Эпилог

полтора года спустя…

Лето наступило внезапно, вслед за долгой, тянущейся весной, когда снежный покров долго таял, исчезал ненадолго, вновь появлялся и опять сходил.

Я стояла сейчас на крыльце нашего нового дома, возведённого взамен прежнего, уничтоженного пожаром. Старого лесничего дома уже нет, мы сами приняли решение уничтожить его, поскольку не желали оставаться там, где пережили страх и боль.

Вместо старого появился новый просторный дом с широкой террасой и большими окнами. Климу казалось, что окон слишком много, но я настояла, мотивируя тем, что лес, окружавший нас, это самый лучший вид из окна. В конце концов, он уступил моему желанию, ведь он умел идти навстречу, находил компромиссы, а я постепенно училась выражать свои просьбы, не боясь быть непонятой.

Наш дом был пропитан древесным духом и летней свежестью. Интерьер был прост, самодельная мебель, сделанная Климом, полки с книгами, с нашими любимыми изданиями.

На кухонном столе также стояли кружки с небольшими трещинками. Я никак не решалась выбросить их, ведь именно с ними связано начало нашей истории. Эти стаканы напоминают мне первый день нашего знакомства, нашу первую встречу, неловкую тишину и взгляд Клима, заставивший меня замереть от волнения.

Клим подошел ко мне сзади и обнял меня. Шрам на его лице для меня незаметен, словно слившись с моим миром навсегда, стал неотъемлемой частью пейзажа леса, неба и всего мира вокруг.

Руки мужа покоятся на моём округлом животике, ощущающем движения маленького существа внутри, беспокойного, нетерпеливого, стремящегося скорее появиться на свет. До рождения осталось около двух месяцев, возможно меньше, врачи предупреждали, что первенцы нередко рождаются раньше назначенных сроков. Каждый вечер Клим изучает литературу о прохождения беременности, я вижу, насколько он тревожится. Он не признаётся в этом открыто, однако я всегда точно знаю, что чувствует мой муж.

- Ты замерзла? - спрашивает он.

- Нет, - говорю я. - Тепло.

Действительно, рядом с ним мне всегда тепло в любое время года. За прошедшие месяцы я освоила искусство растопки печи, а он научился уверенно обращаться с компьютером и интернетом. Мы продолжаем учиться друг у друга спокойно, размеренно, без лишней суеты.

Недавно Клим основал консультационный центр поддержки тем, кто прошёл войну. Сначала я волновалась об успехе предприятия, ведь мой супруг немногословен, замкнут, и лес был долго его убежищем от людской толпы. Однако оказалось, что именно такой человек необходим многим вернувшимся оттуда, травмированным, потерявшим себя, оставшимися одинокими среди близких людей. Благодаря Климу они находят понимание и поддержку.

Сейчас консультации проходят онлайн, и постепенно число подписчиков увеличивается. И пусть их пока не много, но это важные люди, обращающиеся к нему из разных уголков страны. Он внимательно выслушивает каждого, иногда произносит короткие, сухие рекомендации, иногда они о чем-то подолгу разговаривают, но главное, что они понимают, что он действительно осознаёт глубину их страданий, ведь сам преодолел подобное испытание.

Подыскиваем отдельное здание в городе, планируя, оборудовать его для посещения и, если необходимо, лечения людей. Планируем пригласить профессиональных психологов, физиотерапевтов, тренеров лечебной гимнастики. Деньги для этого есть, часть его выплат, часть моя, доставшаяся мне после скандального развода.

Я активно занимаюсь оформлением документов, ведением сайта центра и управлением финансами. Я стала много писать, только теперь не статьи и репортажи, а в личный дневник.

Теперь я пишу лишь о своей жизни, о лесной прохладе после дождей, о ночной песне совы, о совместном чтении старых книг, пока Клим ремонтирует крыльцо, о полезном супе из молодой крапивы, растущей возле самого порога.

Пишу, что настоящая любовь проявляется не громкими признаниями и пышными обещаниями, а простыми поступками и тихим присутствием рядом в минуты тревоги, в доверии друг другу.

- Никогда бы не подумала, что счастье способно быть столь тихим, - задумчиво произношу я.

Он улыбается чуть заметно, и я ощущаю лёгкую дрожь его губ на моём плече.

- Это счастье, перешедшее в покой, - возражает он. - Счастье - это когда есть, кого оберегать. А покой - это когда защищаемый находится рядом.

В пол оборота смотрю на мужчину, крепко держащего меня, словно я самое ценное сокровище вселенной. Вот наша реальность, выстраданная нами, и этого вполне достаточно.

Прикладываю ладони поверх его рук, лежащих на моём животе. Ребёнок слегка толкается изнутри, осторожно, настойчиво, словно говоря: «я тут, я с вами, я уже люблю вас, я жду своего часа».

Клим застывает, затаив дыхание всякий раз, чувствуя движение малыша, он опасается лишний раз шелохнуться, будто страшась нарушить волшебство момента. Я ласково улыбаюсь.

- Боишься? - спрашиваю я.

- Да, - честно отвечает он. - Очень.

Поворачиваю голову, встречаясь взглядом с мужем, таким любимым и родным. Глажу пальцем знакомый шрам, целуя его каждое утро. Серые глаза смотрят светло и проникновенно, полные нежности и заботы.

- Ты станешь прекрасным отцом, - уверяю я. - Ведь ты знаешь, что значит любить. Остальное придёт само собой.

Его взгляд наполняется благодарностью и любовью.

- Люблю тебя, - шепчет он.

- Люблю тебя, - повторяю я.

Так и стоим обнявшись на крыльце, наблюдаем закат солнца, появление звёзд. Слушаем ночное пение совы, стрекотание кузнечиков неподалёку.

Закрываю веки, погружаясь в ощущение дыхания любимого мужчины, тепла его ладоней, биения сердца, движений ребёнка внутри живота, тихого шума леса.

Стою на крыльце своего дома, в крепких объятиях любимого человека, и счастливо улыбаюсь. Мы помогли друг другу выжить.