20

Утром перед уроками он ждал Динкиного появления на школьном крыльце – уже запомнил, что они с сестрой всегда приходят чуть позже него.

Завидев знакомую фигуру, Макар почувствовал, как губы сами собой растягиваются в счастливую глупую улыбку. Как же он соскучился по Динке за ночь!

Она тоже увидела его и на мгновение замедлила шаг, словно размышляя, как себя вести. Затем нерешительно улыбнулась в ответ и подошла.

Соня, вероятно, тоже существовала где-то поблизости, но Макар её реально не замечал. Он вообще сейчас не видел ничего и никого вокруг, кроме Динки.

– П-привет, – сказал он ей и шагнул навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума, чтобы наконец-то сделать то, чего так давно хотел: обнять и поцеловать.

Динка немного растерялась, но всё же ответила.

– Вау, вот это шоу! – раздались насмешливые голоса вокруг; кто-то шутливо зааплодировал и, кажется, даже засвистел.

– Вознесенский, ну ты шустрый! – одобрительно протянул кто-то из одноклассников.

А вслед за ним раздался громкий голос Тяпы:

– Он у нас бэушные товары предпочитает…

Макара моментально перекинуло из состояния эйфории в состояние крайнего бешенства. Оторвавшись от Динки, он быстро обернулся, разыскивая этого придурка взглядом. Заметив его совершенно дикие глаза, одноклассники струхнули.

– Слушай, Тяпа, шатапнись уже наконец, а? Достал, – с досадой произнёс Димка Сиротин. – Все уже поняли, что ты неровно дышишь к Дружининой, ещё больше не позорься.

Тяпа побагровел как варёный рак.

– Да сдалась она мне, – выдавил он из себя, но уже без боевого запала в голосе.

– Мак, остынь, – Сиротин умиротворяюще похлопал Макара по плечу. – Он просто завидует.

– Да, Макар, не обращай внимания, – Динка потянула его за рукав, переключая внимание. – Не стоит он того…

Голос у неё при этом был спокойным, но глаза выдавали, как сильно она напугана перспективой конфликта. Судя по выражению Динкиного лица, она действительно не знала, чего можно ожидать от Макара: такой не то что в драку полезет – он и убить может…

Внезапно раздавшийся звонок не дал хода чуть не начавшемуся мордобитию. Все нехотя разбрелись по своим классам.

Как назло, первым уроком была история с противной Жабой. В классе всё ещё немного взвинченный Макар, не говоря ни слова, плюхнул свой рюкзак на парту рядом с Динкой, и только затем повернулся к Соне с резонным вопросом:

– Т-ты же не возражаешь?

Динкина сестрица обиженно надула губы:

– Вообще-то возражаю. Мы с ней с первого класса вместе сидим!

Макар пожал плечами:

– Мне очень жаль, – что в его устах звучало примерно как «мне абсолютно пофиг».

Динка растерянно переводила глаза с него на сестру, а затем, помедлив, всё-таки уселась рядом с Макаром, хотя видно было, что она ошарашена его напором.

Соня фыркнула, но не стала спорить, посчитав выяснение отношений ниже своего достоинства. Подхватив сумку, она уселась на старое место Макара – позади сестры.

В этот момент в кабинет степенно вплыла Жаба. Окинув одиннадцатиклассников цепким взглядом, она сразу же заметила, что кое-кто из учеников теперь сидит на другом месте.

– Это что ещё за пертурбации? – осведомилась она сходу, даже не поздоровавшись с классом. – Дружинина, тебе что, больше всех надо?

– Она здесь ни при чём, – тут же отозвался Макар. – Это я п-пересел.

– Ну да, конечно, – язвительно кивнула Жаба, – она позвала – ты и пересел! Вознесенский, немедленно вернись на своё прежнее место.

– Спасибо, мне и т-тут неплохо, – отозвался он. – Какая вам разница, к-кто с кем сидит?

Его бесила эта самодурка, которая открыто вымещала на учениках личную неприязнь к ним и какие-то свои скрытые комплексы, даже не пытаясь делать вид, что объективна.

Динка бросила на него обеспокоенный нервный взгляд, словно умоляя остановиться, но Макар не собирался и дальше терпеть этот идиотизм.

Видимо, смекнув, что такой орешек, как Макар, ей не по зубам – слишком борзый, – Жаба переключила своё внимание на более слабую Динку, которая не всегда решалась дать резкий отпор и потому была более подходящей жертвой.

– Вот так оно всё и начинается, Дружинина, – с горечью констатировала Жаба, скорбно покачав головой. – От распущенных волос – к распущенному поведению…

– Вы не смеете, – Макар встал, чтобы находиться с Жабой на одном уровне, и сейчас с вызовом смотрел ей прямо в глаза.

Та на мгновение потеряла дар речи от подобной наглости.

– Я не смею?! Позволь тебе напомнить, Вознесенский, что я всё-таки учитель. Педагог. А значит, я имею право говорить всё, что думаю!

– Педагог д-должен учить, а не оскорблять, – резко сказал он.

– Нет, вы посмотрите-ка, а! – Жаба картинно всплеснула руками. – Каков… лыцарь! – и это «лыцарь» в её устах прозвучало особенно издевательски. – Послушай меня, Макар, – произнесла она почти ласково, чуть ли не с материнской заботой в голосе. – Ты в нашей школе человек новый. Многого не знаешь… И Дружинину сейчас защищаешь совершенно напрасно.

– И чего же, интересно, я не знаю о Д-дружининой? – переспросил он почти с ненавистью.

Жаба сделала вид, будто искренне сожалеет, что он оказался в неведении.

– Есть вещи, в курсе которых вся школа, – многозначительно протянула она и вздохнула будто бы с сочувствием – это было возмутительно!

– А вы, Жанна Б-борисовна, стало быть, любите видосики и фоточки в интернете смотреть? – спросил он с показным спокойствием. – Странное занятие д-для учителя… Я бы сказал, недостойное.

Жаба потеряла терпение.

– Вознесенский! Ты пересядешь или нет?! Ты задерживаешь весь класс.

– Нет, не пересяду, – твёрдо отозвался Макар. – А задерживаю к-класс вовсе не я. И все, кроме вас, это п-понимают.

– Дружинина! – взвизгнула Жаба. – Быстро собрала вещи и пересела к сестре!

Динка умоляюще взглянула на Макара и потянулась было к своей сумке, но Макар перехватил её руку и покачал головой.

– Нет. Т-ты останешься здесь.

Жаба растерялась на миг, но тут же взяла себя в руки и, раскрыв классный журнал, склонилась над ним.

– Дружинина – два.

– За что? – оторопела Динка.

– За это самое! – отрезала Жаба. – И завтра придёшь в школу с отцом. С тобой, как я вижу, разговаривать бесполезно. Совсем стыд потеряла…

Макар высоко поднял руку со своим мобильным телефоном.

– Продолжайте, продолжайте, Жанна Б-борисовна, – подбодрил он. – Думаю, её отцу б-будет очень интересно посмотреть эту видеозапись, на которой видно, как его д-дочь оскорбляют без причины, ставят ей д-двойки и вообще ведут себя не совсем адекватно… Уж т-точно не так, как подобает учителю.

Жаба на мгновение потеряла дар речи.

– Ты что, снимал это? – наконец уточнила она.

– Конечно, – кивнул он. – П-по моему, получилось очень занятно. Может, ещё и в школьном п-паблике опубликовать этот видос? Вы же любите т-там зависать. Вмиг звездой станете!

На самом деле Макар бессовестно блефовал. Запись на телефоне он включить не успел, не сообразил сразу. Но главным было то, что Жаба поверила!

С её лица моментально схлынули все краски. Судорожно глотнув ртом воздух, она молча опустилась за свой стол, бездумно полистала журнал, а затем спросила уже совершенно другим тоном:

– Начинаем урок. Кто сегодня отсутствует?