Возвращение и обида

Оюун

Она не помнила, сколько прошло дней с того момента, как принесла сына домой.

Может день, а может неделя.

За ней, несколько раз посылали и пару раз, она все же ходила к тем, кому действительно нужна была помощь, но в основном, старалась отказываться, безмолвно качая головой.

Все время, Оюун, была рядом с сыном, боясь оставить его, даже на минуту.

Ей казалось, что если она уйдёт, случится что-то страшное, не поправимое.

Сын, её маленький мальчик, не приходил в себя.

Бледный и неподвижный, он даже дышал так тихо, что Оюун, замирая от ужаса, прислушивалась к его дыханию, каждый раз боясь, что не услышит его.

Жара не было, что уже хорошо, но и в себя он не приходил.

- Оюун! - позвал, мрачный, осунувшийся мужчина, вошедший в её дом. – Нужна твоя помощь.

Оюун, с трудом, признала в этом человеке Баяна.

- Нет… не могу…- говорить было сложно.

- Княжич в лесу. Лес не пускает. Найти не можем. – Баян говорил рванными фразами, с трудом проталкивая слова.

- Зачем тебе он? – кошачьи глаза смотрели на него с укором.

- Обещал найти…- Баян прикрыл глаза- Мирославу обещал… Не трону.

Оюун кивнула, принимая ответ.

Тихо подошла к сыну, проверить его.

- Спит? - Баян тоже подошёл.

- Твой воин ударил его… почти убил… едва успела, - она всхлипнула, - думала не вытяну.

- Кто? – Баян отвел глаза.

- Поздно… Сила, волчица, загрызла.

- Хорошо… - Баян снова посмотрел на Оюун,- Помоги… - в глазах отчаяние и мольба.

Ничего не ответив, Оюун оделась и вышла вслед за ним на улицу.

До леса ехали молча. Спешившись, Оюун подошла к лесу и поклонившись, попросила- Помоги… Где княжич?

Зашумел лес, загудел, резко стало темно, как ночь наступила..

Оюун вслушивалась в завывания ветра.

- Хранитель нашёл… Княжич живой. – Оюун снова поклонилась лесу и развернувшись, пошла к лошади.

- Я хочу найти его.

- Зачем? – Оюун пожав плечами посмотрела на него. – Не трогай его, Баян. Пусть растёт.

Не слушая его дальше, Оюун вскочила на лошадь и уехала.

Княжич жив, княжне уже не поможешь.

Большего Оюун сейчас не могла сделать.

Дома же, её ждёт сын.

Клим

Однажды мы с мамой ходили на болота, за какой то травкой, ей нужной.

Мягкие, упругие кочки манили проверить их на прыгучесть.

Увлекшись, Клим не заметил, как одна кочка исчезла и он провалился в болото. Сразу по пояс и чувствовал, как его неумолимо затягивает вниз.

Сейчас, Клим так же себя чувствовал. Как в болоте.

Мысли тягучие и вязкие не давали вынырнуть, затягивая его все глубже.

- Мама! – хотелось кричать, но ни одного звука не мог издать.

Болото затягивало , подавляя его волю.

Вдруг, чья то крепкая и сильная рука дернула его, вытаскивая полностью из болота и прижимая к себе.

- Отец?

Клим смотрел на молодого и сильного воина, с такими же темно рыжими кудрями, как у него.

Тот улыбнувшись кивнул - Да, сын.

- Отец, - Клим всхлипнул и сразу же оказался прижат к груди отца.

Он ещё раз всхлипнул, изо всех сил сдерживая рыдания. В объятьях отца было так спокойно, так здорово!

- Сын мой, Клим. Тебе пора.

Отец отстранил его от себя и заглянув в глаза сказал- Мама ждёт тебя. Иди.

- Но, отец… Я так хочу…- Клим снова всхлипнул- Тебя нет…- тоска сжала сердце.

Так хотелось чтобы отец был рядом. Всегда…

- Знаю Клим, знаю, – отец ласково улыбнулся. – Я всегда рядом. В твоём сердце, Клим. – он снова коротко обнял и отстранив от себя, сказал - А теперь иди… Мама ждет.

- Климушка…- голос мамы раздался рядом.

- Мама? – он принялся озираться, ища её глазами.

На болотах всегда туман. Вот и здесь, вскоре, все заволокло густым туманом, плотным и белым, как молоко. Ничего не видать.

- Сыночек…- мама звала, а Клим никак не мог понять, откуда слышится голос.

- Мама! – он уже кричал, испугано озираясь.

- Климушка, сынок- мягкий голос мамы, звучал совсем близко. – Я здесь , сын.

Клим успокоился и затих, слушая голос.

- Я рядом, сын… Иди ко мне…- по мере того, как голос мамы звучал все ближе, туман становился все прозрачнее и вот, уже видно очертания их дома и мамино лицо, что склонилось над ним, и мамины глаза, наполненные любовью и светом.

- Мама! – Клим выдохнул- Мама!...

И заплакал.

А мама гладила его по волосам, лицу, счастливо улыбалась и шептала - Сыночек, Климушка, вернулся…

Четыре года спустя

Оюун смотрела, как сын занимается.

Каждый раз, как свистели и с жутким лязгом скрещивались мечи, её материнское сердце замирало от ужаса.

После того случая, многое переменилось в их княжестве.

Нет, конечно же Баян не стал хорошим и добрым князем. Слишком много черноты и крови на его руках оказалось. Не проходит это...

Тем более, братская кровь. Жжет она его, до уродливых шрамов прожигает.

Но постепенно , жизнь налаживалась...

Искал Баян, маленького княжича, да найти не мог. Не пускал к нему лес. Следы путал, в болота заводил. Охранял.

- Не хочу зла. Пусти, Оюун.- сколько раз приходил он к ней, просил помочь.

- Не тронь, Баян. Пусть растёт. Знаешь ведь, что в безопасности.

- Душа мается…- он устало прикрыл глаза.

- Что Баян? Тяжела плата?

Ничего не отвечает Баян, уходит молча.

А Оюун знает, тяжела плата за родную кровь.

Вовек не отмоешься.

Мечется душа его, мается.

Злой стал совсем. Людей, ни во что не ставит. Губит по чем зря. Сколько девок перепортил? Много… Только бесполезно все. Ни одна не родит больше Баяну. Ни одна не затянет дыру в душе.

Ещё больше себя он в черноту загоняет.

Полностью обновил Баян дружину. Всех, кто участвовал тогда в перевороте, всех зарубил.

И Клима забрал в дружину. Стал обучать сам.

- Парень у тебя, Оюун, не баба. Нечего ему, под юбкой твоей сидеть.

Как окреп Клим, так стал с ним сам заниматься Баян.

- Вместо сына мне будет. Князем станет, после меня.- Баян смотрел на Клима, который бился на мечах с воином.- Разве не хочешь этого сыну?

- Нет, Баян, не хочу. Другая у него судьба.- Оюун не соглашаясь, качала головой. – Не здесь.

- Ерунду говоришь, Оюун сам человек делает свою судьбу. Сам! – разозлившись, он крикнул- Сделаю князем, после себя. Воспитаю сам!

Оюун промолчала. Зачем спорить?

Не слышит её Баян. Ослеплен он. Болью, виной и властью. Ужасная смесь, любому разум отравит.

Но занятиям Клима не мешала. В одном Баян прав. Клим должен стать сильным воином. Смелым.

Как только сохранить его душу?

Беспокоится сердце матери.

Чем старше становится Клим, тем больше тянется к Баяну. Все таки парню отца не хватает.

Старается, Оюун, объясняет сыну, что важно в жизни, а что нет. Как узнать где хорошо, а где плохо.

- Я воин, мать! Воин, а не баба…- Клим презрительно кривится.

- Ты человек, Клим. Человек! Любой воин, должен, прежде всего человеком быть. – Оюун с осуждением посмотрела на сына. – Разве ж бабой плохо быть? Баба воина рожает.

Клим не красиво скривился, - Бабы только ноги раздвигать и детей рожать способны.

Звонкая пощечина напугала обоих.

Никогда до этого, мать не поднимала руку на сына. Никогда до этого, сын не говорил таких слов матери.

Клим обиженно вспыхнув, выбежал из дома.

Оюун, сжав руку в кулак, замерла.

Как быть? Как теперь быть?

Забрать от Баяна? Настоять на своём?

Это тоже не правильно. Её сын должен свой Путь найти. Себя найти.

Оюун прикрыла глаза, потянулась душой к сыну.

Вот он… обиженный. Такой большой, но ещё ребёнок. Её ребёнок.

Хочется бросился за ним, обнять, пожалеть, но не правильно так.

Пусть сам ищет, как правильно.

Клим.

Обидно! Как же обидно… до слез!

Чтобы позорно не расплакаться, выбежал из дома.

До сих пор звон в шах и щека горит от пощечины.

Клим стёр злые слезы. Ударила! Его ударила!

А ещё мать называется!

Правильно говорит Баян. Все бабы дуры!

Снова обиженно всхлипнул. Не ожидал он такого от мамы. Совсем не ожидал.

Не пойдёт домой. В казарме жить будет теперь, вместе с другими воинами.

Он большой уже. Десять лет исполнилось, одиннадцатый уже.

Клим не заметил, как до леса дошёл.

Густой аромат трав успокаивал.

Попав под тень высоких деревьев, он поневоле расслабился, глубже вдохнул чистый воздух, напитанный ароматом прелых листьев, цветов и смолы.

Хорошо!

Почти забыв про свои обиды, пошёл к большому камню.

Раньше, они с мамой, сюда часто ходили, к отцу.

Давно не был здесь Клим. Считай с прошлого лета.

Клим виновато потоптался возле камня.

- Прости отец…- виновато потупился- Я чего то замотался совсем.

На сердце стало совсем тяжело.

Не был он так занят, этот год, что бы время не найти. Звала ведь мать. Несколько раз звала.

Да все находил он оправдания и не ходил.

- Прости…- ещё ниже опустил голову.

Сел возле камня и начал рассказывать. О том, чем жил этот год.

О друзьях своих, о занятиях с Баяном. О смешливой девушке Аграфене и даже о том, что нравится она ему.

Никому не говорил об этом, а здесь выложил. Как на духу…

И рассказывая понял, что ничем таким уж важным и не занимался он, чтобы время не найти.

Так стыдно стало Климу, так горько. Загорелась, ещё пуще прежнего, щека.

- Мама…- прошептал Клим, дотрагиваясь до горящей щеки.

- Обидел, сын?

Клим распахнул глаза- Отец!

Рядом с ним, на траву возле камня, присел отец.

Такой, каким он помнил его по своему сну, почти забытому, и такому не реальному.

Климу часто казалось, что не было тогда болота, отца и крепких объятий, в которых так хорошо и спокойно.

- Отец!- он неверяще дотронулся до него рукой, ощутив упругость мышц под своей ладонью.

Отец прижал к себе Клима. Крепко прижал, по настоящему.

- Климушка, сынок.- ласковый бас отца согревал, наполнял спокойствием и верой.

Верой?

Клим отстранился, заглядывая в голубые, почти прозрачные глаза отца.

- Ты… живой? Настоящий?

Отец рассмеялся и снова его обнял.

- Настоящий… Живой ли? Пока веришь в меня, пока помнишь… Я живой. Ты звал, я пришёл. – он чуть промолчал и продолжил. – Зачем мать обидел?

- Не я! Она меня! – Клим вспыхнул – Она ударила…- голос сорвался в шепот. До сих пор, не верилось Климу, что мать ему дала пощечину.

Может, если бы хворостиной по спине отходила, как его друзей, матери хлестают, не так обидно было бы.

- Заслужил… - голос отца помрачнел, как будто холодом повеяло.

Крепче обнял отца Клим, пряча голову на его груди.

- Ты же взрослый уже. Должен понимать, что хорошо, а что плохо. Любит тебя мать. Все делает для тебя. Одна растит. – в голосе отца все больше звучало осуждение, - Как мог ты мать обидеть?

- Ничего такого не сказал я…- Клим поднял голову, заглядывая в глаза отцу, стремясь оправдаться, потому что не выносимо было чувствовать его осуждение, слышать холод в его словах. – Просто про баб сказал. Она же не баба.

- А кто?

Клим озадачено замолчал. Он никогда к матери, не относился как к бабе. Она для него была просто мама. Его мама.

А ведь прав отец. Мама его, женщина. И как, должно быть, задели её его глупые слова.

- Она же мама, отец!- виновато прошептал.

- Каждая баба, что дитя родила, Мама. Каждая мать в муках рожает, ночей не спит... Они слабые и хрупкие, но в то же время, смелые и выносливые. Они нежные и ранимые, но сильные духом. Не каждый воин сравнится с женщиной по храбрости.

Клим фыркнул. – Они трусливые, как зайцы. Вчера я, Аграфене жабу положил, она так визжала от страха, как молодой поросёнок. – он рассмеялся, но встретив осуждающий взгляд отца, резко остановился.

- Ты не прав сын. Подумай. Понаблюдай. – отец крепче обнял Клима. – Не расстраивай мать, сынок. Ты защитник её. Больше некому.

Клим проснулся резко. – Отец! – позвал.

Вскочил на ноги и оглянулся. Неужели все приснилось ему?

Но ведь он чувствовал. Чувствовал отца и его объятья, слышал его.

Он расстроено выдохнул. – Приснился только.

Ветер налетел и взъерошил его волосы, легко погладив.

Клим улыбнулся. – Спасибо, отец.

Домой возвращался с хорошим настроением.

- Мама… - увидев мать, стоящую рядом с домом, маленькую и худенькую, Клим замер, а потом бросился к ней.

- Клим, - мать крепко, так, что ещё чуть- чуть и треснут ребра, обняла его, прижимая к себе.

- Прости- выдохнули одновременно.