяжелый взгляд и поджала губы, скрестив руки на груди. Затем оглядела присутствующих, некоторые из которых бросали на них любопытные и недоуменные взгляды. Видимо, уходить раньше окончания торгов все же было здесь не принято. Поразмыслив с полминуты, она встала самостоятельно, проигнорировав руку Луки, и мимо него прошла к выходу. Когда они оказались в пустом холле, почувствовала крепкую хватку на правой руке чуть выше локтя, а затем легкий рывок, заставляющий развернуться и упереться в мужскую грудь.

— В чем дело, Кристина? — недовольно прорычал Лука, удерживая ее за плечи.

— Это у тебя нужно спросить, — отчеканила она зло. — С чего ты взял, что можешь вот так мной командовать?

— Потому что я устал от твоих выходок!

— От моих отказов, если быть точнее? Не нравится, когда тебя отвергают? Так, может быть, пора уже принять тот факт, что я не твоя собственность?

— Очень спорный факт, солнышко… Учитывая, как ты постоянно на меня реагируешь. — В темном взгляде появились опасные всполохи желания, а соблазнительные губы скривились в привычной ухмылке. Разжав болезненную хватку, Лука тихонько вздернул ее лицо за подбородок краем указательного пальца, затем убрал руки в карманы, будто предоставляя ей полную свободу действий. — Если я попрошу тебя вежливо и учтиво, как джентльмен, коим не являюсь, ты соблаговолишь последовать за мной?

Глядя на него снизу вверх, Кристина пыталась совладать с неправильными чувствами, всегда бушующими рядом с ним. Затем краем глаза вдруг заметила их отражение в огромном зеркале. Он — высокий статный матерый красавец, со стильной идеальной укладкой, в дорогом костюме с бабочкой, вальяжный и полный нахальства как всегда. Она — эффектная яркая блондинка в экстравагантном черном платье в пол, которое постепенно перетекает в огненно-вишневый внизу подола. От левого бедра — длинный вызывающий разрез, стройные ножки обуты в вишневые туфельки, усыпанные крупными декоративными камушками. Талия перетянута витым золоченым пояском. Дух захватывало от такой красивой пары… и на них сегодня многие бросали восхищенно-завистливые взгляды…

— Красиво смотримся вместе, не так ли? — усмехнулся Лука, разворачиваясь к зеркалу и притягивая к себе девушку со спины. — У меня сегодня тоже вечер воспоминаний… — добавил он. — Только разница теперь в том, что моя малышка стала слишком строптивой, чтобы признать, как ей нравится подчиняться…

Кристина возмущенно покачала головой, но все же позволила взять себя за руку.

— Пойдем, заберем мое приобретение. Потом отвезу тебя домой и провожу до подъезда как галантный кавалер, коим тоже не являюсь.

По-прежнему борясь с безумными всполохами противоречивых эмоций и страхов, Кристина последовала за ним, терпеливо дожидаясь, пока он оформит сделку по покупке. Когда все было закончено, Лука приблизился к ней с черной бархатной коробочкой, поставил ее на ближайший столик, раскрыл и достал ожерелье.

— Разреши? — произнес Лука, хотя разрешение ему на самом деле вовсе не требовалось. Подойдя к Кристине сзади, аккуратно застегнул роскошное украшение на ее шейке, поцеловал и развернул к ближайшему зеркалу. — Ты прекрасна. Прошу, надень серьги. Я хочу, чтобы все это стало твоим… — прошептал он ей на ухо, едва заметно сжимая волосы у нее на затылке и чуть закидывая назад голову. Его повелевающий взгляд облил кипящим металлом, будто предупреждая, что возражать чревато. Кристина растерянно смотрела на свое, на их отражение. Камни и правда смотрелись на ней как влитые… особенно с этим платьем… на белой нежной коже, оттененные шелковыми светлыми волосами. Во рту пересохло. Уже предвидя очередной конфликт, опустила глаза, беспомощно облизывая губы.

— Прости, не нужно было… — прошептала едва слышно.

— Кристина… — раздался в ухе предупреждающий горячий рык.

— Я не могу это надеть и… принять… — выдавила она из себя.

— Что это значит? — мужской голос резко похолодел, брови нахмурились, глаза потемнели, пальцы крепче сжали волосы на затылке, и мужское лицо нависло над ее, вынуждая залиться жаром.

— Эт-то значит, что я не могу принять… т-такой дорогой подарок от тебя… — наконец высказала она все, что должна была.

— Что, прости? — в резком голосе послышались высокие нотки недопонимания и низкие глубокие ноты нанесенного оскорбления. Кристина высвободилась из его хватки и отступила спиной к зеркалу, замечая, что на них смотрит находящийся неподалеку персонал и случайно вышедшие прогуляться гости. Девушка стала судорожно расстегивать ожерелье, сняла и тут же протянула ему, а когда он не взял, положила в коробочку на столе, чувствуя, как пальцы предательски дрожат.

— Я правда не могу, Лука… — тряхнув головой, на этот раз уверенно и даже упрямо произнесла она. Мужчина заставил себя набрать в грудь побольше воздуха, чтобы утихомирить поднимающуюся ярость.

— Может, объяснишь вразумительно почему? — стальные глаза смотрели отчужденно, дико, хищно.

— Потому что у нас с тобой не те отношения, чтобы… — начала она, но договорить не успела.

— А какие у нас должны быть отношения, чтобы ты наконец поняла, что мне дорога? — рявкнул он, заставив вздрогнуть.

— Я… я не знаю… я просто… — По коже пробежался ледяной озноб при виде исказившегося в гневе мужского лица.

— Тогда убирайся! — прошипел он вдруг яростно и презрительно, демонстрируя звериный оскал.

— Что?.. — тут же взвилась на этот резкий окрик.

— Ты слышала! Пошла вон со своей чертовой гордыней!

— Да ты просто… — договорить не смогла, захлебнулась изумлением, потом стыдом, оттого что все это происходило на глазах у посторонних людей, потом гневом. Кровь разом отлила от лица, от рук и ног, вместе с ней отхлынули и силы, вызывая дрожь и слабость во всем теле. — Сам иди к черту! — прокричала сквозь слезы, развернулась и стремительно понеслась к выходу.

— Да! Да, Кристина! И я пойду! — закричал он ей вслед, оглушая и добивая. — Я именно такой! Какое бы ты оскорбление ни придумала! Поэтому пошла к черту! Мне надоели эти игры в ледяную статую! Чего тебе еще нужно?! Я развелся! Я хрен знает сколько времени ищу с тобой встречи! Чего ты хочешь? Чтобы на коленях перед тобой ползал и прощения просил?!

Слезы пеленой заволокли глаза, когда она, ничего не соображая, на бегу накинула на себя полушубок, выскочила на улицу и нырнула в ближайшее такси, дверь которого услужливо открыл швейцар.

— Кристина! Кристина! — догнали ее из-за спины новые яростные окрики, но за ней захлопнули дверь, отсекая эти ужасные звуки.

— Пожалуйста! Поезжайте! — потребовала она у водителя. Тот послушно вырулил с парковки. Пустые ночные улицы услужливо расстелили ленты дорог, не задерживая и не давая задуматься и оглянуться.