25

Макар даже не сразу понял, что она имеет в виду. А поняв, схватился за голову. Это же сколько загонов и комплексов у девчонки, даже представить страшно!

– Г-господи, ну что ты несёшь? – он развернул её за плечи лицом к себе. – Мне – п-противно? То есть, я сейчас тебя целовал, зажав нос и п-преодолевая отвращение?

– Нет, но… – растерянно пробормотала она, однако Макар не дал ей договорить, снова крепко прижав Динку к себе и мучительно выдохнув куда-то ей в макушку:

– Да я тебя хочу б-больше всего на свете! Неужели сама не чувствуешь?

– Чувствую, – смущённо отозвалась Динка и осторожно уточнила:

– Но тогда, получается, есть какое-то «но»?

– …Но у меня нет с собой презервативов, – неловко докончил он. – Честно г-говоря, я даже не думал, что мы…

Она хмыкнула:

– Ах, вон оно что!

– Ну да, обзаводиться п-потомством нам пока рановато, не находишь? – пошутил он, ущипнув её за бок.

– И ты правда совсем-совсем не вспоминаешь о том, что я…

– Дин, – он начал по-настоящему злиться, – почему я д-должен об этом вспоминать?

Она немного помолчала, словно размышляя, стоит ли и дальше с ним откровенничать.

– Папа говорит, если девушка… испорченная, то она годится лишь для развлечений. Никто никогда не захочет на ней жениться.

– Ну и бред! – он засмеялся бы, если это не было по сути так ужасно. – К-какое-то лютое средневековье. «Испорченная»… что это вообще за слово такое д-дебильное? А ты хочешь, чтобы я на тебе женился? – подколол он.

Динка смутилась и спрятала лицо у него на груди.

– Я не об этом…

Какая же она была глупенькая, какая хрупкая и уязвимая! И эти её дурацкие установки, вбитые в голову заботливым папенькой…

– Ты лучше всех, – убеждённо сказал он то, что уже говорил ей раньше. – Таких, как ты, больше нет.

Динка окончательно расслабилась и обмякла у Макара в объятиях.

– Это даже хорошо, что ты сегодня пришёл без стратегического запаса, – заявила она наконец, тихонько засмеявшись.

– Почему? – удивился он.

– Ну, я просто не хотела бы, чтобы наш с тобой первый раз был… вот таким, – пояснила она. – Украдкой и с оглядкой. Постоянно дёргаться, думать, не скрипнет ли слишком громко кровать, не проснутся ли папа или Соня…

Папа или Соня! Чёрт, он-то о них и думать забыл. У него просто напрочь вылетело из головы, что Динка живёт не одна. Сама она, видимо, постоянно держала это в памяти – а вот он, похоже, натурально спятил… Если бы у него с собой были резинки, близкое присутствие Динкиных родных его точно не остановило бы.

– Как далеко отсюда их к-комнаты? – уточнил Макар.

– Соня рядом, прямо за стеной. Отец внизу, – Динка села на кровати и каким-то детским трогательным жестом обхватила коленки руками.

– Что-то мы и п-правда увлеклись… – сконфуженно признал Макар.

Он чувствовал себя невероятно тупо – как можно настолько потерять голову, чтобы быть готовым заняться сексом прямо у Динки дома?! Необдуманно и рискованно…

– Надеюсь, они ничего не слышали… – только и сказал он.

Динка покачала головой:

– Если бы слышали, они бы уже давно были здесь.

И, словно в ответ на её слова, глухо заскрипели деревянные ступени лестницы, соединяющей первый и второй этажи в доме.

Динка побледнела как смерть.

– Папа! – шепнула она, так стиснув руку Макара, что ему стало больно.

Времени прыгать в окно уже не было. Макар моментально скатился на пол и нырнул под кровать, Динка ногой запихнула туда его куртку – и уже через мгновение послышался звук открывающейся двери. Господи, ну как можно было оставить её незапертой?!

– Дина, – услышал Макар низкий мужской голос, – ты с кем-то разговариваешь?

– Нет, – отозвалась она.

В комнате вспыхнул свет. Макар заполз ещё глубже под кровать, прижавшись к стене, чтобы его невозможно было увидеть.

– Но я же слышал, – возразил голос.

– Да это я… фильм на ноуте смотрела, не могла уснуть, – нашлась Динка.

– А окно почему открыто?

Макар увидел, как ноги в домашних тапочках прошествовали мимо кровати в сторону окна.

– Душно было, – сдавленным голосом отозвалась Динка. – Мне воздуха не хватало. Думала, проветрю комнату и скорее усну…

Повисла тяжёлая тягучая пауза. Макар мог только догадываться, что сейчас происходит в комнате. Вполне вероятно, отец стоял рядом с дочерью и буравил её подозрительным взглядом.

– Соня говорила, что ты связалась с каким-то циркачом, – нехотя произнёс наконец отец. – Постоянно за ним увиваешься…

– Я не увиваюсь! – в голосе Динки явственно зазвенело возмущение, а Макар в очередной раз подивился её сестрице: это ж надо было так преподнести информацию!

– А что ты делаешь? – сурово уточнил отец.

– Это… новый мальчик у нас в классе. Мы с ним просто общаемся… и всё, – объяснила она.

– Общаетесь? Это лишнее, – отрезал отец.

– Но, папа, – запротестовала она, – честное слово, он очень хороший!

– Знать ничего не хочу. Не надо тебе больше с ним общаться. А будет приставать – скажи, я с ним разберусь.

Макар аж зубами заскрипел.

Отец прошёлся туда-сюда по комнате и снова вернулся к окну, которое, по всей видимости, не давало ему покоя.

– А он точно не заходил к тебе сегодня?

– Папа, – устало вздохнула Динка, – ты же прекрасно знаешь, что сегодня ко мне никто не заходил. Ко мне вообще никто и никогда не приходит… – добавила она чуточку обиженно.

– Ну, если он циркач, то вполне мог войти и не через дверь, – многозначительно произнёс отец.

– Угу, влетел в окно как Карлсон, – нервно рассмеялась Динка. – По-моему, у тебя разыгралась фантазия, пап.

– Ну, может быть… – с сомнением протянул он, а затем озабоченно поинтересовался:

– У тебя, случаем, нет температуры? Ты какая-то красная…

Он опять подошёл близко к кровати и, судя по всему, потрогал её лоб.

– У меня нет температуры, – заёрзала Динка, вероятно, переживая, что отец может обнаружить присутствие Макара. – Говорю же, просто жарко было…

– Ладно, – откликнулся он после очередной мучительной паузы. – Ложись спать, уже поздно. И окно больше не открывай. Простудишься.

Вот вроде бы и заботился о здоровье дочери, а по сути выходило, что отдавал приказы: сделай то… не делай этого… Какой же он душный. Как она с ним живёт вообще?!

– Хорошо, пап, – пискнула Динка. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – откликнулся он.

Щёлкнул выключатель, и комната снова погрузилась во мрак. Послышался звук закрывающейся двери, а затем раздался уже знакомый скрип лестницы.

Макар скорее услышал, чем увидел, как Динка босыми ногами прошлёпала до двери, чтобы наконец-то защёлкнуть задвижку, и принялся выбираться из-под кровати.

Едва он поднялся на ноги, Динка в полутьме приложила палец к его губам, призывая к молчанию. Он молча кивнул, соглашаясь, и попутно нежно прихватил её палец зубами. По её телу моментально прошла ответная дрожь. Одуреть, какая она всё-таки была отзывчивая!

Не выдержав, он снова прижал её к себе и поцеловал. Не хотелось выпускать её из объятий, не хотелось никуда от неё уходить…

– Макар, – еле слышно шепнула Динка, – тебе лучше больше здесь не появляться. По-моему, папа что-то подозревает…

Не появляться? Да хренушки! Он уже стал зависим от этих ночных свиданий, таких кратковременных и оттого пронзительно-сладких…

– Завтра в школе п-поговорим, – шепнул он в ответ.

Стараясь не шуметь, Динка открыла окно и кивнула Макару, словно приглашая его на выход. Он в последний раз поцеловал её (невозможно, совершенно невозможно было оторваться от этих восхитительных губ) и взобрался на подоконник.

Спуск по дереву занял несколько секунд. Очутившись на земле, Макар отряхнул и поправил куртку и, крадучись, направился к забору.

Он уже примеривался, чтобы перемахнуть через него и оказаться на улице, как вдруг позади него раздался голос:

– Так-так-так… И кто это у нас здесь?