3 глава

Прятаться было бесполезно. Все мне казалось очень странным, но приходилось мириться с той реальностью, в которой я сейчас живу.

Я вышла из укрытия на глаза хозяйки этого дома. Она посмотрела на мои ноги, потом подняла глаза на меня и произнесла четко, по слогам:

— Я спрашиваю, где твои башмаки?

Я пожала плечами и сказала так, как будто я потеряла совершенно ненужную вещь:

— Я не знаю. Может, потерялись где-то.

— Георг, ты слышал свою дочь? Я всю зиму ткала полотно на одеяла, чтобы купить ей обувь, а она как ни в чем не бывало, говорит, что она их потеряла. Отец нахмурился: — Значит, осенью выдадим ее замуж в башмаках Мирел, а там продам шерсть и куплю уже старшей ботинки. Рыжуля возмутилась:

— Как так? И жених для Эмилии, и мои ботинке ей? С каких пор младшая вперед старшей замуж выходит?

Отец грохнул своим кулаком по столу так, что все подпрыгнуло, включая меня.

— Как я сказал, так и будет!

Мирел расплакалась и выбежала из дома. Мне правда было жалко девчонку. Она то не виновата, что я, или та, в чье тело я попала каким-то неведомым образом, потеряла свои башмаки. А про свадьбу сама слышу первый раз. Я кинулась за своей уже сестрой. Увидела край юбки, который скрылся в сарае. Побежала вслед. Тут было много загонов. Я прислушалась и услышала всхлипывания в конце этого большого помещения. Я дошла до самого конца и увидела в одном из загонов на сене лежащую девушку. Мне было ее искренне жаль, я бы с удовольствием поменялась с ней местами. Мне меньше всего хотелось выйти замуж за неизвестного мужчину. Я присела рядом и погладила ее по спине. Она обернулась и крикнула на меня:

— Отстань от меня. — Тихо, успокойся. Слезами горю не поможешь. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Не останешься ты без обуви.

Она всхлипнула и села. Девушка вытерла слезы:

— Что ты можешь придумать? Ты же глупая. Как матушка говорит: бог тебе только красоту дал, а вот ума нет. Я ей улыбнулась:

— Дуракам проще живется. Не такая я уже и глупая. Расскажи, как тут зарабатывают деньги.

— Что зарабатывают? — Монеты, рубли, доллары?

Она вылупила на меня свои глаза:

— Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь! Монеты нам никто и не даст. Это только у рыцарей есть сундуки с золотом. У нас оловянные кругляшки. За них матушка покупает ткань, украшения, башмаки.

При воспоминании о моей потере она опять всхлипнула. Я погладила ее по спине.

— А что продают на ярмарке?

— Все продают. Отец с братьями как раз приехали с соседней деревни, меняли сено и орехи на то, что можно выменять, а через три недели будет ярмарка у нас и твой жених приедет в сваты. Матушка собирает вещи в приданое на твою свадьбу, а в следующем году старший невестку приведет в дом. Уже сговорились.

Она всхлипнула и вытерла нос. Я переваривала ту информацию, которую она мне сказала. Она нахмурилась и посмотрела на меня с подозрением:

— Эмилия, почему ты это все спрашиваешь? Ты и так лучше меня все знаешь.

— Ага, вспомнила. Пока в воде была, чуток подзабыла.

Она кивнула мне, сжала край юбки:

— Я ж говорю, что дура.

Я обняла девушку. Хоть у меня и никогда не было сестры, но Мирел мне очень нравилась, и было искренне ее жаль.

— Эй вы, лентяйки, вы куда запропастились? — услышали мы сердитый голос.

Сестра растерла слезы по щекам, и мы вышли из своего укрытия. Матушка стояла в дверях, поставив свои руки на талию, и сердито смотрела на нас.

— Где орехи, за которыми вы сегодня ходили?

Я посмотрела на Мирел, она с ужасом закрыла рот рукой. Так как она молчала, то мне пришлось выкручиваться:

— Мы собирали орехи, но так получилось, что я залезла на дерево и рухнула в реку. Меня понесло течением. Там-то я и потеряла свои ботинки. И пока сестра меня вытягивала, она потеряла корзину.

— Да, что ж такое, — всплеснула руками женщина, — вы разорите нас с отцом. Будете сегодня наказаны: на ужин получите только хлеб и молоко. А сейчас идите, соберите фасоль и почистите ее. А вечером сядете вышивать и даже не думайте спрятать пяльцы. Эмилия — это тебя в первую очередь касается. Свадьба тут на носу, а у тебя очень мало приданого вышито.

Мы поспешили за дом на тот небольшой участок, который там был. Каменистая земля не позволяла разработать большой участок. Каждый раз мужчины занимались тем, что разбивали большие валуны, скатившиеся со скалистой части горы, но все равно участки были небольшие. Вот и сейчас отец и братья носили камни и складывали во дворе.

Мы прихватили корзины, разделили между собой полосы и принялись за работу. Через час от такой позы болела уже спина. Мы сволокли урожай на внутренний двор и поставили его у завалинки сарая. Пока чистили фасоль, я расспрашивала свою сестру. Мне же нужно понимать, что меня тут ждет.

— А кто в замке живет? — Эмилия, ты что забыла? Там же живет рыцарь Александр Бернсайд. Осенняя ярмарка приурочена к его свадьбе. Он обручился с дочкой соседнего феодала. Они хотят объединить войско, чтобы на нас меньше нападали враги. Два года назад соседние поселки сильно пострадали из-за нападения. Выжгли две деревни, хорошо до нас не дошли. Ты что, не помнишь?

Я закивала: — А, да, вспомнила. Ты мне больше рассказывай, и я вспомню все. Мирел покачала головой и продолжила:

— К нам тогда много беженцев пришло. Мы у себя поселили семью кузнеца Конона. А помнишь его сына Брайана? Он за тобой ухаживал, а ты сказала, что выйдешь замуж только за ремесленника. Вот отец услышал и договорился в городе. Теперь твой жених на ярмарку приедет и придет к тебе в сваты. Тут затрубили громко трубы в стороне замка. Я вскочила от неожиданности:

— Что это?

Сестра махнула рукой:

— Это рыцарь вернулся домой.

Я подошла к забору и увидела, как ребятня несется к концу улицы. Мне было интересно посмотреть, как выглядят рыцари. Я вышла за калитку и медленно пошла в сторону большого пыльного облака, которое приближалось к поселку.