Пролог. Та, кого не выбирают

Я узнала её по губам.

Не по платью. Не по тому, как она смеялась, запрокинув голову — хотя и это тоже. По губам. Пухлым, вечно полуоткрытым, словно мир недостаточно быстро подкладывает ей очередную порцию восхищения.

Она сидела у него на коленях в «Север-2», самом модном ресторане города, где столик бронируют за три недели, а официанты кланяются так низко, что можно разглядеть проборы на гелевых головах. Её пальцы — с идеальным маникюром цвета «полуночная орхидея» — лениво накручивали край его галстука. Моего галстука. Того, что я покупала ему на третью годовщину, когда ещё верила, что мы просто устали друг от друга.

Он гладил её по спине. Рассеянно. Привычно. Как гладят кошку, которая сама пришла.

Я стояла у входа, сжимая в кармане пальто чек за «дипломатом» — кожаным портфелем, который он якобы потерял, а на самом деле забыл в моей машине. Я ехала сорок минут по ночному городу, чтобы вернуть. Идиотка. Шестилетняя идиотка, которая даже не удосужилась заглянуть во внутренний карман.

Там лежала фотография. Не наша. Их.

Она в его рубашке. Он с расстёгнутыми пуговицами. Фон — гостиничный номер, я узнаю обои, потому что мы останавливались там же год назад.

Губы. Я смотрела только на губы. Её — у его ключицы. Его — прикушенные, виноватые? Нет. Никакой вины. Наслаждение. Чистое, незамутнённое, собственническое.

Я не стала устраивать сцену.

Не разбила бутылку шампанского о его голову, не закричала «Как ты мог?», не разревелась. Хотя внутри всё кричало. Так кричат звери в капкане — когда понимают, что вырвешься, но без ноги.

Я просто подошла. Положила портфель на край стола. Сказала: «Ты забыл. В кармане — моё прощальное письмо, но оно не поместилось, так что я надеюсь, она тебя хотя бы трахает лучше, чем я».

Он побледнел.

Она — нет. Она посмотрела на меня глазами женщины, которая знает, что победила. Не просто так — по праву. Потому что моложе. Потому что свободнее. Потому что он выбрал её.

Я вышла на улицу. Сделала три вдоха. Потом зашла в туалет ресторана и вырвала всем, чем меня кормили последние четыре года.

Под маской.

Под «я в порядке».

Под «мы просто разные».

Зеркало показало мне чужое лицо. С размазанной тушью. С белыми губами. С глазами, в которых горело что-то новое. Что-то, что я никогда не позволяла себе чувствовать.

Ненависть.

Честная. Пьяная. Неприличная для воспитанной девочки, которая платит налоги, завтракает смузи и никогда не опаздывает на работу.

Я хотела его убить.

Не фигурально.

Каждая клетка моего тела перебирала способы. Нож? Слишком личное. Яд? Слишком чисто для такого дерьма. Просто отнять всё — деньги, репутацию, бизнес, ту самую сладкую девчонку с губами, которые, если честно, выглядели так, будто их делали на заказ?

Вот это уже ближе к правде.

Через месяц я сидела в кабинете психолога, которую нашла по совету подруги. Моя подруга — та ещё сволочь, потому что психолог на шестой минуте сказала: «Вам нужно не забыть, а присвоить боль. Обида — это энергия. Куда вы её направите?»

Я направила её в интернет.

Нашла сообщество «Клуб бывших жён».

Тогда я ещё не знала, что его создала женщина, чей муж тоже ушёл к ней — к той же самой девице. К Монике. К Моне. К той, чьё имя теперь вырезалось на внутренней стороне моих век каждый раз, когда я закрывала глаза.

Я не знала, что нас будет десять.

Что мы будем встречаться по средам в прокуренном баре на окраине, пить слишком дорогой виски для такого района и строить планы.

Что одна из нас — юрист.

Одна — хакер.

Одна — бывшая модель, которая знает всех нужных людей.

А я — та, кто умеет ждать.

Я не знала, что через полгода увижу его.

Мужа Моники.

Того, кто не смотрел на неё так, как мой бывший смотрел на нашу убийцу. Того, кто выглядел как человек, который тоже когда-то застал жену на коленях у другого. Только история была перевёрнута.

Его звали Аскольд.

И он оказался тем самым трезвым голосом в чате «Клуба», который корректировал наши планы, подкидывал информацию и никогда не включал камеру.

Я влюбилась в него на второй встрече.

На первой — просто захотела раздеть.

Это честно?

Нет.