Глава 31

— О, — удивилась я, и уже расхотела уходить. Не то, чтобы я хотела. — Расскажи. Какая-то особая методика? Без препаратов?

— Без, но… — Он сделал несколько решительных шагов в мою сторону и мне сразу стало труднее дышать. Воздух стал густым и сладким, словно в преддверии чего-то приятного. А сам он буквально нависал утесом, всматриваясь в мои глаза, как в глубину. — Но нужно полное доверие. Это… Массаж… С особенностями.

— Массаж с особенностями? — замираю я, примерно представляя, о чем он говорит. Это методика очень старая, и очень действенная. Но делать ее может только муж жене, потому что это весьма и весьма откровенно.

Я даже делаю шаг назад, прижимаюсь к прохладной двевесине и не могу перестать смотреть на на руку, что он ставит около моей головы. Длинные пальцы, выпирающие вены на стальных мышцах. Лучше на руки, чем в глаза, настолько мне неудобно. Можно еще на губы, которые тоже должны стать частью методики.

— Если ты стесняешься, попроси Петю, — сказал он так, словно не хотел, чтобы муж вообще знал о нашем разговоре.

— Он не станет, а тебе… То есть… — собираюсь с духом. Как же сложно это произнести. Особенно сложно выкинуть их головы фантазии об этом массаже. — Тебе не будет противно?

— Я, — откашливается. — Переживу, ведь ты мне не чужой человек. И мне бы не хотелось, чтобы Слава недобирал питательных веществ. Ведь до полугода, именно антитела матери его защищают.

— Очень, — Господи, надеюсь я не покраснела. — Научное объяснение. Значит это просто врачебная помощь? Без подтекстов?

— Без, — кивает Герман и резко отворачивается. — Ты подумай. Я в твоем распоряжении. В любое время.

— Спасибо.

— Но помни, что времени на восстановление осталось совсем немного.

— Я подумаю. Обязательно! — восторженно шепчу я с улыбкой и буквально вылетаю из библиотеки. Боже, боже! Герман мне поможет! Герман будет массировать мне грудь! И конечно я должна радоваться, что совсем скоро я смогу накормить Славу материнским молоком. Но не могу не думать о том, какого это, когда Герман тебя ласкает.

Сколько раз я это представляла, а теперь это произойдет на самом деле!

И я собираюсь дать ответ уже на следующий день. Герман же сам сказал, тянуть нельзя. Поэтому надеваю сорочку, из которой легко выудить предмет вопроса и накидываю легкий халатик. Герману должно быть удобно.

Но судя по напряженной спине, ему не до того.

Он снова изучает документы, и я вызываюсь ему помочь, разочарованно вздыхая, когда он никак не реагирует на мой внешний вид.

Мы сели рядом и стали перебирать финансовые отчеты, все больше погружаясь в мир цифр отцовской компании.

— Это получается Петя с его отцом нас обворовывали? — спросил Герман зло, комкая один из листков.

Я пожимаю плечами. Мне кажется это очевидно. Просто я сделать ничего не могла. Может у Германа получится?

— Его нужно поймать спаличным, но он очень аккуратен.

— Представляю, как он злится, что я получил доступ ко всему этому, — хохочет он, откидываясь на спинку стула.

А мне не смешно, потому что Петя на многое пойдет ради достижения цели. И я не знаю, что он может сделать с Германом.

Он безобидный, пока дела не касаются его привычного образа жизни. Он не смог бы жить без денег. А, вот интересно, смогла бы я?

И в голове снова вспышка. Старая, убогая квартирка и высокий темноволосый парень.

Даже смешно.

Я и черта бедности?

Мне кажется у меня бы смелости не хватило сбежать из сытой жизни. Может быть… — смотрю на Германа, что трет себе шею. — Может быть ради кого-то.

Встаю, словно во сне и подхожу сзади. Я так делала несколько раз, но стоило мне коснуться пальчиками кожи шеи, как меня прогоняли прочь.

А как будет в этот раз?

Накрываю дубовую шею, чувствуя, сколько скопилось соли и сразу отвлекаю внимание разговором, потому что Герман напрягся.

— Такое ощущение, что ты несколько месяцев спал без подушки.

— А так и есть, — расслабляется он и я с улыбкой принимаюсь разминать его шею и плечи. — Как Слава? Меньше сыпи стало?

— Да так же… Поэтому я подумала…

— Так, — задирает он голову, и я смотрю в его зеленые глаза. На губы, что призывно приоткрыты. — Ты решила?

— Я, пожалуй, рискну, потому что другого выбора, кажется, у меня нет.

— Хорошо, — возвращает он голову в исходное. — Но потребуется больше одного сеанса.

— Я готова.

— Это может быть болезненно.

— Хватит меня пугать. Ради Славы я готова на многое! Даже на боль.

— Хорошо, — останавливает он мои движения, целует ладонь и встает из-за стола. — Тогда не будем медлить. Я все подготовлю.

И пока он уходит, я смотрю на место касания его губ и не могу выкинуть из головы мысль, что я ничего не ждала так сильного, как этого массажа.