39 глава

Сердце моё колотилось, как сумасшедшее. Я не могла поверить, что наконец-то он меня позвал. Щёки мои покрылись пятнами. Я быстро прошла в свою комнату и придирчиво в зеркало осмотрела свой наряд. Я поправила причёску, завязала более дорогой пояс и направилась к мужу. Мне сложно было скрыть дрожь внутри. Я вошла в общий холл и подошла близко к нему. Он сидел на кресле и следил за моим приближением. Я улыбнулась ему, склонила голову и посмотрела ему в глаза. Он молча посмотрел на меня, на мой живот и поднял взгляд.

Я вздохнула, потому что я не видела в нём ни любви, ни тепла, ни нежности. Сердце моё заныло от такого безразличия. — Эния, тебя предупреждал казначей, что нам могут понадобиться деньги для похода? Я посмотрела на мужчину, который сжимал свой журнал, и его руки дрожали и перевела взгляд на мужа: — Да, предупреждал. — Тогда зачем ты начала производство гобеленов, которые потратили столько денег? — Я хочу, чтобы доход был стабильным, и мы не голодали. Он резко поднялся и подошёл ко мне. Его рука сжала мою подбородок. Глаза горели огнём. — Это забота твоего мужа, чтобы ты не голодала, а не твоя, — прошипел он, — твоё дело родить наследника и книжки свои читать. Поняла меня? А то я смотрю, ты себя хозяйкой почувствовала. Так не забывай, что я могу сюда другую жену привести, если ты никого не сможешь родить.

Мне стало обидно, слеза скатилась по щеке: — Александр, я люблю тебя. Я загадала на клевер, чтобы быть с тобой. Услышь меня.

Его пальцы впились в мои щёки, а в глазах мелькнула боль. Он покачал головой: — Не смей! Ты никогда не заменишь Эмилию! Ты убила её, и только ты! Я ненавижу тебя! — Я она и есть! Посмотри на меня! Он скривил рот и заорал мне в лицо: — Убирайся! Видеть тебя не могу! Он отвернулся, а я закрыла глаза, и по моим щекам побежали горячие слёзы. Я даже не поняла, как это произошло. Ричард схватил меня за плечи, развернул и быстро повёл к выходу. — Эния, он не любит тебя! Прошу! Не зли его. Если хочешь, то я могу уехать с тобой. Мы будем жить далеко. Я куплю нам место на корабле, и мы сбежим? — я слышала его шепот, но у меня в горле стоял комок, и я ничего не могла ему ответить. Он завел меня мою спальню, приказал выйти всем служанкам, вытер слёзы, сжал меня в объятья и его губы впились в меня поцелуем. Я не понимала, что происходит. В моей голове стоял туман, а этот мужчина обнимал меня, прижимая к себе и целовал мое лицо, глаза, щеки. — Прошу тебя, любимая, не зли его, иначе он убьёт тебя за свою Эмилию. Он бредит ей и никак не может успокоиться. — Но это я! Понимаешь? Это я его Эмилия. Он не хочет слышать этого! Он подарил мне клевер, я загадала желание, и оно сбылось. Я умерла в том теле и перенеслась в это, но он не хочет меня слушать. У меня прошёл страх, я ничего не боялась. Я так устала, что мне хотелось умереть. Ричард сжимал мои плечи и смотрел мне в глаза. Я понимаю, что ему сложно было в это поверить. — Так не бывает, — прошептал он. Я вздохнула и закрыла глаза. — Ты можешь мне не верить, сказать всем, что я ведьма и меня казнят, но это правда. Я та рыжая девушка — Эмилия из деревни, которая вышла замуж за толстого противного торговца. И Александр приехал на нашу свадьбу и потребовал право первой ночи. Ричард закрыл глаза, отпустил мои плечи и отвернулся от меня. Я смотрела на его спину и ждала, что он скажет. — Я попробую с ним поговорить, — проговорил он. Голос его был безжизненным, как будто он шёл на казнь. Я сглотнула и прошептала: — Спасибо.

Рыцарь покинул мою комнату, а я рухнула на кресло без сил. Люция влетела ко мне и начала отпаивать отваром.

Три дня я вздрагивала от каждого шороха, от открывающейся двери, но никто не приходил, и меня никто не звал. Надежда угасала внутри с каждым днём.

Ричард старался не встречаться со мной взглядом и при встрече, склонял голову и проходил мимо. Это мучало меня ещё сильнее. Сердце моё разрывалось уже и оттого, что и он перестал на меня обращать внимание. Я решила уйти с головой в работу. Через две недели мы выставили на продажу свои гобелены. Я смотрела на рынок с башни и сжимала кулаки. Я видела, как подходили люди, интересовались, рассматривали рисунок, трогали ткань, и вот один из торговцев протянул мешок с деньгами и унёс гобелен к себе. Я чуть не захлопала в ладоши. Повернулась к Люции, и та мне кивнула: — Госпожа, вы продали гобелен! Вы победили! Я шагнула к ней, и мы обнялись. Я никогда себе такого не позволяла, но мне так хотелось поделиться этой радостью хоть с кем-то. Я поспешила вниз, чтобы узнать подробности. Я ходила по кабинету и ждала казначея. Мирел дрожала в углу и испуганно смотрела на меня, рядом с ней стояла Люция и тоже не спускала своего взгляда, а я не могла спокойно сидеть и ждать. Казначей буквально ворвался к нам. Он даже забыл постучать и понял это только тогда, когда уже вошёл. — Госпожа, прошу прощение, что забыл правила этикета и не постучался к вам в кабинет. — Давай уже рассказывай, — с нетерпением смотрела я на него. Он прошёл по кабинету и поставил передо мной мешочек с монетами: — Мы окупили наши затраты и даже заработали. Думаю, что господин будет доволен вами, госпожа Эния, и прошу прощения, что я сомневался в вас. Я улыбнулась ему: — Всё прекрасно. Если так дальше пойдёт, то мы увеличим производство. Казначей аж икнул от моих слов и побледнел. Это было так смешно. — Перестаньте переживать. На торговле всегда зарабатывали деньги. Вы скоро это поймёте. Он кивнул и прижал к себе журнал: — Я уже это понял, но всё равно вы придумываете такие вещи, про которые здесь никто не думает. Он глянул на мешочек с деньгами. Я подняла его и протянула ему: — Несите своему господину, пусть он увидит, что вы не просто так едите его хлеб. Казначей сжал мешочек и вышел из кабинета. — Мирел — ты молодец. Вы все прекрасно справились со своей работой. Так что можете идти и продолжать работать. Они вышли, а я задумалась о рисунках. Достала листок бумаги и нарисовала листок клевера. Можно сделать его нашим знаком, и все будут знать, что это наше, когда будут это видеть и покупать.

Я услышал громкие шаги. Кто-то приближался к кабинету, и сердце моё замерло в ожидании.