Глава 37

Я думаю, стоит ли мне поговорить с Германом? Долго думаю. До вечера следующего дня. Хотя бы рассказать, что благодаря ему, вся сыпь у Славки ушла. Теперь он спит как младенец… Даже забавно.

Но складывается такое впечатление, что Герман больше в доме не живет. Машина вечно отсутствует, а он даже не звонит. Мне становится тревожно.

Неужели я опять зря понадеялась на собственные чувства. Поверила в то, чего не существует. И Петя вдруг заговорил о семейной поездке.

— Куда? — спрашиваю я, когда он подстраивается под мой шаг в яблочной аллее, где спокойно гуляла с коляской.

— Да, хотя бы в Париж. Тебе же там понравилось?

— Ну… Сейчас я не готова ехать. Да и Слава еще маленький.

— Да я собственно и не спрашиваю. Сказал, что ты поедешь. Значит поедешь, — пожимает он острыми плечами, Перекидывает свою кожаную куртку через плечо и пружинистым шагом удаляется к машине.

А я гляжу ему вслед, чувствуя что задыхаюсь.

Как я хотела этого избежать. Тотального контроля. Таким был отчим. Такая мать. Я никогда ничего не решала. Только подчинялась правилам. Бесконечным. Сводящим с ума. Платья без пятнышек. Играть во дворе нельзя. Занимайся на фортепьяно. Сиди, учи уроки, правила этикета. Языки. Несмотря на благодарность за достаточно обширное образование я ненавидела родителей за невозможность быть ребенком. А Германа, за то что не хотел скрасить мое одиночество.

Петя же показался мне мягким. Было время, когда я рассчитывала, что уж с этим холёным красавцем смогу дышать свободнее. Решать за себя. Но он был таким до свадьбы и во время ее. А после того как я очнулась в больнице с потерей с вычеркнутыми полутора годами своей жизни, изменился. Его как подменили.

Его контроль стал граничить с угрозами. Совершенно непустыми.

И я поняла, что ради своего ребенка, должна подчиняться. Хотя бы сейчас, пока не найду способ вырваться из клетки.

И Герман… Он стал жить своей жизнью. Никогда меня не ценил. Никогда не помогал, все время отталкивал.

Я думала, что это изменится. Но похоже, мечты останутся несбыточными.

Я снова одна. Обратиться не к кому.

Только я, мой сын и сны, сводящие с ума.

Надо подавать на развод.

Эта мысль пришла за ужином, когда Германа опять не было, а Петя, ответил на звонок, и я слышу женские нотки на той стороне. Я откладываю салфетку и иду за ним в кабинет, где он даже не стесняясь меня, назначает встречу.

— Петя.

— Что тебе? Билеты взял на понедельник. У тебя три дня, чтобы собраться.

— Я не поеду, — выговариваю быстро, стараюсь под его удивленным, тяжелым взглядом не опустить глаза в пол. — Я хочу развестись.

— Да ну? — встает Петя из-за стола. — Вот так? Ни с того ни с сего?

— Причины были и раньше. Твои измены…

— А твои измены?

— Что? — по вздернутым бровям мужа я понимаю, что он знает о массаже и принял это за измену. Ладно. Так даже лучше. — Тем более нам не стоит больше жить вместе.

— София… Я все понимаю. Тебе, не хватает моей ласки, — двигается он ко мне, а я хмурюсь. Не позволю ему больше себя поцеловать, даже тронуть. — Не хватает секса.

— Дело не в этом. Я не чувствую твоей любви. Ты плохо относишься к Славе, — говорю я, и хочу дернуться в сторону, но он настигает меня и сжимает до хруста плечи. — Мне больно!

— Вот именно, прелесть моя. Я могу сделать больно тебе. Твоему ублюдку. Я могу даже убить тебя, если не прекратишь нести ахинею. Я не дам тебе развода. Скорее зарежу.

— Петя! Что ты говоришь?! — шумно выдыхаю от ужаса.

— Я говорю, что успешно управляю компанией только благодаря браку с тобой и если думаешь, что я добровольно откажусь от такой власти из-за всплеска твоих гормонов, то заблуждаешься.

Меня мутит от его никотинного частого дыхания и от лица, что он корчит в судорогах своей безудержной злобы. Как же я не замечала раньше? Неужели видение про удар об стену было правдивым.

— Отпусти меня, — выворачиваюсь, но несмотря на тонкие руки, Петя оказывается достаточно сильным. — Я поняла. Я публично откажусь от компании, перепишу все на тебя. Только попрошу содержание.

— Ни рубля! Ты не получишь ни копейки! Но я могу дать тебе кое-что, — шепчет он насмешливо и прижимается пахом. — Тебе не хватает секса. Давай же я выполню свой супружеский долг.

И стоит мне протестующе вскрикнуть, как его язык толкается между губ, а руки начинают рвать домашний шелковый костюм.