40 глава

Александр вошёл в мою комнату и посмотрел мне в глаза. Внутри меня всё дрожало. Он осмотрел мой кабинет, ведь он здесь впервые. — Я не знаю, как ты убедила Ричарда, что ты Эмилия, но я хочу, чтобы ты знала, что я в это не поверю никогда. Если ты ещё кому-то скажешь об этом, то я буду вынужден тебя казнить. — Я никому это не скажу, но это правда. Он быстрым шагом подлетел ко мне, скинул со стола рукой всё то, что там лежало, и схватил меня за шею. — Ты очень хочешь быть ей, но никогда не станешь. Запомни это. Она осталась навсегда в моём сердце вот тут, — он постучал по груди, — И будет там до конца моих дней. Поверь, лучше тебе не придумывать то, чего не существует и, может, я смирюсь с тем, что ты рядом. — Я люблю тебя. Он криво улыбнулся: — Змея, ты никогда меня не любила. Ты приехала сюда, чтобы не выходить за мерзкого Брауна. Он уже убил трёх жён, и ты была бы очередной. Хотя с твоей хитростью, думаю, что старик, скорее всего, был отравлен раньше, чем поднял бы на тебя руку. Если ты решишь уйти к нему, то можешь это сделать после рождения моего сына. Но я не за этим пришёл. Ричард просил с тобой поговорить. Он мне, как брат и не хочу, чтобы ты лезла в наши с ним отношения. Если ты ещё раз попытаешься через него или через кого-то ещё выставить себя деревенской девкой, то пеняй на себя. В лучшем случае я пошлю тебя в дом за горой, в худшем — казню. Он выпрямился, кинул на меня взгляд, я дрожала. Не знаю, чего я боюсь: его ярости или того, что он сделает со мной, но убедить его не получалось. Может мне просто жить рядом и радоваться, что он есть? Сердце моё ныло от безответной любви. Александр кинул взгляд на мои картинки, поднял листок с клевером и посмотрел на меня с ненавистью. Он швырнул листок в сторону и вышел. Я решила, что лучше его не провоцировать. Я поднялась со стула, подошла к окну и посмотрела на улицу. Там уже начинал цвести сад. Весна. Сердце хочет любви. Видимо, моя судьба — это жить вот так, без любимого. Зря я поверила в силу клевера. Правильно было написано на листочке: Бойся своих желаний! В дверь постучали, и ко мне зашла Люция: — Госпожа, вам подобрали лошадь для прогулок. Не хотите взглянуть? Я кивнула ей, она подала мне накидку, и мы пошли в конюшню. Кобыла была спокойной, она фыркала и брала сухарики у меня с ладони. — Вам нравится? — конюх придерживал лошадь. — Да, но я боюсь одна ездить. Давно не сидела верхом. — Я помогу, — услышала я за спиной и вздрогнула. Прислонившись к стене, стоял Ричард. Он смотрел на меня серьёзным взглядом. Я улыбнулась ему и кивнула: — Спасибо. Он шагнул близко ко мне, приблизился так, что никто не слышал нашего разговора: — Он не поверил? Я вздохнула, отвернулась и покачала головой. — Прошу вас, больше ничего ему не говорите. Он сказал, что если я не успокоюсь, то казнит меня. Он взял мою ладонь, сдал ее в руках и поцеловал: — Поверьте мне, я знаю, что вы чувствуете. Я также вас люблю и мучусь оттого, что ваше сердце принадлежит другому. Сердце моё готово было выскочить. Его шёпот вызывал во мне мурашки, но я разрывалась между им и Александром. — Оставьте меня. Мне тяжело об этом говорить. Я подняла юбку платья, чтобы не вымазать её в грязи, и пошла к выходу. — Завтра вашу лошадь запрягут, и я приду за вами, — услышала я в спину, но не поворачивалась. Пока я шла до своей комнаты, я думала обо всей этой ситуации. Мне не может нравиться сразу два мужчины. Так не бывает. Чтобы об этом не думать, я занялась работой. Покраска ниток оказалась очень сложной. Мы засушили зелёной листвы, но она плохо давала цвет. Нужно найти именно то, что нужно, и мы экспериментировали. Я только помнила, что в луковой шелухе, если варить, то можно приобрести от красного до коричневого оттенка. Какой-то порошок мне отдал казначей, сказала, что остался от матери Александра. Половину мы пустили на окраску, а вторую оставили, чтобы найти такой же. Это была синяя краска, и мы получили довольно насыщенный цвет. Мирел смотрела на всё с восхищением. После работы я заставила их сесть в своей комнате за стол и начала обучать грамоте. Мне нужны грамотные и умные руководители, которые смогут записать, посчитать, поэтому я тратила на это время. Помимо Люции, которая удивительным образом схватывала всё налёту, моей сестры и пару девушек, за столом сидели ещё трое детей. Которым очень было интересно, и они всё это изучали, а худенькая чумазенькая девочка уже научилась читать и просила у меня книги. Я заставляла мыть ее руки, и только после этого она читала вслух всем. Мама ее была не грамотной и не признавалась, от кого родила дочь, но малышка отличалась большим умом и сообразительностью. Мне нравилось с ней заниматься и отвечать на её вопросы. Она следила за всеми процессами изготовления гобеленов и видела ошибки, подсказывала моей сестре, и та её хвалила, за что девочка высовывала язык и от удовольствия накручивала край платья. — Когда она подрастёт, я заберу её к себе в служанки. Из неё получится хороший управляющий, — говорила я ее маме, а та вздыхала и прятала ее за свою юбку. Все это помогало мне не думать о том, что муж меня не любит, а полюбить другого мужчину я не могу, потому что я жена рыцаря и он убьёт любого, кто ко мне приблизится.