Глава 11

— Возможность заработать, — пояснила Соня и икнула.

К соседнему подъезду проехал автомобиль. Он осветил их фарами, и Костя заметил, какие красные у девушки пальцы. Видимо, она сильно замерзла.

— Так, пошли домой, и ты мне все подробно расскажешь.

Он уже взял ее за предплечье, но Соня дернулась. Ее занесло, но она удержалась на ногах.

— Нет, Костя!

— Ты ведь ко мне пришла.

— К тебе, но в квартиру не пойду. Мне плохо, Кость, было… И будет, наверное. А у тебя там хорошо всё, чисто… Не-е-т.

Константин закатил глаза. Уговорить эту упрямицу вряд ли получится.

— Сонь, уверяю, моя квартира переживет. А вот ты на холоде — нет.

Он подошел и уже привычным движением забросил легкую девушку себе на плечо, в этот раз действуя деликатнее. Она вывернулась, сползла и обняла его за шею. Благо, разница в росте позволяла ему просто прижать ее к себе и посадить на руку, как ребенка. Соня улеглась на него, и мужчина двинулся к двери.

— Костя, какой же ты сильный и хороший, — мечтательным пьяным голосом сообщила Соня, — так бы и сидела здесь… на тебе… всю жизнь.

Костя засмеялся. От нее несло, как он заправской пьянчужки, но хрупкие объятья и забавное признание отозвались внутри него сладостью.

 — Я помою руки?

— Да, конечно.

Девушка зашла в санузел, а Костя пошел на кухню сообразить, чего бы ей дать попить. Достал из шкафчика с медикаментами пузатую белую банку, открыл.

— Костя!

Он чуть не рассыпал порошок, бросился к ней.

— У тебя есть резинка для волос?

Соня посмотрела на него из зеркала. Под глазами были темные подтеки.

— Нет, — Костя судорожно выдохнул, — как-то не пользуюсь.

Она включила воду, наклонилась в желании ополоснуть лицо. Растрепанные локоны залезли в раковину, девушка застонала. Костя подошел сзади и собрал мягкие волосы в горсть. Осторожным движением сдвинул пряди со лба.

— Умывайся.

Соня смыла осыпавшуюся тушь, взяла из мужских рук полотенце. Костя взглянул в ее красные и мутные глаза, покачал головой.

— Идем на кухню.

Соня семенила за ним, пару раз вмазалась в стену.

— Тебя не тошнит?

Она энергично замотала головой. Костя закончил приготавливать раствор, подал ей чашку в красный горох.

— Я не буду пить, Костя! Не хочу у тебя блевать, ни за что!

Даже накаченная алкоголем она не переставала быть гордячкой.

— Я тоже об этом не мечтаю, — заверил он, — пей, тебе станет лучше.

— Что это?!

— Просто сорбент. Сколько ты уничтожила этой газировки?

Соня задумалась.

— Бутылку… И еще чуть-чуть.

— Очаровательно для твоих сорока восьми килограммов, давай пей.

Осторожными глоточками она осилила половину. Он держал кружку, наблюдая сверху вниз за подрагивающими ресничками.

— Нет, всё, — Соня подняла голову.

— Ладно.

Она сошла с коврика, и Костя заметил мокрые следы.

— Ты ноги промочила?

— Я шла пешком от коттеджей.

Он едва не зарычал. Ведь столько раз мог дать ей свой номер телефона. Один звонок, и он бы приехал, забрал. А так она шла по расквашенной дождем дороге частного сектора добрые четыре километра.

— Сядь, — он кивнул на диванчик и ушел в комнату.

Залез в шкаф, взял две пары носков. Одни тонкие из запасов, другие шерстяные для лыж и коньков. Девушка в них, конечно, утонет, но лезть на полку Маруси он посчитал свинством.

Соня сидела и напевала что-то. Он опустился перед ней на пол и взялся за ногу — хоть джинсы сухие. Задрал штанину, стянул мокрый носок. Девушка не сопротивлялась. То же он проделал со второй ногой. Взял в ладони холодные стопы и принялся растирать.

— Не надо, Кость!

Ноги не отняла.

— Сонь, давай немного посидим в тишине.

Соня надула губы. Константин грел маленькие пальчики, не переставая удивляться своему прошлому идиотизму.

Когда нежная кожа стала комнатной температуры, Костя надел Соне носки. Они были ей почти как гольфы, но и к лучшему — так теплее. Девушка поджала ноги, запрокинула голову на спинку дивана. Несмотря на выпитое лекарство, в квартире ее только больше развезло.

Костя сел почти вплотную. Вряд и получится связный разговор, но, протрезвев, она может вообще закрыться. Нужно пользоваться случаем.

— Сколько ты работаешь у Риммы? — осторожно начал он и слегка погладил ее колено.

Соня подняла на него расфокусированный взгляд, прищурилась.

— Месяц… До этого я ездила в Китай. Там работала переводчиком, потом танцевала… В одежде! — она подняла палец. — Там тоже всё скатилось в стриптиз, эскорт… Да и мне нужно было вернуться… к маме. Но надо зарабатывать и здесь. После смерти папы остались миллионные долги… Тебе это неинтересно… В общем… Римма предложила, я пошла… Дальше ты знаешь, я ни на что не гожусь…

Алкоголь в крови замедлял ее речь, она с трудом выговаривала слова. На лице то и дело появлялась глупая улыбка. И все равно в этом рассказе сквозила безысходность и грусть. Костя не выдержал, взял ее за руку и мягко зажал пальчики в кулаке.

— Сонь, откуда эти страхи? Что-то в детстве случилось? Тебе маленькой делали тату, зачем? Расскажи, может, поняв причины, я смогу помочь тебе окончательно перебороть фобию.

Софья посмотрела на него так, словно он ее на чем-то подловил. Рассмеялась.

— Эй, нет! Нельзя говорить! Нельзя… Нельзя… — она неловко подставила палец к губам. — Никому!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Костя опустил голову. Даже в таком состоянии она не может ему довериться, хотя она знает его без году неделя. Нужно уложить ее спать и больше не мучать.

— Я постелю тебе, Сонь.

Он поднялся.

— Постель с розочками? Мне понравилось в прошлый раз, красивые розочки…

Константин вспомнил ее прошлую ночевку, и его бросило в жар от стыда. Он использовал комплект, который не жалко выкинуть, а девушке он пришелся по душе. Хорошо, уборщица постирала белье и сложила в шкаф, а Костя благополучно забыл про него.

Костя постелил Соне «розочки».

— Моя рубашка!

На стопке постельного белья лежала та самая фланелевая вещь, в которой Соня провела у него ночь. Костя бросил ее в кресло, а девушка увидела.

— Можно мне ее надеть?

— Конечно, — Костя улыбнулся, — чего спрашиваешь? Твоя ведь.

На ее щеках появились ямочки. Как же хочется обнять ее, помочь раздеться… Вечер становился опасным.

— Переодевайся, я буду на кухне.

Константин думал, Соня сразу ляжет, но она пришла к нему уже в его рубашке. Вещь была длинной для девушки, но точеные колени, до которых немного не доставали коричневые шерстяные носки, будоражили его воображение покруче любого порнофильма.

— Я хочу чаю, Костя.

Ее голос звучал тверже. Почти ровной походкой она вошла в помещение и села на диван.

— Тебя не тошнит?

— Нет. Меня там… на улице… знатно прополоскало.

Пока Костя торчал в ресторане на совершенно бездарном ужине, Соня ждала его на холоде, еще и в таком состоянии. Хорошо, ее никто не обидел и не вызвал полицию. У мужчины сжимались кулаки, но рассуждать на эту тему было поздно.

Он заварил зеленый чай и сел с ней рядом на диванчик.

— И теперь что ты будешь делать? — он предпринял еще попытку разговорить ее.

Но девушка лишь пожала плечами.

— Давай вместе что-нибудь придумаем? Я попытаюсь сделать ритуал еще… Но не чтобы ты стала проституткой. Нужно искать другой выход, Сонь.

Соня нахмурилась.

— Нет никакого выхода, Кость. Спасибо тебе… Ты такой добрый. И красивый…

Он не успел опомниться, она забралась к нему на колени. Похоже, он погорячился с выводами о ее протрезвлении. Просто фаза заплетающегося языка сменилась на томную расслабленность.

— С тобой бы я даже, наверное, смогла. Но они не ты, — констатировала факт Соня.

Костя не успел осознать ее фразу, а в уголок его рта уже ткнулись мягкие губки. Его глаза широко распахнулись и уставились в ее ошалелые омуты. А в следующую секунду он понял, Соня вовсю трется попкой о его бедра. Эрекция не заставила себя ждать.

— Соня, блять!

Он снял ее с себя, подскочил, одернул брюки.

— Я не нравлюсь тебе, да? — спокойно.

— Соня, черт!.. — его трясло. — Ты самая красивая из всех, кого я встречал. Но я тебя уже немного знаю — если мы переспим, ты завтра пожалеешь, и я тебя больше никогда не увижу!

Косте хотелось надеть ее на себя прямо сейчас, без всяких прелюдий. Пах ныл, но все равно сознание не отключалось. Он не мог потерять ее, когда только обрел. Пусть даже придется отправиться в душ, как подростку.

— Я не пожалею.

Соня в два прыжка оказалась рядом и повисла на его шее. Еще раз накрыла его рот своим горячим и влажным.

Он не смог сопротивляться, с силой притянул ее за затылок, от напора они чуть не стукнулись зубами. Она поддалась сразу, пустив его язык глубоко. Он чувствовал алкоголь и лекарство, даже чуть пробивающиеся нотки табака. Но подавлял все ее вкус, самый ошеломительный и ни с чем несравнимый.

Язык скользил по ее нежному язычку, губы соприкасались каждой клеткой. Его ладонь опустилась ей на шею, и в большой палец бешено долбился ее пульс. Соня держалась за его плечи и постанывала. Позже он превратит эти стоны в крики. Но не сейчас.

— Так, всё! Баиньки. Или со мной под ледяной душ.

Костя оторвал от себя дрожащую девушку. Она глубоко вдохнула.

— Хочу с тобой в душ.

«Так, Костя, прикуси язык!» Мужчина изо всех сил гнал от себя желанную картинку.

— Нельзя, заболеешь. Все, Сонь, в постель.

Она закатила глаза и, надувшись, потопала в комнату. А Константин, чтобы не умереть, отправился под холодные струи.

Вернувшись, он заглянул в комнату. Соня лежала на животе, обнимала край одеяла и размеренно сопела. Костя вдруг понял, что впервые за последние дни идет ко сну спокойно. Ему не нужно думать, где сейчас и с кем эта девушка, поселившаяся в его голове. В безопасности ли она.

Костя лежал на маленькой диванной подушке и был почти счастлив. Абсолютной эйфорией могла бы стать совместная ночь. Но он об этом даже не думал, и так неизвестно, как наутро поведет себя Соня. Хоть она и выглядела безумно трогательной, скорее всего, будет сгорать со стыда. А уж, если вспомнит свои чувственные порывы… Костя непроизвольно улыбнулся.

— Костя! А-а-а!

Он подскочил за долю секунды, душераздирающий женский крик подбросил его и стремительно увлек в сторону гостиной. Соня лежала, вся сжавшись.12727c

— Соня, что?!

Она с трудом дышала, на лбу выступил пот.

— Желудок, болит, — еле выговорила она.

— Тошнит?

— Нет, — ответила на выдохе, — те боли… опять.

Костя бросился на кухню, достал из холодильника ампулу, из шкафчика шприц. Вернулся к девушке.

— Нет!

Она закрылась одеялом, увидев иглу.

— Соня, тебе восемь лет?! — Костя прикрикнул на нее. — Так быстрее и эффективней.

Он не хотел грубить, просто реально испугался. Еще не хватало ей здесь потерять сознание или получить шок. Ну он еще поговорит с товарищем Димой! Выпнул ее из отделения, толком не обследовав.

Костя убрал с Сони одеяло, задрал рубашку и отодвинул трусики. У него не было регулярной практики ставить уколы, девушка была напряжена. Получилось больно, Соня вскрикнула.

— Ш-ш-ш… Сейчас пройдет, — он стер ваткой капельку крови.

Доктор вновь ушел на кухню, вернулся уже со стандартом желтоватых капсул и стаканом воды. Соня лежало тихо, боль постепенно отступала.

— Что это? — спросила она.

— Для желудка. Тебе смотрели его в больнице?

Соня жадно глотала воду.

— В поликлинике, все нормально.

Костя только покачал головой.

— Двигайся, — он перехватил ее удивленный взгляд, — я могу не услышать тебя средь ночи.

Он лег на краю дивана. Соня лежала рядом, нервно сжимала угол подушки, поглядывала на него. Костя протянул руку, раскрывая объятия, девушка подползла и устроилась на его груди.

Константин никогда не любил спать в обнимку. Какой в этом смысл, если вы только что трогали друг друга, где только можно? Просыпаться в поту, с затекшими конечностями… Он предпочитал здоровый сон. Но Софью он готов был сейчас положить хоть на себя, лишь бы приступ не повторился.

И ему совсем не было неудобно. Ее близость была уютной, легкое дыхание убаюкивало. Теплый запах кожи и волос щекотал что-то у него внутри. Она обняла его живот, и Костя ощутил, как она зажала в кулачке ткань его футболки. От банального жеста мужчину накрыла радость — Соня ему доверяет, видит защиту в нем. Он должен помочь ей разобраться в семейных проблемах. И семейных тайнах…