38 глава

Я стояла на башне ворот и смотрела на рынок, который развернулся в том месте, что я выделила. За эти два месяца мы сделали такую работу, что можно было сойти с ума. Я отказалась от мысли приходить к моему мужу по ночам и не видела его уже довольно давно. Он окончательно замкнулся на своей половине. Хорошо, хоть спорные дела своих подопечных выходил раз в неделю решать. Ну как сказать выходил, просто присутствовал. Все дела давно выслушивал и решал Ричард. Алекс просто утвердительно кивал, и на этом разбирательство заканчивалось. Казначей, по-моему, поседел немного за этот период. Как только началась весна, я заставила отправить объявление, что за торговлю на рынке у нас, налог не берём. Казначей позеленел от моих слов и с трудом, но принял мои правила игры. — Нам нужны эти деньги! Госпожа, вы потратили практически все запасы. — Не мели чушь! — хлопнула я по своему столу в кабинете, — Я сказала: Нет!

— Но господин, он если узнает, что вы не берёте налог с торговцев, казнит меня и вас. Я поднялась со своего места и приблизилась к нему. Наши глаза была практически напротив друг друга, не считая того, что мужчина был выше меня: — Не казнит! Пусть сначала поднимет свою задницу с кровати! Если он бросил замок на произвол судьбы, то пусть пожинает плоды. Казначей начал ходить из угла в угол: — Вы нас практически разорили своими гобеленами. Их никто не купит! Теперь еще и эти рынки, с которых мы ничего не имеем. — Прекрати ныть! — я сложила руки на груди, — В конце концов, до весны вы дотянули благодаря мне и дальше будете процветать, так что прекрати здесь паниковать, а делай, как я сказала. Через два месяца наш рынок будет греметь далеко по округе, и мы тогда введём минимальный налог. Это будут монеты. По одной с торгового места. Занял два — плати две монеты. За два месяца они привыкнут, и те, кто сначала испугается, вернутся опять, а летом мы увеличим на две монеты, потому что торговать летом легче и до осени больше повышать не будем. Предложим торговцам открыть свои лавки, поможем с постройкой этих лавок, чтобы они закрывались, и за лавки будем брать больше. — Горе мне! Горе! Отрубит господин мне голову! И вот я смотрела на второй рынок. Первый был маленький, но всё равно я считала, что всё шло, как надо. В этот раз торговцев приехало в два раза больше. Правда, дорогу они всю разъездили и там было сплошное месиво. Придётся ещё и про неё думать, чтобы к нам ехали и не думали, что застрянут в грязи. Придётся отсыпать дорожный тракт к замку. А пока подъезд к замку мы накрыли брёвнами и скрепили. Получился небольшой, но чистый заезд. А сам рынок мы устелили досками, чтобы приятно ходить. Хоть это было и дорого, но нужно привлекать людей. Те участки, что мы поделили перед замком, были полностью разобраны и многие с началом весны начали их разрабатывать. Также для укрепления стены начали подвозить камни, которые крестьяне разбивали на своих участках.

Работа кипела, и я радовалась. — Госпожа, вам тут нельзя долго стоять, — Люция накинула мне тонкую накидку на плечи, — А то застудитесь! Я кивнула ей, и мы пошли к лестнице. Она права. Мне нужно себя беречь, ведь я ношу под сердцем наследника, хотя его отец это сообщение полностью проигнорировал. А вот Ричард встречал меня низким поклоном и старался не подходить, если я к нему не приближалась сама. Общались мы только в присутствии казначея или служанки. Он всегда меня спрашивал о том, как я себя чувствую. Единственный мужчина во всём замке, который хоть как-то интересовался мной. Я чувствовала его прожигающий взгляд, когда проходила мимо, но я старалась не думать о нём, а это было сложно. В последнее время всё чаще я замещала за собой, как я слежу за ним, когда вижу его в окно, что мне нравится его фигура и это пугало. Видимо, гормоны, которые вырабатываются во время беременности, сыграли со мной плохую шутку. Меня интересовал тот мужчина, который не должен интересовать вообще, но сердце моё замирало при его появлении и было сложно отвести свой взгляд от чёрных глаз.

Стоило мне только вспомнить своего мужа, и сердце начинало ныть. Ведь любовь к нему никуда не делась. Мне было очень обидно, что он не целует меня с любовью, не радуется вместе со мной, что я от него забеременела, не гладит мой животик нежно. Внутри был тяжёлый камень обиды на него. Может все-таки стоит решиться с ним поговорить, и он услышит меня? Но внутри меня поднимался страх, и мне было теперь страшно не только за себя, но и за малыша внутри. Я спустилась вниз и пошла через всю территорию к главному входу. На улице заметно потеплело, и некоторые воины тренировались теперь на улице. Я старалась на них не смотреть. Тем более среди них я заметила рубаху Ричарда. — Госпожа, — услышала его хриплый голос сзади, стоило мне подняться по лестнице, — Мне нужно с вами поговорить. Я обернулась и посмотрела на него: — Я вас слушаю. Он смутился, оглянулся на прислугу, которая бегала мимо нас. Он посмотрел мне в глаза: — Я помню, что вы любили кататься верхом, поэтому приготовил вам лошадь для верховой езды. Я сглотнула, потому что я, видимо, много ещё чего не знаю про хозяйку этого тела. Я кивнула Ричарду: — Хорошо, не сегодня. Давайте мы с вами покатаемся позже. Я устала и хочу полежать. Я отвернулась и поспешила прочь. Мне хотелось проверить работу моих ткачих, которые занимались гобеленами. За два месяца я провела большую работу, и у нас уже были готовые полотна. Несмотря на все страхи Ирмы, мы всё-таки сделали то, ради чего всё это затевалось. Я зашла в ткацкую и нашла глазами рыжие кудряшки. Сердце моё пело, потому что отец отправил ко мне мою сестру Мирел. Да, он не знает, что я прячусь в этом теле, а так как было строго указано, что девушки должны уметь рукодельничать, он отправил ту, в ком был уверен. Я готова была кинуться и расцеловать ее, когда увидела. Она боялась, но я улыбнулась им и рассказала, что я от них хочу. Сестра оказалась самая способная и я даже не сомневалась ни минуты, назначила её старшей. Сорок пять дней нам понадобилось на создание гобелена. Старая Ирма создала рисунок, и мы строго ему следовали. Результат мне понравился, но я хотела разнообразия и картин более ярких, с пейзажами, а не только со сражениями. Мне хотелось создать новую моду, новый тренд. Поэтому второй гобелен мы решили изменить. Я с Люцией перерыла все запасы и нашла несколько картин с другими рисунками. Теперь мы пытались сделать что-то новое, добавив орнамент широкой полосой вокруг. За это время починили второй ткацкий станок, он оказался сломан, и мы запустили их уже два. Моя сестра строго следила за работой, потому что она уже хорошо понимала, что нужно делать. В итоге у нас сидели по две мастерицы на ткацких, которые потом сменялись ещё двумя. Три человека крутили нити, а два вычёсывали шерсть и пробовали окраску. Мы зажигали факелы и пряли при них, поэтому рабочий день был у нас дольше. На втором гобелене удалось добиться более тонкой ткани. Я, конечно, мечтала о шелковых нитях, но пока они нам недоступны. Работаем с тем, что есть. Я подошла к своей сестре, она увидела меня, сделала поклон и показала, какой рисунок получился. — Очень хорошо получается, молодцы! Отлично. Продолжайте и Мирел, поднимись позже ко мне в кабинет. У нас сегодня оплата второго месяца. Я выдам тебе деньги на всех. Она склонила голову и присела. Я потрепала ее по плечу, потому что обнять по этикету не могу, хотя очень хотелось. Я поднялась к себе, седа в кресло и погладила свой животик. — Всё у нас будет с тобой хорошо, мой малыш. В этот момент постучали в дверь. — Госпожа, вас просит к себе подойти господин.