28

Голова у Макара в школе была просто чугунной.

Поспал он от силы пару часов, домой заявился в четыре часа утра. Хорошо хоть, мама не заметила его ночного отсутствия… Правда, он не услышал сигнала будильника и едва не проспал, пришлось собираться в темпе вальса. Кофе у них в доме обычно не водился, мать тщательно следила за своим здоровьем и молодостью, так что, выскочив на улицу, Макар рванул к кофейному автомату и взял себе эспрессо без сахара. Попутно, конечно, вспомнил Динку с кофейной пенкой на верхней губе – кажется, этот образ стал одной из его главных эротических фантазий…

Так и бежал в школу – на ходу прихлёбывал крепкий напиток, рискуя обжечься, и мечтал о Динкиных губах. Интересно, это уже можно было назвать зависимостью сродни наркоманской? Будьте бдительны, Дина Дружинина – вид тяжёлого и особо опасного наркотика, привыкание с первой дозы…

Также в голове бессвязными обрывками мелькали воспоминания о вчерашней ночи: какие-то смутные и неявные. Странно – он ведь не пил ни капли спиртного, а чувствовал себя так, словно всё произошедшее растворилось в алкогольном дурмане. Ирина под конец вошла в раж – махнув четвёртый или пятый коктейль, рванула зажигать на танцпол, активно зазывая с собой Макара. В конце концов ему пришлось вызывать для неё такси и почти волоком тащить пьяно упирающуюся писательницу в салон. Косметика размазалась у неё по лицу, и Ирина ещё больше стала напоминать уставшего старого клоуна.

Перед тем, как машина тронулась с места, Ирина успела показать ему большой палец в знак одобрения. Правда, Макар так и не понял, к чему это относилось: к нему самому или к тому, как она классно повеселилась. «Со-ня!» – выразительно произнесла напоследок Ирина (он прочитал это по её губам), а затем изобразила пальцами сердечко, и такси наконец уехало.

Соня… Макар пожал плечами, усмехнулся и торопливо зашагал домой, сунув руки в карманы куртки – к утру немного подморозило. Конечно, Ирина переживала за девчонку и искренне желала ей счастья, но можно подумать, это так работает: сказать, что одна девочка хорошая, а другая плохая – и ты сразу же переключишься на хорошую!

Впрочем, он уже понимал, что слухи о Динкиной «нехорошести» сильно преувеличены. Как ни крути, а Ирина была пристрастным судьёй. Она любила Соню, потому что та ей напоминала её саму, и терпеть не могла Динку за схожесть с её покойной матерью. И всё-таки… всё-таки в её рассказе было что-то ещё, помимо застарелой обиды и ревности к давно умершей сопернице. Макар напряг память и наконец вспомнил: Ирина заявила, что Динка отбила парня у собственной сестры!

Правдой это было или ложью, он не знал, но собирался вскоре узнать. Хотя, если рассуждать здраво… даже если это правда, разве она изменит хоть что-нибудь в его отношении к Динке?

Покопавшись в себе, Макар с удивлением понял, что нет. Возможно, ему будет немного неприятно осознавать, что Динка ради достижения собственных целей способна шагать по головам, но по большому счёту… по большому счёту ему было насрать. Вот правда. Сейчас-то Динка именно с ним, а не с кем-то ещё!

Вслед за этой мыслью внезапно пришла другая: а что ещё он бы мог Динке простить? С каким-то мазохистским чувством перебирая возможные варианты, Макар осознал, что по-прежнему – почти всё. За исключением измены, разумеется. Об этом он не хотел даже думать, у него буквально в глазах темнело, когда он представлял свою Динку в объятиях другого. Нет, если такое случится, он, наверное… просто убьёт её. А потом и самого себя.

Остановившись на полпути к школе, Макар ошеломлённо помотал головой, словно вытряхивая из неё кровожадные мысли. От всех этих идиотских фантазий ему даже дышать стало тяжело. Этак и сбрендить недолго! Да он, по ходу, и так уже малость рехнулся… Или это недосып на нём так сказывается – всякая хрень лезет в голову.

Смяв пустой стаканчик в кулаке, Макар бросил его в урну и помчался в школу – до звонка на первый урок оставалось три минуты.

– You are late, Voznesensky!* – недовольно отчеканила англичанка, когда он, запыхавшись, ворвался в класс.

– I am sorry, Yelena Leonidovna. It will never happen again, – поклялся он, картинно прижав руку к сердцу; странно, но на английском языке он никогда не заикался. – May I come in?**

Получив разрешение, он быстро прошёл на своё место, успев пересечься взглядом с Динкой. Она одарила его такой нежной и влюблённой улыбкой, что он мигом выбросил из головы все дурные мысли, одолевающие его незадолго до этого.

Правда, тут же нечаянно он перехватил взгляд Сони – она тоже улыбнулась и несмело кивнула ему в качестве приветствия. Макар неловко улыбнулся ей в ответ и сделал вид, что роется в своём рюкзаке. Чёрт, вот же ситуация! Знать о том, что кто-то к тебе неравнодушен – и при этом не отвечать взаимностью… Тут поневоле начнёшь чувствовать себя виноватым, хотя, по сути, ничего он этой самой Соне не обещал. Хотя, может быть, эта придурочная Ирина всё напутала? Ну мало ли, что она вчера несла под хмельком…

Однако Соня то и дело вертелась на своём стуле, ёрзала, оборачивалась назад… и украдкой цепляла взглядом Макара. Чёрт, и почему он не придавал этому значения раньше?

Правда, долго размышлять ему об этом не пришлось – англичанка, решив, видимо, наказать Макара за опоздание, вызвала его к доске пересказывать текст, пройденный на прошлом уроке.

К счастью, у Макара никогда не было проблем с английским – сказались многочисленные заграничные гастроли. Он вполне прилично изъяснялся на инглише, а также мог поддерживать элементарный разговор с французами и итальянцами.

Вот и сейчас, хоть Макар и не был готов к уроку, он принялся импровизировать и буквально заболтал англичанку – что-то по теме, а что-то совсем нет. Та млела от его произношения и, хоть и назвала нахалом за то, что налил в своём рассказе воды, всё-таки поставила ему пятёрку.

На перемене он сразу же потащил Динку в укромный уголок, чтобы зацеловать до изнеможения. Недовольную гримасу Сони пришлось подчёркнуто проигнорировать – спасибо, хоть стоять над душой не стала, деликатно отошла в сторону.

Он целовал Динку так пылко и увлечённо, что в конце концов она даже запротестовала:

– Макар, ну хватит, неудобно… Кто-нибудь из учителей увидит.

– Ну и п-пошли они… – беззаботно отозвался он, тем не менее с сожалением отрываясь от её губ, и вдруг резко вспомнил вчерашнее. – Кстати, я хотел у тебя к-кое что спросить.

– Что?

– Твой бывший… Как вы с ним п-познакомились? – выпалил он.

________________________________________

* «You are late, Voznesensky!» (англ.) – «Опаздываешь, Вознесенский!»

** «I am sorry, Yelena Leonidovna. It will never happen again. May I come in?» (англ.) – «Простите, Елена Леонидовна. Этого больше никогда не повторится. Могу я войти?»