Потеря

Клим

Проснулся резко, как от толчка.

Страх… Сильный страх. Вот то чувство, что меня разбудило.

- Мама?- прошептал вглядываясь в темноту. – Сила?

Тишина. Дома нет никого.

Почему? Где они?

Быстро встал – Мама?

Чувствую, что то случилось…

Раньше, маму тоже могли ночью позвать, к раненому или больному.

Я знаю, что мама лекарка, но сегодня, что то не даёт спокойно лечь и уснуть.

Одеваюсь впопыхах.

Выхожу крадучись.

И страшно, и что-то толкает вперёд.

Мама конечно будет ругаться, если узнает что пошёл ночью.

Подходя к большому дому, замираю от ужаса.

Там все пылает, горит… Люди кричат…

- Брат! Мама! – в голове как будто что-то вспыхивает.

Бегу вперёд. Там же Алешка! Маленький! Чувствую, что они наверху.

Весь главный вход объят пламенем, там не пройти.

Но ведь есть запасной, тайный. Тот, о котором не все знают. Только я и мама с князем. Его прошлое лето построили.

Два дядьки копали, да строили.

Ныряю в ближайшие кусты и бегу к тайной дверке, там лестница, она прямо к покоям ведёт.

Уже поднимаясь слышу звуки боя, крики и плач Алёшки.

Не успеваю! – подгоняю себя вперёд.

Страшно! Как же страшно… эта мысль стучит в висках и от неё же дрожат руки.

- Брат.. Алешка там. Ну же, не трусь! – сам себя подбадриваю.

В голове мелькают мысли-

Карапуз Алешка, смешной и пухлый… Ему грозит опасность!

Алешка, что ходит за мной хвостиком, доверчиво протягивающий руки. Я должен ему помочь!

Дёргаю за рычаг, открывающий дверь.

Скольжу тенью… Звуки боя врываются в сознание.

Здесь ещё почти нет дыма.

Светлый князь отчаянно сражается против троих воинов, из своей же дружины.

Предатели! Среди нас предатели…

Ужас охватил меня. Я замер, смотря на все это, широко открытыми глазами.

Жалобный плач Алёшки вывел из оцепенения.

Пока меня не увидели, решил пройти к княжне с Алёшой, каждый шаг замирая от ужаса.

- Ах ты, гаденыш!

По плечу полоснуло болью.

- Клим! За спину!- светлый князь отбросил воина, ударившего меня.

Я юркнул за его спину, сжал рукой, в ободряющем жесте, ручку Алёши.

- Климушка, за чем пришел? –шептала княжна, белая как мел. – Погибнешь…

- Уходить надо, княжна. Горит все внизу. Бежать надо. – тяну её и Алешку в сторону тайной дверки.

- Клим! – князь Мирослав, не оборачиваясь, кричит- Уводи! Я прикрою вас.

- Врёшь! – удачный выпад одного из воинов и его меч, рассекает грудь князя.

- Нет! – княжна кричит.

Крепко хватаю её за руку и ещё быстрее тяну в сторону двери.

- Убереги, Клим… - лязг мечей за спиной говорит о том, что бой, несмотря на рану князя, продолжается.

Княжна тихо подвывая, держит хныкающего Алешку и бежит за мной.

- Быстрее, быстрее… Огонь догонит иначе, - шепчу ей.

Дым пробивается и сюда, понимаю, что ещё не много и мы погибнем, или от дыма, или нас воины зарубят.

Сколько продержится раненный князь? Минуту, две? У нас нет времени на промедление.

Выбежав , не оборачиваясь, бежим в сторону леса.

- Ах ты! - злой возглас догоняет сзади.

Успеваю обернуться, чтобы увидеть, как один из воинов, хватает княжну за руку и заносит над ней меч.

- Нет! – отталкиваю княжну и бросаюсь на воина.

Крик Алёшки, придаёт сил, вцепившись в руку воина, мёртвой хваткой, пинаю его в живот, больше никуда не достаю.

- Гаденыш мелкий! - он шипит от боли и замахивается другой рукой на меня.

- Бегите княжна, к лесу. Он защитит вас - кричу из последних сил и встречаю удар в голову.

Перед тем, как сознание моё угасает, вижу мелькнувшую тенью Силу, и крик воина.

Это последнее, что я слышу.

Оюун

Оюун металась между ранеными, понимая что всем, все равно не поможешь.

Она, с упорством, обрабатывала раны, останавливала кровь.

Бойня, что сейчас разворачивалась у неё на глазах, ослепляла своей жестокостью и бессмысленностью.

Если сначала, Баян, привлекая и подкупая дружину, планировал тихо и мало заметно провести захват власти, то сейчас, было понятно, что все пошло не так.

Задумываться о том, что произошло, у Оюун не было времени.

С каждой минутой раненых становилось все больше и больше. А когда вспыхнул пожар, Оюун почувствовала, что в груди что то оборвалось.

- Клим! – она вздрогнула, оборачиваясь, ища глазами сына.

Её материнское сердце подсказывает, что он где то здесь, рядом и ему грозит опасность.

- Клим! – выкрикнув и быстро перепоручив раненого девушке служанке, Оюун бросилась искать сына.

Обведя взглядом бой перед княжеским теремом и не найдя сына, не много выдохнула и побежала к дому.

Может, он проснулся и испугавшись криков и пламени, зовёт её?

Её сердце сжималось в предчувствии, заставляя бежать быстрее.

- Клим! – забежала в дом и не найдя сына она выбежала в панике, и тут увидела, как от терема князя, в сторону леса бежали Клим и княжна, прижимающая к себе княжича.

Оюун побежала к ним.

Живой! Эта мысли билась в её голове, заставляя едва ли не плакать от радости.

Неожиданно бегство княжны заметил один из воинов и побежал за ними.

- Нет! – крик сына разорвал её сердце, а последующий за ним удар воина по её мальчику, выбил весь воздух из её лёгких.

Волчица Сила, бросилась на воина, чуть замедлила удар, но не сильно.

- Клим, - добежав до сына, Оюун опустилась на колени перед ним.- Климушка…

Её сын, её материнская любовь лежал окровавленный, неестественно выгнув руку. Из разбитой губы текла кровь, заливая рубашку.

Снег под ним, быстро окрашивался в красный.

- Клим…- она завыла не своим голосом и подскочив, схватила сына в охапку, побежала к дому.

- Не уходи! Не уходи, мой волчонок. Сыночек!

Она не чувствуя тяжести бежала к дому, прижимая к себе сына.

Бой, раненные и даже княжна с княжичем, все это, отошло на другой план, растворилось в страхе за сына.

- Помоги! – отчаянно шептала, вбегая в дом.

Зажгла лучину, перед этим бережно опустив сына на стол.

Беглый осмотр показал, что у Клима была глубокая рана на плече от меча, сломана рука, но самое страшное, у него был проломлен череп.

Подвывая от беспомощности и страха Оюун опустилась перед сыном на колени.

Такие раны она не умела заживлять. Перед такими ранами она была бессильна.

- Чего расселась? – скрипучий голос старухи Цэцэг ворвался в её затуманенное горем сознание. – Грей воду, кали иглы, да нитки. Всему тебя учить надо.

Резкая пощечина привела Оюун в чувство.

Она вскочила на ноги и уставилась на старуху.

Щека горела… Но, ведь, призраки не могут ударить?

- Не о том думаешь, глупая Оюун.

Старуха Цэцэг затянулась своей вонючей трубкой и выпустила дым на Клима.

- Хороший у тебя сын. – она довольно причмокнула, - Правильный. Давай, Оюун, соберись. – она мягко посмотрела - Ты нужна сыну.

Даже спустя время, Оюун так и не сможет ответить себе, была ли старая Цэцэг в тот день, или это ей почудилось.

Баян

Что то чёрное, тяжёлое поднималось из самой глубины и постепенно заволакивало душу, всякий раз, как Баян видел Мирослава.

Глухое, липкое раздражение, что с каждым днем становилось все больше и больше.

Это началось ещё в детстве.

У матери, после Мирослава, долго не могло быть детей и Баян появился, когда Мирославу было почти десять лет.

Сколько себя помнит, Баян, слабый от рождения, хотел быть как старший брат.

Сильным, смелым, красивым…

До тех пор, пока отец, смеясь, не сказал, - Лучше бы девка родилась. Толку с тебя, Баян не будет. Всегда второй, да слабый. А девку, я хоть замуж, куда бы продал.

Вот с этого дня, в душе Баяна и родилась чернота, отравляющая душу.

Слабая здоровьем мать, померла, когда Баяну и четырех не было.

Ненужный ребенок, ходил везде сам по себе. Мирослав, которому к тому времени было уже почти четырнадцать лет, вместе с отцом, занимался делами княжества и на младшего, времени не оставалось. Отец же, между делами, да бесконечной череды баб, совершенно не интересовался младшим сыном.

Не кому было воспитать Баяна, поддержать его добрым словом, подарить ему ласку.

Росла в душе чернота, заполняла, вытесняя все то светлое, что было матерью передано.

Когда забил Вольку, чернота затопила душу полностью, подчинила себе, нашёптывая, что правильно так.

И только так, правильно.

Именно тогда, Баян окончательно решил, что займёт место князя, то место, что отняли у него.

Не справедливо отняли.

Он жёстче, умнее, хитрее чем брат.

Он станет лучшим князем!

Несколько лет понадобилось Баяну, что бы собрать вокруг себя таких же, чёрных душой людей.

Верных, послушных.

- Зависть это, Баян. Плохая зависть. – Маленькая степная ведунья качала головой, смотря на него, своими кошачьими глазами.

Не любил её слушать, Баян. Смотреть в глаза её не любил.

Боялся… Что то было такое в них, дикое, чистое, что заставляло его отводить взгляд.

Что то было, в этой дикой степной ведунье такое, что не трогал её Баян. И сына её, что родила она от Вольки, не трогал.

Сам не трогал и никому не давал.

Защищал. А почему? И сам незнал.

- Не тронь князя, Баян. Ещё можно судьбу изменить. – Оюун подошла, как всегда не заметно.

- Уйди…- Баян поморщился, - Уйди!

- Кровь родная… не тронь- Оюун дотронулась до его руки.

- Не твоё дело, Оюун. – злоба плескалась в его глазах, грозя вспыхнуть огнём и затопить все вокруг.

- Нет, Баян. Моё… Здесь я живу. Рядом с вами. Моё это дело.

- Уйди- сдерживая себя и избегая смотреть на Оюун, прошипел Баян. – Иначе забью и тебя, и сына.

Тихий вздох рядом и торопливые шаги подсказали , что ушла ведунья.

- Глупая баба! – он сплюнул и поморщился, боясь признаться самому себе в том, что Оюун, бередит его душу, будит в ней, что то тёплое и светлое, то, от чего, ему казалось, он давно избавился.

Баян хотел сделать переворот тихо. Без лишнего шума и крови.

Убрать князя и его сына. Княжну себе оставить. Зачем ему злить южного князя? Нет… ему нужен союзник.

Он женится на молодой вдове и родит она ему сына…

Баян старался не мелькать во время боя, чтобы не привлекать к себе внимание. Вроде как, не он виноват в гибели князя.

Что то пошло не так… Когда начал гореть терем, Баян, глядя на огонь вдруг почувствовал боль. Такую, как будто невидимая нить в груди рвется, оставляя кровоточащую рану.

Он вспомнил, как играл с ним Мирослав, когда Баян, совсем ещё маленький был. Как вырезал ему деревянных солдатиков. Как, после смерти матери, сказал, что никому в обиду не даст его, Баяна. Потому что Брат.

Отступила чернота, выпустила лучик совесть и стало Баяну так больно, что сдавленно вскрикнув, он бросился к покоям Мирослава.

Остановить! Не допустить! Права была, Оюун… Родная кровь… не вода это…

Влетел по ступеням, и понял, что опоздал.

Мирослав лежал поверженный, но не побежденный.

Рядом с ним, лежали его, Баяна, верные воины, так же как и остальные, подкупленные им.

- Мирослав- простонал Баян, падая на колени перед братом. – Прости…

- Как же так, брат…- раздался рядом тихий шёпот, - Я же.. верил тебе.

Затуманенный близкой смертью, взгляд Мирослава жалил. - Ты же брат мой… - он замолчал, тяжело переводя дух. – Как мог?

Баян зажмурился, избегая смотреть в глаза брата.

- Сын мой… Найди его… Брат…- шёпот стих.

Дикий рёв зверя, не человека, раздался, напугав всех, кто его слышал.