Глава 2

Когда мы наконец загрузились и двинулись вперёд, было уже ближе к вечеру, но ничего — так даже удобнее. По крайней мере, не так жарко. Всё-таки старенькая машина не предполагала климат-контроль, а поэтому иногда в ней бывало просто жарко, а иногда адски жарко. И тогда даже открытые окна не спасали.

Свят прокладывал маршрут, изучая отчёты, чтобы посмотреть, что же там всё-таки случилось: число погибших и, возможно, тип применяемой магии. Не то чтобы это имело какое-то особое значение — просто с некоторыми стихиями и школами работать приятнее, чем с другими.

Я, например, предпочитала работать со стихиями воды. Там даже если инцидент, то по минимуму, без всяких эманаций, прорывов и прочего. Вода, она такая — нейтральная.

В этот раз на такое везение я не рассчитывала.

Я была права. Ага, в реестре значились следы школы теней. Вот как есть — попаданец. Потому что княжич Юлий Юсупович Стерхов значился в реестре как целитель. Причём не самый сильный.

Нет, конечно, прецеденты бывали, когда что-то шло не так и стихия менялась, но не так же резко! Целители практически никогда не становились боевиками. Единственный такой прецедент, кажется, был зарегистрирован где-то в Европе в начале XIII века. После этого — ни одного.

Если целитель, то целитель. Все другие варианты боевой магии, а магия теней относилась как раз к боевым, тебе недоступны.

Разумеется, это не значит, что все целители были белыми и пушистыми и совершенно не умели убивать. Как показывала практика, иногда они были гораздо более извращёнными на предмет того, как причинить человеку боль или быстренько его убить. В конце концов, милосердная смерть тоже была частью целительского дара.

При этом, как и любой дар, целительский можно было извратить. Ну, там уже другие показатели в реестр заносятся.

А тут конкретная магия теней — боевая.

Ну надо же, как интересно.

Нет, вообще нет.

Я порылась в памяти и сама себе кивнула. Вообще фамилия Стерховых уже мелькала в реестре клинеров, правда, в тот раз выезжали не из-за них, а к ним. Кажется, лет пять назад выезжала команда. По-моему, того же Велесова или Лапина?

Я точно не ездила.

Я в то время выезжала в глухую деревеньку, где селяне, решив, что померший помещик-маг — это причина больше не платить налоги, его даже хоронить не стали. Так дом досками заколотили и прожили зиму спокойно и без проблем.

А потом закономерно получили упыря. Голодного.

По счастью, запертого в доме.

Что не мешало ему с упорством, достойным лучшего применения, пытаться прогрызть проклятый старый дом. А упырь-маг — это само по себе то еще развлечение, не говоря уже о том, какое магическое заражение расходилось от дома.

Такую проблему себе на пустом месте создать.

Нас тогда ещё на вилы чуть не подняли, когда поняли, что налоги всё равно платить придётся, а ещё оплачивать клининг, который они не вызывали.

Так, что-то я отвлеклась на воспоминания.

У Стерховых по итогам в протоколах прописано, что там была весьма сложная уборка, вызывали несколько дополнительных команд. Юрины, боевики со стихией огня, тогда всё, что могли, разнесли. Им даже император высказывал своё высочайшее недовольство.

Ведь вырезали Стерховых всех от мала до велика, ну, за исключением княжича, которого хотели, но, судя по всему, просто не успели. А потом уже и не смогли, потому что Стерхов находился на императорском попечении. А император очень не любит, когда сирот, которых он взял под своё крыло, неожиданно убивают кровники.

В общем, дело подзабылось, а княжич вырос и не забыл.

Жаль, что никого из команд, которые убирали у Стерховых, под боком не было. Надо было расспросить, на что они там натыкались. Возможно, Стерхов решил перенести то что случилось в его доме в дом кровников.

С другой стороны — тени, а там огненная стихия.

Ненавижу такую работу, когда ничего не понятно, а проблем обещают выше крыши.

Может, ещё заранее кого-нибудь вызвонить для усиления?

Да нет, думаю, сами справимся, а то делиться придётся. Потому что контракт на нас, деньги наши. Как и проблема.

Поэтому тройной тариф и надбавка за риск.

Может быть, наконец даже сумею ремонт закончить?

Вот только всё-таки — попаданец или не попаданец?

Сложно всё с ними. Там, где погулял попаданец, может быть всё: от межмирового разрыва до просто большого количества крови. Я за всю свою карьеру попадала и на те варианты, и на другие.

Так что всё было возможно.

— Слушай, а может, не попаданец? Может, реинкарнатор? — заинтересовалась Алиса, уплетая пирожок, который достала непонятно откуда.

— Реинкарнаторы, — напомнил Свят, — как правило, стараются свою семью спасти. Ну или выполнить другую сверхценную задачу. Полностью изменить траекторию своей жизни. Что за жизнь была у княжича Стерхова, если он поставил себе целью полностью уничтожить Юриных?

— А если не успели? Они же не по желанию реинкарнируют в какую-то конкретную временную точку. Вдруг разошлась система? Как к Юриным пришёл мстить? Тут уж проще предположить, что у него какая-нибудь система появилась, которая требует закрыть вопрос с кровной местью.

— Всё возможно. Остаётся только один вопрос: почему тогда магия теней? Реинкарнаторы кем были, теми и остаются. А попаданцы либо осваивают способности, которые изначально были, либо приносят свои, которые замещают исходные. А уж что там притащили — никто не ведает. Да и, как правило, они своему новому телу всегда помогают отомстить в качестве благодарности.

— А если всё-таки сам? — предложила я. — Прецедент в истории был хоть и один. Вдруг повторение?

— Наименее возможный вариант, — отмахнулся Свят. — По статистике, большая часть таких разборок — это попаданцы. Восемьдесят пять процентах случаев. Ещё десять на контракторов приходится.

— Кстати, а может, он тоже контрактник? — спросила я, прикидывая, чего можно ждать от места, где разгулялся контрактник. Тоже получалось что ничего хорошего. Они ещё хуже попаданцев. Потому что, как правило, контракты заключаются далеко не с самыми приятными личностями.

— Он что, в школе не учился? — возмутилась Алиса. — Про последствия договоров два года твердят. И это если в обычной школе учишься, а не в лицее. Там, говорят, с самой началки объясняют, что к чему.

Алиса училась в обычной школе. Я как раз училась в лицее, и да — про последствия контрактов нам рассказывали с самой начальной школы.

В мире, где боги абсолютно доказуемы и не поддаются сомнению, также не поддаётся сомнению и существование дьяволов, которым для собственного усиления нужны души, а в идеале — души людей, способных манипулировать эфиром.

Так это объясняется в школьных учебниках.

Короче, я никогда не любила заумные формулировки, но классная дама заставляла их заучивать наизусть. Сколько лет со школы прошло, а до сих пор помню: чем больше у демона контрактов, тем демон круче и выше находится в своей сословной иерархии.

Если Стерхов в контракте, это, с одной стороны, делает всё проще, с другой — сложнее. Ибо с ними, как с попаданцами, только хуже.

В этом случае проще реально вызвать экзорцистов и забить на все чудесные витражи, которые так нравятся князю.

На выезде из города мы ненадолго встряли в пробку, но, по счастью, в нужном нам направлении машин было не так чтобы уж много. До поместья добрались уже под вечер.

Проехали сорванные с петель ворота, уже насквозь проржавевшие, проехали по длинной подъездной дороге через сад, который уже начал увядать.

Мы остановились перед входом в поместье.

— Поздновато, — протянул Свят.

Я кивнула.

Соваться в дом, где использовалась магия теней, в сумерках или ночью было настоящим безумием. Это знали все клинеры. Никто не рискнул бы провернуть подобный финт.

Учитывая, что здесь уже пропала одна команда, приходилось быть вдвойне, а то и втройне осторожнее.

Вообще я изначально надеялась приехать пораньше, но как получилось.

— Достаём светлячков и ставим, — решила я.

Я с некоторым сомнением смотрела на поместье.

Возможно, светлячков могло и не хватить.

— Я их недавно заправлял, — похвастался Свят.

— Ну давай! — решила я. — Хотя бы зайдём, осмотримся, что нас там ждёт. Если что — потом выйдем.

Светлячки — большие садовые фонари в виде гномов — позанимали едва ли не половину «Буханки». Мы их никогда не выкладывали. Да и другое всякое необходимое барахло у нас обычно неизменно оставалось в машине, потому что сначала это барахло, потом необходимый инвентарь.

Светлячков у нас оказалось в запасе штук двадцать.

Когда последний гном был поставлен на своё место и глаза вспыхнули ярким светом, дом оказался в перекрестье солнечных лучей. И, как мне показалось, аж поморщился от такого натиска.

Старый дом напоминал большую осиротевшую собаку, очень недовольную тем, что на её территорию явились нежданные гости.

На то, чтобы оцепить весь дом светлячками, гномов не хватило, впрочем, света хватит, чтобы хотя бы оценить, что происходит за парадными дверями.

Под моей ногой неприятно скрипнула и осыпалась прахом половица.

Э…

А не слишком ли быстро? Таким макаром домик сложится быстрее, чем мы с ним закончим.

Я задумалась.

А нам надо его почистить побыстрее от всех возможных неприятных сюрпризов. Император не любит, когда то, на что он положил глаз, складывается до того, как он успел с этим что-то сделать. Рубинин тоже не любит.

Если про императора мне ничего не было известно, то про то, что его светлость положил глаз на витражи, я точно знала.

Перекошенная дверь висела на одной петле, голова льва, которой она была украшена, смотрелась не грозным хищником, а дворовой ободранной кошкой.

Вторая створка вообще отсутствовала, на петлях сидело лишь несколько её обломков.

Вот это силища удара.

Я на глазок прикинула толщину массива — там сантиметра три будет, если не пять.

— Не нравится мне это, — пробормотала Алиса, стягивая с головы косынку. — Слишком мрачно.

— А когда там, где мы убираем, было не мрачно? — удивилась я.

— Ну, в целом да, — согласилась Алиса, — но здесь как-то особенно. Да и дом такой, навевающий, готичненький. Если бы здесь даже инцидента не случилось, смотрелся бы он весьма жутковато. Как в таком люди могут жить?

— И инквизитора нет, — напомнил Свят, успевший оглядеться. — И ограждений.

Вот, кстати, да.

Велесов, конечно, отличается некоторой снисходительностью к инструкциям, предписаниям и алгоритмам, но обвешать место уборки соответствующими запретами в три ряда не забывает никогда.

По инструкции, кстати, всего в один ряд положено.

Да и инквизитор должен находиться на месте магического инцидента до тех пор, пока команда клинеров не даст добро и не подтвердит, что место чистое и безопасное.

Потому что ничего так не привлекает людей от тринадцати до ста тридцати, как «пойдём, я тебе такое покажу».

К тому же в последнее время начали ходить крайне неприятные слухи, что, если оказаться в месте магического инцидента, то можно стать магом, если не был, и стать сильнее, получив инсайт, если был до этого.

Естественно, никакого отношения к реальности этот слух не имел.

Ну не работало это так.

Ты либо маг, либо нет.

И уровень твоей силы определён с рождения, и поправить это можно только одним способом — через контракт.

А вот он на месте магического инцидента заключался куда как легче, хотя бы потому, что стенки миров здесь уже в труху, так что услышат зовущего с большей вероятностью и с большей вероятностью придут на зов.

Так что инквизитор здесь быть должен.

А его нет.

Мы не скрывались и довольно сильно шумели. Если он был где-то на территории, то, скорее всего, услышал бы нас.

«Буханочка» старенькая — это вам не тихая англичанка, тарахтит так, что танки за свою принимают.

Ой как мне это не нравится…

— Внутрь пойдём? — уточнил Свят, подкидывая в руках ярко-жёлтую ленту с чёрной надписью «Идёт уборка, не входить».

— Давай сначала ограждения поставим по периметру, — решила я. — Заодно, авось, на инквизитора наткнёмся. Потому что прежде чем в храм сообщать, надо убедиться, что он пьяный под кустом не валяется.

Вообще пьяный инквизитор расстроил бы меня гораздо меньше, чем пропавший, потому что пропавший — это запросы, протоколы, объяснительные, а пьяный — это водой облить, растолкать и посадить на место.

Возни куда меньше, как и проблем.

Когда дом пялится на тебя глазницами пустых ставней, а в углах копошатся плотные сгустки теней, по коже сам по себе пробегает мороз.

Мы со Святом надели налобные фонари, схватили ленты и пошли опечатывать поместье — раз это не сделали за нас.

Лента отчаянно не хотела цепляться за ворота. Если бы она была живой, то, наверное, попыталась бы сбежать.

В конце концов её пришлось завязать узлом.

— Брак, — вздохнул Свят. — Она должна липнуть к любому предмету.

— Ага, — согласилась я. — А прилипает только к ноге, рабочим перчаткам, волосам… Ну, в общем, к чему угодно, кроме того, что нужно.

Я потрогала узел — держался вроде крепко — и продолжила цеплять ленту за проржавевшие решётки.

Некоторые уже сильно почернели, а некоторые даже осыпались при прикосновении.

В документах писали, что основной удар принял дом. А судя по всему, получалось, что и сад сильно пострадал.

Да уж.

А под сад мы ничего не брали — запрос был только на дом.

Кажется, Рубинин не собирался сохранять уникальную коллекцию роз и пионов, которыми хвастались Юрины.

А между прочим, их сад тоже на всю Европу звенел в какой-то момент.

Кажется, он выиграл «Лучший сад империи» и «Лучшие розы Европы».

В общем, как правило, цветы, да и вообще растения, сильнее всего реагируют на магические инциденты.

Впрочем, если найду непострадавший куст, думаю, пару черенков взять можно будет — Алиса порадуется.

Она нежно любит всякие цветочки-лепесточки, а если с них ещё можно что-то интересное получить — любит вдвойне.

У меня от бабушки завалялся где-то рецепт варенья из роз и розовой воды.

Вот с черенком и будет ей подарок на день рождения.

— Вот чёрт!

Я дёрнулась и увидела, как Свят опрыскивает какой-то куст водой с ионами серебра из пульверизатора неотъемлемой части экипировки клинера.

Куст съёжился и уполз куда-то вглубь, не иначе как зализывать раны и готовиться ко второму раунду.

— Сильно покусал? — забеспокоилась я.

— Да нет, даже сапог не прокусил, — отмахнулся Свят. — Давайте быстрее, а то лента заканчивается, а забор ещё нет.

В итоге на весь забор захваченного с собой не хватило, пришлось возвращаться к «Буханочке».

Алиса сидела на коробке, вокруг был расставлен уже весь инвентарь, а сама она плела веночки из цветочков, глядя на которые хотелось оттащить их в инквизицию и попросить проверить на одержимость.

Вот уж кто мог подчинить себе любое растение и любую живность, так это Алиса.

— Эй, — возмутился Свят, — а тебя они почему не кусают?

Алиса развела руками:

— Они чувствуют, что я добрая и их люблю.

Свят прошипел что-то, что я с трудом разобрала, касающееся «доброты Алисы», и пошёл выковыривать из «Буханки» ещё одну пачку ленты.

Мне иногда казалось, что наша машина — это такой прямой портал на склад с инвентарём.

Потому что каждый раз мы её упихиваем, упихиваем, понимаем, что ничего не влезает, клянёмся обойтись малым, но на разгрузке продолжаем доставать, доставать и доставать.

Причём в таких объёмах, которые туда точно не упаковывались.

— Пирожки будете? — уточнила Алиса. — И чай. Ещё бутерброды есть с колбасой.

— А пирожки с чем? — отвлёкся Свят.

— Есть с яблоками, есть с картошкой и грибами, есть с мясом. Есть с зелёным луком и яйцом. Ещё бульончик есть.

Свят задумался.

— Давай мы… До опечатаем поместье и поужинаем?

Действительно, почему бы не поужинать в поместье, где недавно был магический инцидент и всё неживое хочет тебя сожрать?

Из кустов неожиданно разнёсся хриплый вой:

— Еда…

Мы вскочили и заозирались.

Кусты зашевелились.

Нечто невообразимое приближалось.