27

– Мы ведь с самого детства знакомы. В одном дворе выросли, в один детский сад ходили, на горшках рядом сидели… и в первый класс тоже пошли вместе. Я, Лёшка Дружинин и Даринка Соколова, – рассказывала писательница Макару, посасывая коктейль через трубочку.

– Д-дарина – это… – уточнил он, и она кивнула:

– Да-да, мама Сони с Диной. Лёшкина жена. Впрочем, тогда ещё даже не мама и не жена – просто девчонка из соседнего подъезда. Лучшая подружка. Ну, то есть мне раньше так казалось…

– А потом что, п-переказалось? – усмехнулся Макар.

Она задумчиво покачала головой.

– Любой, даже самой крепкой женской дружбе приходит конец, если между подругами встаёт парень.

– Оу, – Макар понимающе кивнул. – То есть в итоге этот парень выбрал её, а не вас?

Ирина уязвлённо поджала губы.

– Даринка ему всю душу вымотала. Крутила им, как хотела, – помолчав, сказала она. – То приближала к себе, то отталкивала… Наслаждалась своей властью над ним, а по сути просто издевалась. Ну, а этот дурачок Лёшка за ней бегал, как дрессированная собачонка на задних лапках. Только что хвостиком не вилял. А я… я к нему всегда серьёзно относилась. Я его по-настоящему любила!

– Так может, она т-тоже… по-настоящему? – предположил Макар. – Раз замуж в итоге за него вышла.

Ирина упрямо помотала своими химическими кудрями.

– Просто назло… чтобы мне было плохо! Он ей не особо-то и нужен был, но чтобы и мне наверняка не достался!

Макар деликатно промолчал, не зная, как это комментировать и стоит ли в принципе доверять этим односторонним сведениям.

– После свадьбы мы совсем перестали общаться. Мне тяжело было видеть их вместе, особенно когда Даринка забеременела, – продолжила Ирина, осушив свой бокал и сделав знак бармену, чтобы повторил. – Я-то Лёшу всё ещё любила… Да и сейчас люблю, – докончила она устало.

Со своим кричащим макияжем Ирина напоминала Макару грустного немолодого клоуна. Несмотря на некоторую карикатурность образа, она всё-таки вызывала неподдельную жалость.

– Но ведь он в итоге ответил вам… взаимностью? – уточнил Макар.

Она зло рассмеялась.

– Ответил… скорее уж, я эту самую взаимность у него выпросила. Выклянчила! Как нищенка. А он просто снизошёл.«Осчастливил». Ну, знаешь… из серии – легче дать, чем объяснять, почему нет. Вот и трахнул меня в конце концов. А потом ещё раз. И ещё…

Макар почувствовал, что невольно краснеет от подобной откровенности

– А я ведь так надеялась, что мы с ним поженимся! Что у нас в конце концов будет настоящая, нормальная семья. Я и с детьми ему помогала, нянчилась с ними с самого рождения… Соня с Диной, считай, свой первый год жизни на моих руках провели. Я даже была согласна никогда не иметь собственных детей, лишь бы стать частью этого семейства. А Лёшка… он словно не замечал моих жалких попыток. Просто принимал мою помощь… и продолжал время от времени спать со мной, чтобы снять напряжение.

– Это п-печально, – искренне произнёс Макар. – И вы не пытались как-то это прекратить? П-порвать с ним?

– Пыталась, конечно, – кивнула Ирина, получив от бармена новый коктейль и жадно делая большой глоток, словно это была простая вода. – Когда мне в очередной раз было заявлено, что он никогда не приведёт в дом к своим дочерям мачеху, я психанула, собрала вещи и уехала к себе – зализывать раны.

– Удалось? – скептически осведомился Макар.

– Разлюбить – нет. Но зато именно тогда я и начала писать. Запоем! – сообщила Ирина. – Словно это была такая своеобразная трудотерапия. Свою первую книжку накатала буквально за месяц! Сама от себя была в шоке. Отправила в одно известное московское издательство… и, представляешь, книгу издали! Это была история двух подруг и одного парня, друживших с детства.

– Вы имеете в виду… – догадался он.

Ирина хихикнула, перебивая:

– Да-да, открою тебе секрет – любой автор начинает с того, что прежде всего описывает собственную биографию, пусть даже завуалированно. Правда, в книге главная героиня всё-таки сумела отбить парня у подруги… Хотя бы так я Даринке отомстила, – невесело улыбнулась она.

– Мстить той, к-которой уже нет на свете? Сомнительное удовольствие, – заметил Макар.

– Да она как будто и не умирала! – с досадой выговорила Ирина. – Она до сих пор есть! По крайней мере, в Лёшкиной памяти. Он прямо культ своей покойной жёнушки устроил! Все разговоры о ней – только с благоговейным придыханием и трепетом. Дариночка была самая красивая, самая умная, самая лучшая… Дариночка то, Дариночка сё. А теперь ещё и Дина – живое напоминание – перед глазами маячит. Как тут забудешь?

Макара осенило.

– Вы поэтому Д-динку не любите? Потому что она похожа на собственную мать?

– Что ей с моей любви, – Ирина передёрнула плечами. – Достаточно и того, что отец в ней души не чает.

– Ну, знаете ли… – возмутился Макар. – Своеобразные у него п-понятия о любви. Сделал девчонку пленницей в собственном д-доме. Каждый шаг её контролирует, чуть ли не на цепь п-посадил. Сестру шпионить п-приставил!

– Ну, во-первых, это именно от большой любви и заботы, тебе не понять. А во-вторых, за дело же, – рассудительно заметила Ирина. – Нечего было трахаться с кем попало.

Макар почувствовал, что в нём моментально вскипает бешенство.

– Почему с кем п-попало? Это был её парень.

– Угу. Которого она отбила у Сони, – невозмутимо подтвердила Ирина.

Его словно ударили под дых. Несколько мгновений Макар беззвучно глотал ртом воздух.

– И так всегда: всё самое лучшее получала Дина. Любовь отца, симпатии мальчиков… А Соня вечно держалась в тени своей блистательной сестры, – брезгливо скривив губы, выговорила Ирина. – И ведь девчонка симпатичная, умненькая, славная… Но все восхищённые взгляды доставались не ей, а Дине. Разве это справедливо?

Макар заставил себя собраться с мыслями и рассуждать здраво.

– Почему я д-должен вам верить? Вы откровенно предвзяты. Личные обиды на свою п-подругу вымещаете сейчас на её дочери. А Соню жалеете п-потому, что она напоминает вам – вас.

– А ты вовсе не глуп, мальчик, – одобрительно заметила Ирина. – Доля правды в твоих словах есть. Да только… поверь, ты ещё не раз пожалеешь, что выбрал не ту сестричку. Дина тебя просто сожрёт!

– Хрень какая-то, – фыркнул Макар, но писательница лишь убеждённо кивнула в такт своим мыслям:

– Сожрёт и не подавится.