Глава 7

По счастью, книжный червь оказался единственным обитателем библиотеки, так что мы смогли спокойно продолжать выполнять свою работу. Книг, кстати, так и не нашли — были отдельные обрывки, корешки, над одним из которых Иеремий долго убивался: рукописные жития святых тринадцатого века как-никак. Выкинуть не дал, собрал каждый обрывочек, каждую обложку. Глядя на кипу бумаг в его руках, я посомневалась, не отобрать ли половину в фонд помощи библиотеки Рубинина, но решила, что обойдётся. Слишком много хорошо будет плохо, а у Рубинина и так неплохая библиотека. Иеремий поняв что мы не претендуем на драгоценную макулатуру был счастлив.

Мы тоже, когда наконец закончили с помещением в целый этажа. Спину ломило, руки отваливались, желудок требовал восполнить потраченное, желательно с удвоением, а то и утроением. Алиса понимающе кивая под бурление и стенание принялась доставать еду. Откуда — я не знала, кажется, это было личное свойство Алисы. На чистой скатерке, разложенной на полу, появились курочка жареная, ещё горячая, между прочим, варёные яички, сало, чёрный хлебушек, зелёный лук, кастрюля борща, которая ещё дымилась и, кажется, побулькивала, кастрюля с котлетками, кастрюлька варёной картошки с укропом и маслицем. Плошка сметаны, огурчики, помидорчики и так, по мелочи: сушки, орехи, два термоса с чаем и компотом. Есть захотелось ещё сильнее уж больно все было аппетитным.

На немой вопрос Иеремия «как и откуда?» я развела руками. Кто б знал.

И вообще какая разница откуда — кушать надо, а то Свят котлетки хомячит как семечки, и куда в него только влезает, а потом девается, он же худой как палка⁈

После плотного обеда, по закону Архимеда, хотелось бы поспать, к тому же день уже клонился к вечеру, и надо было решать, переходить на первый, на второй, на третий этаж или всё-таки пока озадачиться четвёртым. С одной стороны, на первом этаже уже было апробированное место ночевки, с другой — пришлось бы снова стаскивать туда весь инвентарь, а утром поднимать обратно. Лишние телодвижения. Технически время ещё было, чтобы на третьем этаже почистить пару помещений. Там, судя по по планам, были хозяйские спальни, детские, по-моему, малый гостиный зал. Значит, есть места, где можно будет расположиться с комфортом.

Озвучив это предложение, я получила ответ:

— Давайте пойдём на третий, всё-таки на кровати спать удобней, — предложила Алиса, Свят, дожевывающий последнюю котлету, добытую в бою с Иеремией, покивал.

— А вас не смущает, что там до этого другие люди спали? — осторожно уточнил инквизитор изобразив что то вроде крестного знамения.

Мы переглянулись и дружно пожали плечами. С учётом того, где нам иногда приходилось ночевать, то, что это были постели других, было нашей наименьшей проблемой.

В итоге решили спуститься на третий и расположиться в первой же комнате, чтобы далеко не ходить, ну и лестницу почистить перед ночевкой. Лестницы как правило много времени не занимают если без сюрпризов.

На первой ступеньке мы остановились, с некоторым ожиданием подвоха, как на прошлой, но нет, обошлось: просто лестница, просто с перилами, просто с ковровым покрытием, которое требовало внимания. Оно местами носило следы подозрительно коричнево-темных пятен, где-то было прожжено, а где-то заворачивалось.

Ну и, возможно лестнице требовался еще и ремонт, в нескольких местах ступеньки были проедены каким-то жучком, а еще одна просто была проломана. Впрочем, ремонт — это уже не по нашей части, после нас пусть что угодно делают. В шесть рук приведение в порядок лестницы закончили как-то неожиданно быстро. Переглянулись, поняли, что ощущение грядущей проблемы стало сильнее просто потому, что, когда всё идёт абсолютно гладко, это значит, что где-то вот прямо сейчас ожидается что-то крайне неприятное.

Взяв инвентарь на изготовку, мы медленно потянули ручку ближайшей к нам комнаты. Дверь тихонько скрипнула, и медленно открылась. Кажется, это была детская, расположенная дальше всех. Я порылась в памяти, но поняла, что с ходу вспомнить, сколько детей было в роду Юрьиных, не могу.

Из коридора, сквозь открытую дверь, мы видели просторную комнату в бежевых тонах. Обилие дерева, элегантная старинная мебель из цельного массива, на которой спали целые поколения, такую можно встретить только в старых родовых домах. Основная масса людей сейчас предпочитает либо сканди, либо минимализм, либо дофаминовые интерьеры. Ну и, справедливости ради стоит заметить, что подобная кровать с бархатным балдахином, из цельного массива дерева, покрытая резьбой в виде зайчиков, ёжиков и прочей мелкой лесной живности, далеко не каждому по карману. Ну и не в каждую квартиру она влезет — например, в мою спальню точно нет. Да я, приди мне в голову поместить в квартиру подобную детскую кроватку копила бы на нее наверно лет десять без еды и питья.

Комната была на удивление чистая, возникало ощущение, что маленький хозяин только вышел и скоро вернётся: брошенный заяц на полу, кубики в недостроенном замке. Единственное, что меня смущало, — это обилие пыли. Толстый, очень толстый слой. Ну не должно быть такого, уж совершенно точно, внутри казалось бы недавно убранного дома. Точнее, за два-три дня столько точно не должно было осесть на поверхностях.

Чтобы привести в порядок комнату понадобилось не более пятнадцати-двадцати минут на нас троих. Иеремий тихонечко стоял в сторонке, не мешая, и уже начинал подавать нужные инструменты; ассистент из него получался неплохой. Поняв, что пора уже окончательно успокаиваться, мы достали мелки и начали обводить кровать, на которой, в принципе, трое взрослых могли разместиться, пусть и с некоторым трудом.

— Что, и здесь будете обводить? — поинтересовался Иеремий.

— Разумеется, — ответила Алиса. — Это же детская комната, здесь это даже обязательнее, чем в других.

Инквизитор недоумённо посмотрел на нас, мы со Святом переглянулись и усмехнулись: кажется, ему предстоит ещё одна бессонная ночь, ну и очередное открытие.

Спустя некоторое время мы наконец устроились и задремали, а потом часы в комнате гулко пробили полночь. Звуки маленьких шагов заставили меня вздрогнуть; я приоткрыла глаз и убедилась в том что происходит. Как всегда, детские комнаты на месте магического инцидента обладали очень интересным свойством: в них оживали игрушки. Всегда, без каких-либо исключений, милые зайчики, оловянные солдатики, куклы — все они смотрели сейчас на нас пустыми, горящими глазами, по периметру барьера, и пытались до него дотянуться.

— Что происходит? — Иеремий едва не подпрыгнул в воздух.

— Детская, — пожал плечами Свят. — Здесь всегда такое происходит.

— Так, вы серьёзно? — у него глаза стали по пять копеек. — Это же проклятие высокого уровня, ближе к единице.

— Да нет, — отмахнулась я. — В детской единицы никогда не бывает, не выдерживают игрушки единицы. Тут в лучшем случае не больше тройки, видишь, Машенька держит.

В это время раздались шаги. Основная масса игрушек начала почтительно отступать. Фарфоровая кукла с упругими белокурыми локонами, явно сделанная на заказ, возможно даже скопированная с какой-то милой девочки, в пышном платье, медленно ковыляла в нашу сторону.

— А, вот и двойка пожаловала, — усмехнулась я. — Я ненавижу кукол, с ними всегда столько проблем.

Я взяла бутылку с ионизированной водой и несколько раз пшикнула в сторону игрушек. Мелкие разбежались, сопровождаемые шипениями. Пульверизатор работает и на кошек, и на демонические игрушки. Фарфоровая двойка осталась на месте, глядя на нас недовольными глазами. Вокруг неё было гораздо темнее, чем должно быть, словно она стояла в центре круга теней. Так, а вот это уже интересно. Я увидела, как двигались тени вокруг неё — хаотичные, шевелящиеся, словно щупальцы тянущиеся в разные стороны. Часть из них направилась к столу; кажется, их интересовала бутылочка, выполненная в достаточно интересной технике. Когда я протирала столешницу, я увидела её и, интереса ради, покрутила в руках. Кажется, она была из мозаичного стекла; сейчас именно она привлекала теней гораздо больше, чем мы. Само же создание в виде демонической куклы сфокусировалось на нас. Это было нам даже на руку: чем меньше сил сконцентрировано в одном месте, тем больше шансов у нас на спокойную ночь.

— Дустом, что ли, на неё попшикать? Должно помочь.

— Демоническая кукла второго порядка, — сомневался Свят. — Дуста, может, не хватить.

— А какие ещё есть предложения?— поинтересовалась я. Барьер-то конечно выдержит. Наверно.

— Ну не знаю, давайте… им пирожки дадим, — предложила мне Алиса.

Кто о чём, а Алиса о еде.

Словно услышав наш диалог, кукла протянула свои фарфоровые ручки к барьеру и вцепилась в него. Фарфор начал плавиться, барьер, созданный мелком, вспыхнул, озарив нас голубоватым светом, словно стена. Кукла продолжала пытаться оторвать от него какие-то кусочки.

— Так, что там у нас осталось против подобной твари? — истерично хихикнула я. Кажется, у Иеремии есть свойства кликать неприятности. Здесь, кажется, не чистая двойка, а что-то промежуточное между двойкой и единицей.

Проломить барьер кукла пока не могла. В какой-то момент она взмахнула руками, и огромный комод, медленно взмывший в воздух, полетел в нашу сторону, пролетев барьер насквозь. Если наделённое маной и эфиром он ещё удерживал, то вот физические объекты — нет. Единственное, что нам сильно помогло, так это то, что проклятая не рассчитала своих сил, и комод благополучно пролетел мимо нас. Иеремий проводил взглядом комод, который врезался в стену, пробив обивку.

— Сильно, — пробормотала я, продолжая копаться в химии.

— Может, светлячка достанем? — предложил Свят.

— А у нас ещё есть переносные?— посмотрела я на Свята.

— Да, парочка, — он достал из кармана маленьких гномиков,—Коллекционки.

Один из них был одет в купальную шапочку с жёлтым кругом, в виде уточки, а ещё один — в розовую балетную пачку, а поверх традиционного гномьего колпачка, корона балерины.

— Где ты это взял? — удивилась я.

— Выменял у команды Игнатова. Я им, между прочим, хлебопека выдал, и смерть, тоже редкие.

Пока мы со Святом продолжали пререкаться, Иеремий взял себя в руки и принялся читать какую-то молитву. Кукла сильно замедлилась — по крайней мере, кресло, которое она уже подняла, чтобы бросить в нас, упало. Всё-таки инквизитор — довольно неплохое приобретение в группе. Правда, судя по всему читал Иеремей, далеко не инквизиторские молитвы. Если прислушаться, можно было услышать знакомый мне текст экзорцистов. Когда растёшь в большой семье, всякого нахватаешься. Особенно если родственники у тебя есть практически в любой сфере, и в императорской канцелярии тоже. Ну надо же, как интересно получается. Кажется, у меня появились несколько вопросов, которые я бы очень хотела задать Иеремию. Правда, подозреваю, сходу на них он не ответит.

Тем временем мы шарахались в стороны и продолжали пшикать святой водой, игрушки отбегали и обиженно смотрели на нас пластиковыми глазками. Одно мне бросилось в глаза: когда светлячки заработали, тени, испугавшись яркого света шмыгнули в разные стороны, да и бутылочка, к которой они тянулись, как мне показалось, тоже дёрнулась. Кукла, сумевшая всё-таки поднять кресло, швырнула его в Иеремию — видимо, видя в нём основной источник угрозы своей силе. Тот даже не дрогнул, продолжая сохранять полную концентрацию. Всё-таки молитва экзорцистов — это крайне затратные вещи, и обычно просто так им не учат. Кресло поймала Алиса, поставила его на пол и погрозила кукле пальчиком. Никакого эффекта на ту такая угроза, естественно, не возымела.

— Ладно, пойдём вспомним, что там из рун подходит для усиления круга. Непонятно, сколько ещё Иеремия сможет начитывать не свойственные его типу послушания молитвы.

Как оказалось, долго. А ведь подобное крайне изматывало — это я знала по рассказам троюродного дядюшки, который читал лекции в одной из семинарий. Кукла продолжала швыряться тяжёлыми предметами, Алиса их ловила, мы со Святом играли в карты. Мы, конечно, укрепили круг рунами, и по большому счёту нам бы уже ничего не грозило, ну кроме предметов, которые в нас кидала кукла. Судя по всему, у Иеремии случился священный транс. Так что пока он не изгонит эту тварь, он не успокоится. Точнее, будет сосредоточен на молитвах. А судя по тому, что кукла совершенно не собиралась изгоняться, делать это он будет ой как долго!

В какой-то момент тени почувствовали что еще немного и их все-таки изгонят и начали собираться вокруг куклы. Фарфоровое тельце начало деформироваться. С протяжным хрустом фарфор ломался, руки удлинялись. И кукла, и без того выглядевшая жутко, становилась ещё более безобразной и пугающей. Такое еще долго будет сниться в кошмарах. Расколотое лицо, на котором появлялись ещё такие же подобия лиц. Непропорционально длинные руки. Сквозь трещины фарфора, была видна чернота. Непропорциональные ноги. Волосы, неожиданно отросшие, заворачивались в жёсткие спирали, которые принялись пытаться просверлить барьер. Судя по всему, вода с ионами серебра уже не помогала бы.

— Нашла, — порадовалась Алиса.

Я посмотрела на упаковку и покрутила пальцем у виска:

— Это ж белизна. Она немного не для этого.

— А есть другие варианты? — уточнила Алиса, с крайне знакомыми мне интонациями в голосе

— Да вроде как нет.— признала я.

Иеремий всё ещё находился в трансе, и его окутывало золотистое сияние. кажется он все-таки не совсем инквизитор.

— В какой пропорции будем разводить? — заинтересовалась я.

— Может, концентрированную?—Засомневалась Алиса

Я посмотрела на бутылочку, изолированную в несколько слоёв разными материалами в том числе и магическими.

— Концентрированная дом разъест. Это такая ядрёная химия, что туалеты при виде её сами отмываются. Давай хотя бы один к одному. Один колпачок воды, одна капля белизны на один пульверизатор.

— А не маловато ли будет? — засомневалась Алиса, и ливанула в бедный пульверизатор куда более щедро чем предполагалось, там явно получилась не одна капля белизны.

— Ой, — смущённо улыбнулась она.

Вот точно от меня нахваталась. Вечно я на свою команду плохо влияю.

Алиса взболтала, прицелилась и пшикнула,фарфор начало разъедать — кукла заверещала. В этот момент Иеремий закончил читать молитву, и в ту ударил ещё и столб света. Тени бросились врассыпную, и стало так светло, что аж резало глаза. Свят поймал падающего и потерявшего сознание инквизитора. А может, всё-таки экзорциста?