Эпилог

7 лет спустя

— Господи! Саша! Ты хуже мальчишки! Я тебе только пятнадцать минут назад надела белые колготки! Где умудрилась пропахать коленками?! — меня трясёт от сборов в школу, потому что вывести девчонок чистыми из дома из разряда «миссия не выполнима». — Даша! Что с твоими бантами?! Подойди к бабушке. Пусть она тебе их перевяжет!

— К какой из трёх? — передразнивает Дана, который всегда с ехидцей задаёт этот вопрос.

Бабушки у нас по-прежнему три, которые за столько лет стали роднее родных. Дети, а за ними и мы, только так их и называем.

— К любой! Какую первой поймаешь, та твоя! — продолжаю драть глотку, стараясь привлечь внимание мужей.

Уже шесть с половиной лет они являются моими официальными супругами. Поженились мы на Кубе, где официально разрешены полиаморные браки. Правда, пришлось получить второе гражданство, выложив приличную сумму денег, но это стоило того. Теперь каждый ребёнок вписывается в паспорт обоих отцов без дележа и подкидывания монетки, главное, успевать их рожать на второй родине. С отчеством проблем тоже не возникло — все отпрыски проходят с приставкой Данович после имени. Необычно, дико для России, но с деньгами Вороновых и кубинским гражданством степень дикости и необычности снижается в разы.

А вот с принцессками Дан пролетел. Такие оторвы, прости господи за мой язык, доводящие до нервного тика за пять минут самого спокойного и уравновешенного человека. Все метаморфозы произошли в десять месяцев, как только ангелочки начали ходить. С каждым уверенным шагом ангельское поведение затаптывалось, выпуская на свет маленьких дьяволят. Дошло до того, что мне приходилось их привязывать к себе, когда случалось оставаться дома одной. Так и перемещались по дому и саду с трёхметровыми канатами, завязанными на поясе. Увидев наши выгулы, Нил заснял на видео и долго после этого ржал, показывая всем методы воспитания детей, а Дан принёс в подарок ошейники, поводки и намордники, сделанные по спецзаказу. Потом мы всё это применили в спальне не по назначению, и применяем до сих пор, добавив разнообразных игрушек.

— Мама. Я тоже хочу учебники, портфель и бантики, — цепляется за юбку Рус, дуя губы и выгибая бровки домиком.

Руслан родился через три года после близняшек, уже на Кубе, взяв те же породные черты Вороновых, а характер мой, стараясь не доставлять много хлопот. Все снова ждали двойню, активно деля шкуру неубитого медведя, но Рус решил не делиться пространством в животе, вымахав в гордом одиночестве весом четыре девятьсот. Он и сейчас очень рослый, выделяясь на фоне сверстников в саду.

— Малыш. Про портфель с учебниками согласна, а бантики тебе зачем? — не улавливаю логику сына. Вроде в склонностях к переодевания замечен не был.

— Как зачем? Один повяжу Шанди, а другой Никусе. Им понравиться, — широко открыв глаза и разведя в стороны руки, поясняет непреложную истину.

Когда мы приехали в питомник за породистым азиатом, на задворках игрался некупированный щенок, прихрамывая на заднюю лапку.

— Что с ним? — поинтересовалась я у заводчика, показывая на это ушастое чудо.

— Лишилась части лапы после рождения, теперь бегает в некондиции, — отмахнулся мужик.

— Что с ней будет? — не отставала я.

— Что-что? Если не найдём дураков, готовых на себя взвалить такой геморрой, усыпим.

Такими дураками стали мы, уезжая из питомника с забронированным Шанди и ушастой милашкой Никусей, с которой предстояло пройти дорогостоящее лечение, смену нескольких протезов и каждодневный контроль формирования суставов. Спустя два года Ника ничем не уступает Шанди, бегая, как терминатор, с постоянным протезом, заменяющим потерянную конечность.

— Милая. Мы можем не успеть на линейку. Не хорошо начинать учебную жизнь с опоздания, — Нил выглядит, как с обложки журнала, а с двухгодовалым Яриком на руках, как отец года.

И, как вы уже догадались, Ярослав настоящий Воронов. Аришке с Дэном в этом плане повезло больше. Дочка в маму, сынок в папу, а в нашем огороде… что не ребёнок, то копия отцы. Хотелось ли нам когда-нибудь узнать, кто у кого биологический отец? Нет. Даже в мыслях не было провести генетическую экспертизу. Они всегда были, есть и будут наши общие, на троих. При посторонних стараемся не афишировать, но дети воспитываются со знанием, что это норма, параллельно проходя курс молодого бойца и восточные единоборства, для умения отстаивать свою точку зрения. Очень хорошо отстаивают, особенно девчонки. Бедные учителя и ученики элитной школы. Они ещё не знают, что под мило улыбающимися масками ангелочков, скрываются два чёрта из табакерки.

Дан спускается следом за Нилом, держа за руку переодетую в чистые колготы Сашу, и пытается отыскать глазами Руса, убежавшего выпрашивать у бабушек бантики.

— Пора. Сидеть на дорожку не будем. Всё равно весь день через заднее место пройдёт, — хватаю со стола два букета и сканирую пространство на голос Даши. — Сашку из рук не выпускай. Пусть хоть до линейки чистая дойдёт. Не надо учителям в первый же день раскрывать все карты.

Дашку вылавливаю у входной двери, открывающую замок и ищущую себе на попу приключений. Если через минуту мы не сядем в машины, первое сентября пройдёт без нас.

— Мама! Где Рус? — кричу, вцепившись в Дашу, боясь отпустить от себя хоть на шаг.

— Может мальчишек оставите? — появляется в холле мама, ведя за руку довольного внука, у которого из оттопыренного кармана вываливаются цветные ленты. — И вам, и им спокойнее будет.

Родители померились через три недели после маминого ухода. Отец пришёл, как побитая собака, и долго ползал на коленях, прося у мамы и меня прощение, а когда увидел внучек, снова ползал и плакал, прося прощение у них. Обижаться на него я не смогла, встала на колени, обняла и расплакалась на пару с мамой. Он переехал к нам и, первое время, отворачивался, видя проявление чувств ко мне близнецами, но потом привык, получая дивиденды за своё смирение в виде внуков. Теперь у детей не только три бабушки, но и три дедушки, спорящие между собой о методах воспитания.

— Нет, мам. Первый выход девочек. Вся семья должна быть в сборе, — раздаю дочкам букеты и беру Руса за руку.

— Тем более надо учителям показать, что у нас не только бесята есть, но и нормальные дети, — не может удержаться от подкола Дан, многозначительно глядя на Сашу.

— Говорил, нужно было Линами называть. Лины не могут быть пацанками. Лины бывают только принцессами, — вставляет свои пять копеек Нил. — А ты? Сашка и Дашка, вредные какашки.

На эту фразу девочки синхронно показывают языки и громко смеются, привыкнув за шесть лет к постоянным дразнилкам по поводу их поведения и созвучности сокращённых имён. На самом деле мужья в них души не чают, продолжая, между нами взрослыми, называть их только принцессками, и уговаривая подарить им ещё пару таких непосед. Кажется, их уговоры не прошли напрасно. Не знаю, принцессы там, или богатыри, но то, что двойня, подтвердила Роза на УЗИ. Целый месяц прикусывала язык, чтобы раньше времени не проговориться, спрятала тесты, скрывала поездки в клинику, уговорила Розу молчать, применив шантаж по смене врача.

Сегодня, наконец, я им признаюсь.

— Постарайтесь держать себя в руках, — даёт последние наставления Дан дочерям. — Продержитесь месяц, куплю по котёнку.

У девчонок загораются глаза и они, как китайские болванчики, кивают головами. Тема с котятами мусолится давно, но покупка каждый раз откладывается из-за очередного происшествия, связанного с нежеланием некоторых, вести себя хорошо. Глядя на спокойно удаляющихся близняшек, немного расслабляюсь. Желание получить долгожданных пушистиков усмиряет их гиперактивность.

Помахав рукой уходящим в класс первоклашкам, возвращаемся домой сгрузить мальчишек и заняться насущными делами. Мужья едут на работу, а я на подготовку сюрприза. Всё должно быть так, как восемь лет назад. Почти…

Салон красоты, где чистка пёрышек занимает шесть часов, включая эпиляцию, расслабляющий массаж, строгую укладку, маникюр. Я должна выглядеть сегодня на восемь лет назад.

Девочек заберут бабушки и дедушки, устроят им праздничный обед, поход на аттракционы с поеданием мороженого и сладкой ваты. В мои планы возвращение вечером домой не входит. Финальная смс:

«Бар «Бочка». Сегодня в восемь вечера. Жду обоих.»

Игра началась.

Тёмный бар, скрывающий в полумраке пошарпанную мебель и штопанные диваны, ненавязчивая музыка, идущая фоном пьяной атмосфере. Обычное место, куда приходят напиваться. Удивительно, но за восемь лет здесь ничего не изменилось.

На мне платье — чёрный футляр чуть выше колена, глухое спереди и небольшой вырез на спине, открывающий лопатки и скрывающий всё остальное. Туфли без каблуков, придающие лёгкость походке, волосы в тугой пучок, зализанные волосок к волоску, и пара тестов, каждому по одному.

Я не мнусь, как тогда, десять минут на входе у бара, а смело вхожу, разрезая собой пространство. Дан и Нил сидят в конце зала на диванчиках напротив друг друга, уставившись в свои телефоны. Подхожу уверенно к столу, осматриваю выжидающие лица, сканирующие, чёрные глаза.

— Доигрались?! — бросаю им тесты на беременность с двумя жирными полосками.

— Кто отец? — Дан включается в игру и сверлит меня глазами, а в них клубиться чернота, от которой подкашиваются ноги.

— Выясняйте друг у друга, — наигранно зло выдавливаю слова, с трудом удерживая гневный взгляд, не поворачиваясь к такой же черноте, прожигающей спину. — Заодно поделите между собой.

Минутная пауза, вибрация в воздухе, давление взгляда с двух сторон. Задерживаю дыхание, стараясь не рассмеяться и доиграть свою роль до конца.

— Малыш. А можно мы морды бить друг другу не буем, как в прошлый раз? — раздаётся сзади маслянистый голос Нила.

После такого держать серьёзное лицо нет сил. Мы взрываемся от смеха и в полусогнутом состоянии покидаем старый бар.

— Их правда двое? — обхватывает со спины Нил, притягивая к груди и растягивает пятерню на животе.

— Правда. Вчера на УЗИ подтвердилось, — откидываю голову, наслаждаясь запахом своего мужчины.

— Какой срок? — Дан присоединяется к нашим обнимашкам, вдавливая меня собой теснее в брата.

— Восемь недель, — обвиваю его шею руками, и мне плевать, что нас могут увидеть.

— Целый месяц скрывала от нас? Нехорошо, малыш. Будешь наказана, — хрипит на ухо Нил, прикусывая мочку.

— Согласна, — выдыхаю и теку, как кошка, от предвкушения сладкого наказания.

— Мы любим тебя, малыш, — Нил нежно проводит языком по губам, цепляя зубами нижнюю и немного оттягивая.

— Гостиница за углом, — шепчу, оторвавшись от поцелуя. — У вас вся ночь показать, как сильно вы меня любите.

Конец